К сожалению, новость о выходе фильма появилась лишь в конце января.
А сейчас уже середина ноября, и этот повод давно утратил актуальность.
Колин знал, что после «Огней большого города» Чаплин снял ещё один немой фильм — «Новые времена», ставший его последней немой работой.
Эйнштейн даже пролил слезы, когда посмотрел его.
Но это случилось только в 1936 году — слишком поздно, чтобы помочь «Курьеру» справиться с нынешними трудностями.
Размышляя об этом, Колин скользнул взглядом по газетной заметке о кино и вдруг заметил другой текст:
«На самом деле никто не голодает. Бездомные теперь питаются лучше, чем раньше… В Нью-Йорке один бродяга съедает по десять обедов в день».
Его внимание привлекли крупные заголовки на странице.
– Кто же такой смелый, что решается нести такое в такое время? – прошептал он себе.
Но, увидев, откуда это взялось, лишь усмехнулся:
– А, так это Гувер… Тогда понятно.
Мысль мелькнула быстро: Гувер, пожалуй, самый неудачливый президент в истории Америки.
Он занял пост накануне Великой депрессии, и вся народная ярость обрушилась именно на него. В результате ещё долгие годы его имя ассоциировалось исключительно с «нищетой».
Люди прозвали жалкие лачуги из жестяных банок, картона и мешков «деревнями Гувера».
Мешки, в которых безработные носили свой скарб, стали «гуверовскими сумками».
Бедные фермеры прилаживали разбитые дешёвые автомобили к тощим мулам — это называли «гуверовскими каретами».
А те, кто спал на парковых скамейках, укрываясь старыми газетами, гордо именовали это «гуверовскими одеялами».
С точки зрения истории, Гуверу просто не повезло.
Однако сейчас, во времена Великой депрессии, Колин более-менее понимал, почему люди этой эпохи испытывают столько обиды и недовольства к Гуверу.
Особенно когда он читал в газетах ответы президента на вопросы журналистов — даже у Колина невольно морщился лоб.
Гувер держался в стороне от народа во время кризиса, а его неумелая политика в итоге стала главной причиной поражения на будущих выборах.
— Постойте-ка… Может, я смогу…
Молча разглядывая газетную статью о Гувере, Колин задумался, и в его взгляде появилась новая искра.
— Малый Джон!
Он отложил пожелтевшую газету и тут же позвал помощника.
— Я здесь!
Услышав своё имя, Малый Джон, стоявший у печатной машины, машинально схватил фотоаппарат и откликнулся.
Он быстро подошёл к столу, глянул на Колина, сидевшего за рабочим местом, нервно сглотнул и спросил:
— Что нужно, босс?
Тук-тук-тук.
За печатной машиной Старый Джон ловко стучал по клавишам, но его взгляд всё равно скользнул в сторону стола.
— Мне нужно, чтобы ты помог…
Колин порылся в кармане, достал несколько потрёпанных монет и положил их перед Малым Джоном, после чего тихо что-то прошептал.
Тот, выслушав, удивлённо поднял глаза на босса, но тут же опустил голову, забрал монеты и глухо ответил:
— Понял, босс. Сейчас же отправлюсь.
Проводив взглядом уходящего Малого Джона, Старый Джон за печатной машиной нахмурился.
Но прежде чем он успел что-то сказать, Колин уже обратился к нему:
— Старый Джон, ты знаешь, как связаться с газетными мальчишками?
— Газетчиками?
Перед вопросом Колина старый Джон заморгал за своими медными очками для чтения, остановил руки на клавиатуре и ответил:
– Обычно газетам не нужно специально связываться с газетчиками. Они сами приходят покупать газеты в день выхода номера.
В эту эпоху отношения между газетчиками и газетой были похожи на связь между производителем и оптовиком.
Газетчики не числятся в штате изданий. Наоборот, они сами выкупают пачки газет у курьеров или редакции по 70 центов за штуку, потом распаковывают их и продают прохожим по 2 цента за экземпляр, зарабатывая на разнице. Это их единственный доход.
Потому-то их так волнуют продажи «Курьера».
Если газеты не раскупают – газетчики оказываются в убытке. Некоторым приходится торчать на улице до поздней ночи, лишь бы продать весь товар.
– Есть ли способ встретиться с ними сейчас? – спросил Колин.
Ждать дня публикации?
При нынешнем положении «Курьера» он не мог позволить себе ждать до выходных.
– Дайте подумать... – старик замялся, затем добавил: – Я знаком с одним курьером. Возможно, он знает, как найти этих ребят.
Колин кивнул.
В этот момент дверь редакции распахнулась, и внутрь вошел маленький Джон.
Так быстро?!
Старый Джон удивленно поднял брови. С момента ухода мальчика прошло от силы двенадцать минут.
– Фото сделал? – невозмутимо спросил Колин, не выражая ни капли удивления.
– Да, – ответил мальчик.
Кивнув, Малыш Джон поднял камеру в руке и глухо ответил:
– Я выполнил ваши указания, босс. Как только сделал фото, сразу отдал торт семье.
Торт, о котором говорил Малыш Джон, разумеется, был совсем не тем, что привыкли видеть люди в будущем.
«Три без» — так называли особую еду, появившуюся во времена Великой депрессии. Без трёх традиционных ингредиентов для выпечки — молока, яиц и масла — люди заменяли их водой, разрыхлителем и растительным жиром. Всё это смешивали с мукой, щепоткой сахара и специями, чтобы хоть как-то запечь хоть что-то съедобное.
Вкус у такого «торта» был, конечно, далёк от идеала.
Единственное, на что он годился, — утолять голод.
А для бедняков времён Великой депрессии это было главное. Вкусно или нет — даже не обсуждалось.
http://tl.rulate.ru/book/133150/6072166
Готово:
