Для Багги.
Пираты, Дозор, Союзы, Отдельные страны, Революционная Армия, Мировое Правительство… Все эти названия, по сути, ничего для него не значили. Он просто надеялся, что эти игрушки смогут принести ему немного веселья, как когда-то, в самом начале его пути. Это хоть как-то заполняло пустоту в сердце после потери лучшего друга.
И вот удача улыбнулась ему: прямо перед ним оказались Дозор и Мировое Правительство. Словно гигант, который потерял равновесие, но все еще пытается идти вперед, громогласно крича о справедливости, но в то же время отчаянно шаря руками в поисках денег.
Ситуация становилась интересной.
Багги прищурил единственный глаз. На палубе военного корабля медленно поднимался белый туман. Никто не заметил, как тихо ушла ночь, и солнечный свет еще не успел заполнить собой пустоту. Утро получилось туманным – не густой, не редкий, белый с серыми оттенками.
Длинные участки черных стен то появлялись, то исчезали в тумане. В центре этого мрачного порога.
Розововолосая женщина все так же сидела, обхватив колени и уткнувшись лицом. Ее обычно умное и красивое лицо сейчас было смешано с беспомощностью и растерянностью, выглядело оно мертвенно-бледным. Длинные волосы рассыпались по холодной палубе.
– Доброе утро, мисс Хината.
Наконец-то Багги смог обрести свой рот и даже показаться на четверть тела из тумана. Правда, выглядело это не очень связно, будто его расстреляли и половину отрубили. Но улыбка на его лице оставалась яркой. Вероятно, он впервые за какое-то утро произнес эти слова. Это было довольно трогательно.
Результат был очевиден. Парни из Дозора сходили с ума, а ему хоть бы что. Значит, он выиграл.
– Вы выиграли.
Хината чувствовала то же самое. Конечно, в глубине души ей хотелось подойти и порубить этого клоуна на кусочки, восемнадцать штук, а потом, надев наручники из кайросеки, сбросить его в Марианскую впадину.
Теперь она уже не была так равнодушна, чтобы не обращать внимания на своих подчинённых.
– Выиграл?
– Мисс Хинату, ты думаешь, наша игра окончена? – Багги нашёл относительно ровное место в чёрной клетке, сел на него и обратился к солдату, запертому там же.
Хината подняла голову, её лицо было в крови, а глаза горели обидой.
– Значит, для тебя это просто игра? Ты играешь их жизнями, нашими жизнями!
– Жизнями? – Багги поднял голову, глядя на белый туман в небе. Другой частью сознания он следил за битвой между Доберманом и Верго.
Хе-хе-хе, заставить двух коллег-моряков сражаться насмерть. Он хотел увидеть, насколько далеко сможет зайти Доберман со своим понятием об абсолютной справедливости, которое тот возвёл в высшую степень.
– Это мне неинтересно, – его тон был ровным, он совсем не выделял слово «жизнь». Казалось, для Багги это слово ничем не отличалось от тысяч других.
– Тогда что с ними! – Хината уже встала, на её запястье появился чёрный след. Она немного жалела, что у неё нет оружия из морского камня, как у её хорошего друга Смокера. Но это не мешало ей дать волю гневу.
– Цветочная ограда! – Из её рук выросла чёрная ограда, похожая на забор, окружая полуразрушенное тело Багги.
– Ты про этих славных солдат? – Багги не пытался увернуться, позволяя чёрной клетке захватить его. – Конечно, ведь в их сердцах действительно есть справедливость и страсть.
Чёрная ограда разрезала его собранное тело на несколько частей, но Багги продолжал говорить с блестящими глазами. – Ты ведь не думаешь, что у меня есть способности к колдовству? Нет, нет, нет. Я просто снял чёрную ткань, скрывавшую их истинные сердца, обнажив их ярко-красные, горячие сердца. – Говоря это, он похлопал по веснушчатому парню рядом своими разделёнными пальцами.
Тело мальчика с веснушками стало медленно разъезжаться, обнажая еще бьющееся сердце.
– Ну что, пацан! – Багги перевел взгляд на мальчика. – Твое сердце болит потому, что оно жаждет справедливости, а ты сам попираешь ее! Это потому, что ты еще не понял настоящей справедливости в своем сердце!
Его слова звучали как наваждение, и мальчик с веснушками то открывал, то закрывал рот. Когда он увидел, как выплывает его сердце, он подумал, что, должно быть, собирается увидеть свою семью. Но после того, что сказал Багги, казалось, сердце стало болеть не так сильно.
– Так что же мне делать? – Он растерянно смотрел на мужчину. Его скудный опыт не позволял ему судить об истинности слов собеседника, но инстинкт подсказывал, что в них есть смысл. По крайней мере, ему стало гораздо лучше.
– Отправляйся и осознай истинную справедливость в своем сердце.
– Что такое справедливость? – спросил веснушчатый мальчик.
– Справедливость — это взрыв, – ответил Багги с видом учителя.
– Справедливость… это взрыв?
– Сумасшедший! – потемнела Хина. На самом деле, она немного увлеклась тем, что слушала. Почему больно? Потому что поступки расходятся с желаниями сердца. В этом нет ничего неправильного. Но что за чертовщина — справедливость в виде взрыва?
– Значит, справедливость — это взрыв. – Несколько слезинок скатились по щекам веснушчатого мальчика, и он пробормотал пару слов. Это объяснение помогло ему почувствовать себя лучше. Его взгляд, полный абсолютной веры, так и подмывал Хину швырнуть этого парня в море.
– Конечно, конечно, – ухмыльнулся Багги и вернул сердце мальчика на место. – Взорви всё то, что тебе не нравится, и ты тут же почувствуешь себя лучше, а твоя справедливость будет достигнута. Но я бы посоветовал тебе перед взрывом попытаться насладиться испуганными и ужаснувшимися лицами других людей. Это действительно забавно, хе-хе-хе.
Мальчик с веснушками обернулся, и на его лице была такая же сияющая улыбка, как у Багги.
– Госпожа Хина, я все понял. Я больше не хочу умирать! Справедливость — это взрыв, вот так!
Его глаза блестели, и нелепые слова Баки он воспринял как руководство к действию. Ведь сильное желание высказаться, что сидело в его сердце, наконец обрело выход.
Справедливость - это взрыв!
Была ли справедливость в сердце у этого веснушчатого мальчишки? Конечно, была. Баки это ясно видел. Этот слабый белый шарик света поначалу был немного незрелым, но он занимал примерно четверть места в его душе. Но когда Баки помог ему отсечь все остальные ненужные эмоции, лишь справедливость взяла верх. Вся справедливость.
Это внезапное и чрезвычайно сильное чувство справедливости вызвало у парня отвращение к самому себе и чувство вины. Сообщения информационного агентства превратили это чувство справедливости в воздушный замок, которому негде было приземлиться. В итоге он остался в состоянии, когда очень хотелось что-то сделать, но не хватало смелости. Оставалось только бежать.
И Баки дал ему этот выход.
Справедливость - это взрыв.
Каким бы абсурдным это ни было, если это было реальнее, чем справедливость флота, если это могло удовлетворить сильное чувство справедливости в его сердце... Молодой человек примет это безоговорочно.
– Так ты понял? – Баки повернулся и посмотрел прямо в уклончивые глаза Хинаты. – Я не околдовываю тебя, но ты сам исказил свое чувство справедливости.
http://tl.rulate.ru/book/133921/6212477
Готово:
