«Хорошо, что я живу у семьи У. Мастера четвёртой и пятой ступеней все известны поимённо и не могут проникнуть незаметно, поэтому прислали только воина третьей ступени. Без помощи Цяо Чжи и моей силы третьей ступени меня бы точно убили, и никакая хитрость не помогла бы.»
Чу Цигуан вызвал слугу, чтобы убрать тело, приказал служанке вымыть полы и, не меняя комнаты, продолжил медитировать и тренироваться, стремясь к четвёртой ступени боевых искусств.
На следующий день У Вэй просто велел закопать тело, даже не подозревая, что убийца был воином третьей ступени, а Чу Цигуан всего за десять с небольшим дней прорвался со второй ступени на третью, установив беспрецедентный рекорд скорости развития.
Четвёртая ступень, к которой стремился Чу Цигуан, называлась «Жизненная Энергия Подобна Солнцу». На этой ступени, освоив чувствительность и управление жизненной энергией, нужно начинать усиленно тренировать её мощь, чтобы превысить пределы человеческих мышц и костей.
По словам Цяо Чжи, жизненная энергия закаляется, как свинец и ртуть: при полном напряжении тело раскаляется, словно кузнечный горн, или сияет, как солнце, питая плоть и позволяя выплеснуть ещё большую силу.
По мнению Чу Цигуана, кровь начинает переносить больше питательных веществ и становится подобной неньютоновской жидкости, выдерживая большие ускорения и повышая устойчивость к ударам…
Однако для быстрого прогресса всё равно требовалось много серебра на покупку лекарств.
Утром следующего дня Чу Цигуан стоял за письменным столом, упражняясь в каллиграфии и беседуя с Цяо Чжи.
Чу Цигуан подумал:
— Для прорыва на четвёртую ступень боевых искусств нужно усиливать жизненную энергию. Пилюли укрепления энергии, как и мази для закалки тела, созданы для тренировок, но по восемьдесят лянов за каждую — это уж слишком дорого!
Несколько дней назад Чу Цигуан обратился к настоятелю Чэнь Чжу за лекарствами и наконец купил у него пилюли укрепления энергии, повышающие жизненную энергию, которые даже у Фа Юаня достать не удалось.
Цяо Чжи смотрел на Чу Цигуана, как на монстра.
— Это ты слишком быстро и много их ешь!
Пилюли укрепления энергии, изготовленные Учением Небесных Наставников, хоть и усиливали жизненную энергию, содержали яд, который при накоплении вредил внутренним органам и телу, поэтому обычно нельзя было есть больше двух пилюль в день.
Но Чу Цигуан потратил всё серебро, купив четыре пилюли укрепления энергии, оставив только сто лянов на крайний случай, и принял все четыре сразу, оставаясь как ни в чём не бывало, чем вызвал зависть Цяо Чжи.
— Сила этих пилюль укрепления энергии напрямую улучшает костный мозг и усиливает жизненную энергию, — вздохнул Цяо Чжи. — Пока другие воины третьей ступени медленно и кропотливо совершенствуют тело и закаляют энергию, ты просто глотаешь пилюли и обходишь их.
— Что значит «обходишь»? — возмутился Чу Цигуан. — Зарабатывать серебро на пилюли ничуть не легче, чем тренироваться!
В этот момент раздался стук в дверь, и послышался голос Хао Сянтун.
Чу Цигуан подумал про себя:
«Ну и приставучая особа, вечно цепляется ко мне с историями. Может, начать брать с неё плату?»
Хао Сянтун вошла, взглянула на надписи на столе и с презрением сказала:
— Какой у тебя ужасный почерк!
Чу Цигуан, смутившись от этих слов, посмотрел на Хао Сянтун и сказал:
— У меня с детства не было возможности практиковать каллиграфию. Не могли бы вы, молодая госпожа Хао, меня поучить?
Хао Сянтун надула губы, задрав голову, и сказала:
— Я могу тебя учить, но ты должен каждый день рассказывать мне истории.
Чу Цигуан опустил голову, изображая колебания, отчего Хао Сянтун в гневе сжала кулаки.
Чу Цигуан сказал:
— Я бы и рад каждый день рассказывать молодой госпоже Хао истории, но боюсь, что слишком много историй помешают вашим тренировкам.
Услышав слова Чу Цигуана, Хао Сянтун тихо вздохнула.
— У меня всё равно нет способностей к боевым искусствам. Больше или меньше тренировок — разницы никакой.
— Если молодой госпоже Хао неинтересны боевые искусства, почему бы не попробовать даосские искусства?
Хао Сянтун удивлённо взглянула на Чу Цигуана, вспомнив его рассказ о У Цзэтянь, которая благодаря даосским искусствам вознеслась к вершинам и покорила весь мир.
Хао Сянтун спросила:
— Думаешь, я смогу освоить даосские искусства? Но у моей семьи нет связей, чтобы получить двадцать пять истинных методов. К тому же даже длительные тренировки не дадут большого прогресса.
Даже пятая ступень даосских искусств влияет лишь на внутреннее состояние человека, не обеспечивая той физической силы, что характерна для боевых искусств.
Чу Цигуан с улыбкой сказал:
— Если молодая госпожа Хао достигнет пятой ступени даосских искусств, я обещаю, что добуду для вас метод Прозрения Дао.
Хао Сянтун потрясённо посмотрела на Чу Цигуана, затем прыснула со смеху.
— Глупыш… Ты хотя бы понимаешь, насколько ценны даосские техники из двадцати пяти истинных методов?
— Даже если это редчайшее сокровище, я непременно добуду его для вас, молодая госпожа.
