Несколько дней назад Чу Цигуан официально взял Чэнь Гана в слуги, обучив его боевому стилю Кулака Закалки Небесного Духа, что даже пробудило в юноше слабую благодарность.
В эту эпоху знания жёстко контролировались знатью, а боевые искусства — тем более. Простолюдины, не продавшиеся богатым семьям, даже основ боевых приёмов не постигали.
Возможность изучать боевые искусства, вернуть телу нормальное состояние и значительно улучшить выносливость благодаря Великому Методу Укрепления Основы Небесного Демона — этого было достаточно, чтобы Чэнь Ган почувствовал благодарность и зародил в душе слабую надежду на будущее.
А надежда… В мире, где низшие сословия с рождения угнетаются помещиками, чиновниками и религией, возможно, самое ценное.
Ведь продавшись в слуги богатой семье, Чэнь Ган стоил бы лишь три-четыре ляна серебра.
Да и побои и унижения были обычным делом для слуг.
В мире, где даже базовые потребности для выживания едва удовлетворялись, выносливость простого народа намного превосходила ту, что была в современном обществе, из которого пришёл Чу Цигуан.
Чу Цигуан кивнул Чэнь Гану.
— Неплохо тренируешься.
Получив похвалу, Чэнь Ган слегка улыбнулся и спросил:
— Старший брат Эргоу, ты сегодня будешь меня наставлять?
Чу Цигуан нахмурил брови.
— Ты собираешься указывать, что мне делать?
Чэнь Ган тут же опустил голову.
— Н-нет.
— Ранее я заметил в тебе некоторый потенциал, поэтому бил тебя несколько раз — считай, это было наставление в боевых искусствах. Ты оказался сообразительным и готов терпеть трудности, поэтому я тебя принял. Гадатель сказал, что мне суждено стать спасителем эпохи, но я с этим не согласен. Я считаю, что в этом мире успех или провал зависят только от тебя самого. Раз ты решил следовать за мной, я могу указать тебе путь, но как ты по нему пройдёшь — зависит от тебя.
Чэнь Ган молча кивнул, а Чу Цигуан положил перед ним десять лянов серебра.
— Завтра я еду в уездный город. Если ты готов следовать за мной, эти десять лянов серебра — твоя плата за устройство. С сегодняшнего дня твоя жизнь принадлежит мне.
Чэнь Ган знал, что у него нет выбора, но десять лянов серебра и обучение боевым искусствам постепенно ослабили его сопротивление.
Когда Чу Цигуан сделал ему это предложение, он тут же взял серебро и пошёл устраивать дела дома.
Как только Чэнь Ган ушёл, младшая сестра Эргоу выбежала, держа в руках белую кошку Бархотку, и, похоже, уже забыла о недавнем деле в поле. Она выглядела счастливой и глуповато хихикала.
Она крикнула Чу Цигуану:
— Брат! Я тоже хочу учиться боевым искусствам!
Чу Цигуан ласково посмотрел на сестру и сказал:
— Глупышка, ты не можешь тренироваться.
Сестра возмутилась.
— Почему?
— Потому что ты глупая, — сказал Чу Цигуан, потрепав сестру по голове. — Глупцы не могут освоить боевые искусства.
Сестра громко закричала:
— Но я не глупая!
Чу Цигуан спросил:
— Если ты не глупая, как ты могла додуматься до того, чтобы кошки пахали поля? У кошек так мало сил, как они могут работать в поле?
Цяо Чжи и Бархотка, стоявшие рядом, незаметно кивнули. Цяо Чжи подумал про себя:
«Не зря я так рано начал направлять Чу Цигуана. Наконец-то он встал на правильный путь.»
Чу Цигуан продолжил:
— Ты заставляешь кошек утром стирать одежду и собирать дрова, днём ловить рыбу и креветок у реки, а вечером охотиться на насекомых и полоть траву в поле. Разве эти занятия не идеальны для кошек? Ты даже этого не можешь сообразить, и ещё говоришь, что не глупая?
— Я об этом не подумала! — с сомнением сказала сестра. — Но не слишком ли это будет утомительно для них?
— Ну и что, если они немного устанут? Подумай, какую жизнь кошки вели раньше: питались сырым мясом, пили кровь, жили как звери, не зная времени. А так они смогут работать семь дней в неделю…то есть каждый день они будут заняты делом, больше не будут ночевать под открытым небом, у них будет еда, одежда, жильё, они будут жить как цивилизованные люди. Скажи, разве в дикой природе они стирали бы одежду? Разводили бы огонь, ели бы приготовленную пищу, жили бы в домах? Ты берёшь дикого зверя, питающегося сырым мясом и кровью, и превращаешь его в часть человеческой цивилизации, учишь его быть человеком. Это их благословение!
Выслушав речь Чу Цигуана, сестра, хоть и не всё поняла до конца, почувствовала, что его слова невероятно убедительны.
Она просветлённо кивнула.
— Так вот оно что! Завтра же начну учить кошек работать! Брат, расскажи, как это делать…
Чу Цигуан подумал про себя:
«Использовать демонов только для шантажа и разграбления домов — слишком расточительно. Если освоить производительные силы демонов, разве это не принесёт благо всему миру? Пусть сначала моя глупая сестра попробует поэкспериментировать с этим.»
Цяо Чжи, услышав это, мысленно вздыхал.
«Этот Чу Цигуан… Его дьявольские мысли слишком глубоки. Я должен направить его на правильный путь и подавить этот порочный дух в его сердце. Пусть в будущем люди работают, а кошки наслаждаются жизнью.»
Цяо Чжи бросил взгляд на Бархотку, которую сестра держала в руках, и, заметив её задумчивый кошачий вид, встревожился и замяукал.
— Бархотка! О чём ты думаешь? Неужели ты считаешь, что он говорит дело? Это всё обман! Всё ложь! Не верь ни единому его слову!
Бархотка, услышав это, странно посмотрела на Цяо Чжи, как будто спрашивая, почему.
Цяо Чжи, раздосадованный её непониманием, промяукал:
— Я говорил, что для развития вам нужно учиться быть людьми и перенимать их цивилизацию, но я не говорил, чтобы вы работали на людей! Это рабство, это эксплуатация, ты должна сопротивляться этому! Раз его сестра собирается учить тебя работать, я передам тебе несколько приёмов, как противостоять эксплуатации со стороны людей. Когда она будет с тобой говорить, притворяйся, что не понимаешь её. Просто всегда смотри на неё широко раскрытыми глазами, делай вид, что ты глупая, чтобы она потеряла веру в возможность тебя обучить. Даже если она начнёт тебя учить, работай медленно, допускай ошибки, а лучше постоянно всё порти, чтобы у неё пропало терпение тебя обучать. И ещё, пей побольше воды и чаще ходи в туалет. Подумай, если ты каждый день будешь проводить полчаса в туалете, за год это даст тебе лишних пятнадцать дней отдыха!
Пока Цяо Чжи обучал свою подчинённую передовым методам уклонения от работы, Чу Цигуан, дав краткую инструкцию сестре, пошёл к матери.
Чу Цигуан небрежно объяснил матери, что отправляется с Ван Цайляном в Академию Выдающихся Стратегий в уездном городе, и предупредил, что, вероятно, будет жить там. Если что-то случится, по важным делам можно обращаться к семье Ван, а по мелочам — к соседям, семье Чэнь.
Затем он дал матери десять лянов серебра. Он не осмелился дать больше, во-первых, потому что остальное серебро нужно было для покупки Мази Ста Закалок, а во-вторых, потому что держать слишком много серебра в доме Эргоу было небезопасно.
Мать Эргоу внимательно слушала наставления Чу Цигуана, лишь улыбалась, глядя на него, и время от времени кивала, полностью доверяя своему сыну.
Но перед тем, как Чу Цигуан ушёл, она попросила его подождать, затем вынесла деревянный ларец и вручила его Эргоу.
— Это оставил твой отец. Он сказал, что если ты когда-нибудь соберёшься покинуть деревню семьи Ван, я должна передать тебе этот ларец…
Чу Цигуан с лёгким удивлением посмотрел на ларец, взял его, открыл и обнаружил внутри бамбуковую дощечку, на которой было написано два больших слова.
Мать Эргоу продолжила:
— …Чу Цигуан, твой отец сказал, что если ты когда-нибудь покинешь деревню семьи Ван искать свою судьбу, тебе понадобится более благозвучное имя. Эргоу больше не годится, теперь ты — Чу Цигуан.
П.п.: Эргоу дословно переводится как второй пёс, Цигуан — совершенное сияние.
http://tl.rulate.ru/book/133016/6469508
Готово:
