Готовый перевод Magical Marvel: The Rise of Arthur Hayes / Волшебный Марвел: Восхождение Артура Хейса: Глава 28

После нескольких минут напряженного, почти беззвучного совещания между преподавателями и чиновниками, во время которого в зале стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи, Дамблдор повернулся к Артуру. На его лице застыло выражение, которое можно было бы назвать смиренным, если бы не еле заметное раздражение в глубине глаз.

— Мистер Хейс, — его голос звучал устало, — что потребуется, чтобы вы согласились участвовать в Турнире? Какие ваши условия?

По лицу Артура пробежала едва заметная, почти мимолетная тень — легчайший намек на глубокое внутреннее удовлетворение. Он добился своего.

— Пытаетесь подкупить меня, директор? Предложить сделку? — он чуть склонил голову набок. — Если так, то вы наконец-то на правильном пути. Меня действительно можно подкупить. Или, скажем так, заинтересовать.

За годы учебы в Хогвартсе, несмотря на постоянные, почти нескрываемые предрассудки со стороны многих чистокровных студентов и даже некоторых преподавателей, Артуру удалось заложить внушительный, поистине колоссальный фундамент магических знаний. Он буквально проглотил каждую книгу в необъятной библиотеке Хогвартса, скупил все стоящие и редкие фолианты во «Флориш и Блоттс», до которых смог дотянуться, и овладел заклинаниями такой сложности, с которыми с трудом справлялись многие взрослые, уже состоявшиеся волшебники. И все же он остро осознавал, что это лишь верхушка айсберга, лишь малая толика того, что могла предложить настоящая, глубинная магия.

Настоящие сокровища магических знаний, самые сливки, оставались для него за семью печатями. Древние фамильные гримуары, передаваемые из поколения в поколение лишь избранным наследникам, редчайшие зачарованные тексты, спрятанные в потайных сейфах частных коллекций, и тщательно охраняемые секреты магистров своего дела, обучавших своему ремеслу лишь тех, у кого была «правильная» родословная или нужные связи. Магическая элита, этот замкнутый клуб потомственных волшебников, воздвигла невидимую, но почти непреодолимую стену вокруг своих самых могущественных и ценных знаний. И, несмотря на многочисленные хитроумные попытки, интриги и уловки, Артуру так и не удалось ее пробить. Пока не удалось.

Он был силен для своего возраста, да, несомненно. Но и близко не так силен, каким мог бы стать, получив доступ к этим запретным, почти мифическим учениям. Даже Выручай-комната, его верная и могущественная союзница в стенах Хогвартса, не могла сотворить из воздуха знания, существовавшие лишь в ревностно оберегаемых фолиантах, передаваемых из рук в руки под строжайшим секретом, и в воспоминаниях давно умерших магов. Магия комнаты, при всем ее невероятном волшебстве, не могла создать то, с чем никогда не сталкивалась, чего не было заложено в саму суть Хогвартса.

— Я люблю учиться, профессор, — продолжил Артур уже совершенно деловым, лишенным всяких эмоций тоном. — И я ценю знания превыше всего. Если вы и ваши уважаемые коллеги сможете предоставить мне доступ к книгам, которые удовлетворят мои, скажем так, академические интересы, я, возможно, пересмотрю свою позицию относительно этого вашего злосчастного Турнира.

То, что последовало за этим, было поистине примечательным и беспрецедентным зрелищем – настоящими публичными переговорами, проведенными на глазах у всей школы. Студенты, забыв о еде и перешептываниях, с нескрываемым изумлением и даже благоговением наблюдали, как Артур Хейс, маглорожденный слизеринец, которого многие презирали и травили, спокойно и методично обговаривал условия своей «капитуляции» с тремя самыми могущественными и влиятельными магическими фигурами Европы. После долгих, порой весьма напряженных препирательств, взаимных уступок и уточнений, было наконец достигнуто соглашение. Артуру на год, с возможностью копирования, предоставлялись во временное пользование три редчайшие магические книги — по одной от каждого директора. От Дамблдора он получал всеобъемлющий, легендарный том по алхимии, по слухам, написанный самим Николасом Фламелем. От мадам Максим — продвинутый, не имеющий аналогов текст по магическому зачарованию, специализации Шармбатона. А от Каркарова, после некоторых колебаний и попыток подсунуть что-то менее ценное, — редкий, почти запретный трактат по теории и практике восточноевропейских боевых проклятий и контрзаклятий.