Слушая слова Чу Цигуана, Хао Сянтун сохраняла внешнее спокойствие, но её сердце неистово колотилось.
«Что он такое делает? Почему вдруг говорит такое? Неужели это признание в любви?»
Чу Цигуан подумал про себя:
«У этой женщины нет сердца! Я пообещал добыть для неё метод Прозрения Дао, а она даже не благодарна!»
Чем больше Хао Сянтун думала, тем сильнее путались её мысли. Она отвернулась, не показывая на лице ни следа эмоций, и равнодушно произнесла:
— Вечно говоришь ерунду, прямо как в своих историях, — сказав это, она развернулась и ушла. — Не буду с тобой болтать, у меня ещё тренировки не завершены.
Глядя на поспешно удаляющуюся Хао Сянтун, Цяо Чжи с подозрением посмотрел на Чу Цигуана, затем на её удаляющуюся фигуру, чувствуя, что между ними что-то есть, и не выдержал.
— Откуда у тебя один из двадцати пяти истинных методов для неё?
— Это всего лишь слова, — Чу Цигуан взглянул на время и сказал: — Пора, идём.
* * *
Сегодня был день, заранее определённый для действий. Когда Чу Цигуан вошёл в зал, он увидел, что У Вэй и Хао Вэнь уже ждут его там.
Более того, там были не только они, но и даос Цин Лин из даосского храма.
Это был первый раз, когда Чу Цигуан встретился лицом к лицу с надзирателем даосского храма Весеннего Солнца. Тот выглядел утончённо и вежливо, без тени намёка на ту зловещую энергию, что исходила от него во время схватки с Цяо Чжи.
Даос Цин Лин сказал:
— Господин Чу, настоятель отправил меня для поддержки. Прошу ваших указаний в дальнейшем.
— Я недостоин такой чести, — невозмутимо ответил Чу Цигуан, обменявшись с ним любезностями.
Внезапно даос Цин Лин слегка улыбнулся.
— Господин Чу любит кошек?
Сердце Чу Цигуана ёкнуло, но он спокойно спросил:
— Что вы имеете в виду?
Даос Цин Лин протянул руку, провёл ей по плечу Чу Цигуана, подхватил рыжий волосок и, слегка принюхавшись, сказал:
— Это ведь кошачья шерсть, верно?
Чу Цигуан слегка приподнял брови.
— У даоса острый взгляд.
Даос Цин Лин с намёком на улыбку сказал:
— Некоторые старые кошки и собаки, прожив долго, неизбежно накапливают злую энергию и становятся демонами. Господину Чу стоит быть осторожнее.
Чу Цигуану показалось, что в словах Цин Лина скрыт подтекст, но в следующий миг тот стёр с лица все эмоции, будто ничего не говорил, и вновь принял свой благочестивый вид.
По пути к дому семьи Дин, собирая людей, Чу Цигуан специально выбрал момент, чтобы поговорить с Цяо Чжи, и рассказал о поведении даоса Цин Лина.
Цяо Чжи озадаченно произнёс:
— Этот даос Цин Лин и правда странный. В прошлый раз, когда мы столкнулись, от него веяло чистой праведностью. А сегодня, глядя на него с расстояния, я чувствую нечто зловещее.
Чу Цигуан велел Цяо Чжи быть осторожнее, но вскоре заметил, что даос Цин Лин исчез.
* * *
В особняке семьи Дин Ли Чанцин покачал головой и сказал:
— Насколько велик старший советник У, настолько же никчёмен его сын! Слышал, они уже разболтали, что согласны уступить и вернуть поля?
— Ну и что с того, что они вернут поля? — спросил Дин Даосяо, стоя рядом. — У Сыци не умеет держать семью под контролем, позволяя сыну угнетать народ, и теперь народное возмущение растёт, а бунт неизбежен. Какое он имеет право оставаться в кабинете министров? Первый министр Фэй И и множество министров теперь на нашей стороне. Император поймёт, что взаимную торговлю нельзя начинать легкомысленно. Наша империя Великой Хань, стоящая уже два века, когда-нибудь вела переговоры с демонами? Как тогда успокоить души героев, павших за эти годы в девяти пограничных военных округах? Разве это не охладит сердца граничных воинов? Торговля с демонами — это воистину пагубный путь, губящий страну и народ! — Дин Даосяо, уверенный в своём превосходстве, сказал: — У Сыци либо отправят на какую-нибудь пустяковую должность, либо он сам подаст в отставку.
Ли Чанцин не впечатлился его речью. Хоть Дин Даосяо и говорил праведно, но ради серебра его семья и чиновники императорского двора готовы пойти на многое. Вслух же он сказал:
— Семье У можно дать поблажку, но Чу Цигуана я хочу схватить и лично с ним разобраться.
После выхода из-под ареста Ли Чанцин провёл расследование и понял, что главным зачинщиком действий даосского храма был Чу Цигуан, который всё это время строил планы за спинами семей У и Хао.
По сравнению с У Вэем и Хао Вэнем, этими никчёмными наследниками, Ли Чанцин больше всего ненавидел…
Дин Даосяо усмехнулся.
— У семьи У отец — тигр, а сын — пёс. Кроме У Сыци, там лишь куча грязи. Я лично доставлю Чу Цигуана в руки господину Ли.
В этот момент вбежал запыхавшийся слуга и закричал:
— Моло…молодой господин, беда! Пришло множество людей и окружили наш дом! Говорят, что пришли ловить изменников!
http://tl.rulate.ru/book/133016/6810382
Готово:
