Цяо Чжи всё размышлял над различиями между текущей ситуацией и своими воспоминаниями, но чем больше думал, тем меньше понимал.
«В прошлый раз Чу Цигуан в двадцать пять лет сдал экзамен на студента и именно так попал в официальные круги. Сейчас же пятнадцатилетний Чу Цигуан уже занимается боевыми и даосскими искусствами и собирается сдавать военный экзамен. Предыдущий Чу Цигуан только после сорока лет стал первым министром кабинета и получил прозвище «канцлер с чёрным сердцем» за своё коварство, но к тому времени он уже ослеп на один глаз и лишился ноги. Позже он поработил демонические расы, заставляя нас выращивать хлопок…»
Цяо Чжи почесал голову.
— Всё кажется совсем другим. Неужели из-за изменившихся условий его выбор тоже изменился?
Чу Цигуан крикнул:
— Мастер Цяо, пошли, о чём ты задумался?
— Ничего…ничего такого, — ответил Цяо Чжи.
— Кстати, мастер Цяо, не помнишь ли ты, изобрёл ли кто-нибудь позже…ну, что-то для выращивания хлопка, прядения или ткачества, какой-нибудь эффективный способ…
Цяо Чжи внезапно встрепенулся и, серьёзно глядя на Чу Цигуана, сказал:
— Не смей говорить при мне о выращивании хлопка! Я в этой жизни ни за что не буду его выращивать!
Чу Цигуан странно посмотрел на Цяо Чжи, не понимая, почему тот выглядит будто его задели за живое, и, подумав, сказал:
— Мастер Цяо, мы же договорились отправиться к руинам, пошли.
Цяо Чжи вспомнил, что сегодня действительно договорился отвести Чу Цигуана к руинам, которые поколениями охраняла семья Чу.
Итак, человек и кот приготовились покинуть уездный город. Проходя мимо двора, где жил Ван Цайлян, они услышали непрерывные вопли. Чу Цигуан велел Цяо Чжи выяснить, в чём дело. Вскоре тот вернулся и сказал:
— Эх, внук семьи Сунь умер.
Чу Цигуан тут же вспомнил мальчика, которого в прошлый раз засунули в котёл, и спросил:
— Как он умер?
— Утонул, упав в воду.
Чу Цигуан покачал головой. Смерть в эту эпоху была слишком обыденной, и, казалось, не о чем было говорить.
Человек и кот сначала вернулись в деревню семьи Ван, а затем, двигаясь на запад, перешли через горы и вошли в бескрайний горный хребет.
Эти горы назывались хребтом Власти, с их извилистыми пиками, простирающимися почти через половину провинции Душевной. Большая часть этих мест была безлюдной, окружённой бесчисленными легендами о демонах и призраках.
Чу Цигуан бежал к руинам, но из-за трудной и опасной дороги ему понадобился целый день, чтобы добраться до цели. Им даже пришлось ночевать под открытым небом.
Пока Чу Цигуан отсутствовал в уезде Весеннего Солнца, в тени продолжали бурлить скрытые течения.
Во дворе, где жил Ван Цайлян, бабушка Сунь рыдала, сжигая погребальные деньги перед гробом.
Даос Цин Лин незаметно появился за спиной бабушки Сунь, и на его алых губах появилась зловещая улыбка.
В гробу маленькая ладошка утонувшего Сунь Сяня внезапно дрогнула.
* * *
В доме семьи Сунь Ван Цайлян с удивлением смотрел на даоса Цин Лина, не ожидавший, что надзиратель даосского храма придёт навестить такую незначительную фигуру, как бабушка Сунь.
Увидев, как даос Цин Лин выразил соболезнования Сунь Сяню и утешил бабушку Сунь несколькими словами, Ван Цайлян решил наладить отношения и хотел подойти, чтобы сказать пару слов.
В этот момент Ван Цайлян заметил, как даос Цин Лин постоянно хлопает бабушку Сунь по спине. Бабушка Сунь, продолжая плакать, начала дрожать, а под её одеждой, казалось, двигались бесчисленные живые существа.
Ван Цайлян и стоявшие рядом слуги, в ужасе наблюдая это, отступали шаг за шагом.
— Дао…даос… Бабушка Сунь, она…
— Тс-с! — даос Цин Лин обернулся и тихо сказал: — Не мешайте другим питаться, это основа вежливости.
Под испуганными взглядами Ван Цайляна и его слуг тело бабушки Сунь стало неестественно раздуваться, а из её пустых, безжизненных глаз потекли кровавые слёзы.