— Мне понадобится это соглашение в письменной форме, — твердо, не допуская возражений, заявил Артур, когда все детали были оговорены. — Магически обязывающий контракт, чтобы гарантировать, что все стороны неукоснительно выполнят свои обязательства. Слову я, знаете ли, не очень доверяю, особенно когда речь идет о таких вещах.

Глаза Дамблдора на мгновение утратили свой обычный добродушный блеск, но он, после короткой паузы, согласно кивнул. Одним плавным взмахом палочки он сотворил лист плотного пергамента и самопишущее перо, которое тут же принялось быстро, почти беззвучно набрасывать на бумаге все обговоренные ими условия.

Когда три директора и Артур поставили свои подписи под документом, пергамент окутало едва заметное, теплое золотое сияние, означавшее магическое скрепление их договора. Только тогда Артур неторопливо повернулся к двери, ведущей в комнату для чемпионов, и легкая, почти хищная улыбка тронула уголки его губ.

— Продолжим, директор? Полагаю, мы заставили остальных чемпионов ждать достаточно долго. Да и ужин, наверное, уже остыл.

Дамблдор молча указал на дверь, выражение его лица было непроницаемым, словно маска. Чиновники Министерства, явно недовольные таким исходом и тем, что какой-то студент так легко их обвел вокруг пальца, гуськом последовали за ним, стараясь не встречаться взглядом с Артуром. Когда они шли, по всему Большому залу прокатился новый взрыв шепота: студенты лихорадочно, взахлеб обсуждали то, чему только что стали невольными свидетелями.

Для многих это был первый раз, когда они видели, как такие авторитетные и могущественные фигуры, как Дамблдор, Каркаров и мадам Максим, вынуждены не просто отдавать приказы, а вести переговоры, идти на уступки, торговаться. Это был бесценный, наглядный урок динамики власти, которому не научил бы ни один учебник – яркая демонстрация того, что даже в таком иерархическом и консервативном мире, как мир волшебников, власть может неожиданно и стремительно перейти к тем, кто достаточно умен, смел и расчетлив, чтобы умело ею пользоваться.

И Артур Хейс, этот загадочный маглорожденный слизеринец, похоже, точно знал, как это делается.

Глава 20: Четыре Чемпиона

Артур неспешно направился к небольшой, скромно обставленной комнатке, примыкавшей к Большому залу. Он старался держаться на почтительном расстоянии от явно раздосадованного, если не сказать разъяренного, директора. Магический контракт, который он так ловко выторговал, приятно оттягивал внутренний карман мантии; пергамент все еще хранил слабое, едва ощутимое тепло скрепившей их соглашение магии. Как бы ни злились сейчас профессора и чиновники, им придется выполнить свое обещание — три редчайшие, бесценные магические книги в обмен на его участие в этом дурацком турнире, побеждать в котором он не имел ни малейшего желания. Главное – знания, остальное – суета.

Сама комнатка оказалась даже меньше, чем он ожидал: уютно потрескивал камин, освещая мягким светом несколько глубоких, удобных на вид кресел, в которых уже расположились остальные чемпионы. Виктор Крам, звезда мирового квиддича, стоял, широко расставив ноги и прислонившись спиной к каменной стене. Его густые, темные брови были привычно сдвинуты в суровой гримасе, которая, казалось, была его обычным выражением лица, даже когда он спал. Чемпионка Шармбатона, ослепительная Флёр Делакур, грациозно расположилась у самого камина, ее длинные серебристые волосы мягко переливались, отражая пляшущие языки пламени. Оба они – и Крам, и Делакур – держались на подчеркнуто уважительном расстоянии от Гарри Поттера, который сгорбился в дальнем угловом кресле с таким видом, будто на него только что обрушились все несчастья мира.

Два других чемпиона, Крам и Делакур, очевидно, приняли Гарри за истинного чемпиона Хогвартса; его юный возраст и явное, почти паническое расстройство навели их на мысль, что он просто ошеломлен и напуган столь неожиданным и ответственным выбором. Они благоразумно решили оставить его в покое, тактично уважая его очевидную потребность в личном пространстве и тишине.

http://tl.rulate.ru/book/133134/6728928