На её теле начали появляться одно за другим…бесчисленные детские лица, словно огромные высыпания покрыли кожу.
Если присмотреться, эти высыпания в виде лиц были точной копией её внука, с широко открытыми ртами, из которых сочился белый гной.
Руки бабушки Сунь разбухли до размеров мельничного жернова, издавая плеск воды при движении, а из пор непрерывно струился зелёный гной.
Она размахивала разбухшими, огромными руками, хватая тело Сунь Сяня в гробу, и издавала нечеловеческие рёв и вопли, непостижимые для людей.
Она крепко прижала тело Сунь Сяня к себе, но её распухшее тело обладало нечеловеческой силой, и от лёгкого прикосновения труп внука разломился и разорвался…
Увидев разорванное на куски тело, бабушка Сунь затряслась всем телом, а детские лица на её коже разом закричали и завопили в скорби.
Но чем сильнее она хватала тело внука, тем сильнее оно разрушалось под её чудовищной силой, и тем более неистовой она становилась.
В разгар этого неистовства палец на детском трупе внезапно дёрнулся и резко вонзился в глазницу бабушки Сунь, вызвав фонтан белой слизи.
Стоящий рядом даос Цин Лин пробормотал:
— Те, кто принимают эликсир нетленности, теряют душу, и в них больше нельзя увидеть ни жизни, ни смерти…
Под бормотание даоса Цин Лина…палец Сунь Сяня начал извиваться и расти, словно какое-то растение из иного мира, питающееся плотью, а тело одержимой бабушки Сунь, начало высыхать и сморщиваться. Вскоре из пальца начала расти ладонь, рука и другие части тела.
В мгновение ока тело Сунь Сяня, извиваясь, обрело свой прежний облик, тогда как бабушка Сунь перед ним превратилась в высохший труп.
Труп открыл глаза, и Сунь Сянь, растерянно осмотрев своё тело, посмотрел на высохший труп у своих ног.
Он медленно протянул руку, словно желая прикоснуться к бабушке Сунь.
Но в следующее мгновение высохший труп бабушки Сунь с хрустом рассыпался в облако пыли, рассеявшись в воздухе.
Когда Сунь Сянь открыл рот, обнажив ряды острых зубов, и собрался издать рёв, даос Цин Лин шагнул вперёд и прижал к его голове талисман, излучающий зловещий зелёный свет.
Даос Цин Лин, широко улыбнувшись, рассмеялся.
— Восемь лет тяжёлого труда, и наконец я создал это драгоценное средство спасения мира!
В тот же момент Ван Цайлян почувствовал резкую боль в затылке и потерял сознание, запомнив лишь извивающийся и растущий труп Сунь Сяня и бормотание заклинаний даоса Цин Лина, что бесконечно всплывало в его памяти…
Когда даосы из храма ворвались в дом, они увидели лишь лежащего без сознания Ван Цайляна, сидящего в позе лотоса даоса Цин Лина и разбросанные по полу куски тел.
Настоятель Чэнь Чжу, широко раскрыв глаза, смотрел на залитую кровью и усеянную кусками плоти сцену и в гневе указал на даоса Цин Лина.
— Цин Лин, что ты наделал?!
В тот же момент из-за спины даоса Цин Лина появился даос Юй Лоу в белых одеждах и с белыми волосами. Талисман в его руке вспыхнул, и из воздуха вырвались золотые цепи, опутавшие Цин Лина.
Юй Лоу воскликнул:
— Семья Дин свидетельствует, что ты сговорился с Дин Даосяо, что ты можешь сказать в своё оправдание?
Но какие бы вопросы не задавали, даос Цин Лин не проронил ни слова и лишь неподвижно сидел, позволяя даосам увести себя.
Чэнь Чжу взглянул на Ван Цайляна.
— Дядя-наставник, что с ним…
Юй Лоу бросил взгляд и сказал:
— Похоже, он был соблазнён ритуалом Пути Небожителей и находится под угрозой одержимости. Отведите его в храм и проведите обряд очищения, а когда всё закончится, отпустите.
Затем Ван Цайляна увели, а позже, при осмотре, даосы обнаружили среди разбросанных кусков плоти останки коров, овец, свиней и тел слуг Ван Цайляна.
Кроме того, в соседней комнате они нашли опрокинутый алтарь, благовония и свечи… Но как бы они ни допрашивали, даос Цин Лин ничего не раскрыл и в итоге был отправлен на гору Дракона и Змеи.
Официально сообщили, что даос Цин Лин был переведён в другое место по делам.
http://tl.rulate.ru/book/133016/6874513
Готово:
