Не только Шэнь Цинсон обратил на это внимание, но и Гу Цзинь сразу почувствовала неладное. Здесь явно что-то нечисто.
– Третий брат, ты заметил что-то ещё, кроме странностей с постелью? – спросила Гу Цзинь.
– Вся семья Ван Фугуя одета в новые ватные куртки и штаты, – ответил Шэнь Цинсон, указывая на термос в комнате. – Термос, радио, швейная машинка... А на руке у Ван Даюна новые часы, последняя модель из универмага.
Гу Цзинь усмехнулась, ведь и сама это заметила:
– Если деревня Даню действительно такая бедная и так не любит чужаков, откуда у них всё это?
Была ещё одна деталь: по информации, Су Цзиньжун, единственный студент, тоже был здесь не в почёте. Но Шэнь Цинсон видел, как Ван Фугуй относился к Су Цзиньжуну – с явным уважением.
Кто ещё, кроме Су Цзиньжуна, мог обладать таким влиянием?
– У меня нюх хороший, – улыбнулась Гу Цзинь. – В печи у Ванов коптится солонина. По дороге я заглянула – там не только мясо, но и зайчатина с фазанами. Но в еде, которую нам подали, ничего этого не было.
Шэнь Цинсон мгновенно сообразил:
– Он знает, что я человек Су Цзиньжуна, но не догадывается, зачем мы приехали. Думает, что Су Цзиньжун не раскрыл мне их секрет, поэтому скрывает, что семья живёт в достатке – боится, что мы что-то заподозрим.
– И что же это за секрет такой? – Гу Цзинь лукаво прищурилась. – Любопытно всё больше.
Шэнь Цинсон задумчиво потер подбородок:
– Су Цзиньжун не стал бы просто так помогать семье Ванов. Если уж взялся – значит, дело серьёзное. Что-то противозаконное или даже уголовное.
– Это убийство из-за денег? Или торговля людьми? – Гу Цзинь приподнял бровь.
Раз уж дело дошло до такого, нельзя было исключать вариант с похищением людей. Горные вершины деревни Даню были крутыми, а местность – опасной, что делало её труднодоступной для посторонних.
– В этом месте невозможно заниматься земледелием, горы слишком опасны. Чем они вообще живут?
Но если здесь действительно торговали людьми, а Су Цзиньжун замешан в этом, то ситуация могла быть совсем иной.
– Пока рано делать выводы, – ответил Шэнь Цинсон, напряжённо всматриваясь в темноту. – Подождём до глубокой ночи – тогда проверим.
– Шэнь Цинсон, не ожидал, что ты такой проницательный, – похвалил его Гу Цзинь.
Шэнь Цинсон усмехнулся.
– За свою жизнь я повидал многое. Если немного подумать, всё становится на свои места.
Гу Цзинь и правда был удивительным. Хоть он и вырос в деревне, но умел замечать мелочи и был невероятно сообразительным.
Внезапно Гу Цзинь вспомнил кое-что ещё. Он достал из сумки небольшую бутылочку и вытряхнул на ладонь чёрную таблетку.
– Шэнь Цинсон, прими это.
Шэнь Цинсон взглянул на пилюлю, не задавая лишних вопросов, взял её и проглотил.
– А что это было? – спросил он, запивая.
– Средство для детоксикации. Очищает организм и проясняет разум, – объяснил Гу Цзинь и тоже сунул в рот такую же таблетку.
Хотя его организм был невосприимчив к ядам, снотворным и прочим подобным веществам, сегодня он не хотел рисковать – даже пятиминутный сон мог стоить ему слишком дорого.
Глава
– Я раньше ночевал у тёти Лин, и она тоже давала мне такое лекарство, – сказал Гу Цзинь, разминая пальцами маленький бумажный пакетик. – Держу пари, семья Ван Фугуя снова пойдёт на ту же уловку. Они не могут быть уверены, что мы здесь, чтобы помочь Су Цзиньжуну, поэтому не станут раскрывать перед нами деревенские секреты.
– Главное – спокойно переночевать и утром пораньше уйти. Тогда всё обойдётся.
Он говорил с лёгкой усмешкой, но в голосе звучала уверенность. Даже если Ваны не попытаются их усыпить, осторожность не помешает – особенно с учётом странного поведения Юй Вэйжаня.
Шэнь Цинсун согласно кивнул. Лекарство Гу Цзиня и правда действовало отлично – после него чувствовал себя бодро, будто выспался вдоволь.
---
В главном доме Ван Фугуй аккуратно складывал со стола остатки ужина. Увидев, что тётя Чунь закончила уборку, он потянул её за рукав в угол и понизил голос:
– Всё убрала, как надо? Спрятали всё, что нужно?
– Часть спрятала, но не всё успела, – тётя Чунь беспомощно развела руками. – Не ожидали же, что они пойдут спать в комнату Сяохун.
Она оглянулась, убедилась, что вокруг никого нет, и продолжила шёпотом:
– Хорошо, что хоть постельное бельё сменила, а то эта девочка выглядит сообразительной – обязательно бы что-то заметила.
Ван Фугуй нахмурился:
– Только бельё? А остальное?
– Всё остальное под каном, – в голосе женщины послышалась обида. – Ты же сам не предупредил заранее, столько дел навалилось! Хотела всё убрать, но когда тут успеть?
Видя, как лицо Ван Фугуя омрачилось, она поспешно добавила:
– Но думаю, всё в порядке. Кому в голову придёт заглядывать под кан? Да и та девчонка, хоть и кажется умной, на деле – дурёха.
Она фыркнула, складывая тряпку:
– За весь ужин ни разу не заглянула в котлы! В нашей деревне такую бестолковую давно бы выпороли – разбаловали совсем...
Проще говоря, этим людям снаружи нравятся девушки, а тут просто испорченная девчонка, которая ничего не смыслит. Уверен, она точно ничего не раскроет.
Образ Гу Цзинь — дерзкой и своенравной — прочно засел в головах у всех, и Ван Фугуй тоже это хорошо понимал. Он облегчённо вздохнул:
– Надеюсь, они ничего не найдут. У нас в доме одеяла толстые, так что вряд ли им придёт в голову жесть очаг.
– Кстати, надо предупредить, что у нас нет дров, – добавила тётушка Чунь. – Тогда они и под очаг не заглянут.
– Нет-нет, не надо ничего объяснять! Разве мы не откупились теми тремя сотнями серебра? – поспешно остановил её Ван Фугуй. – Та девчонка, может, и глупая, но Шэнь Цинсон не дурак. Он прекрасно понимает, что мы не можем жечь очаг.
Тётушка Чунь задумалась, но от этого ей не стало легче. Шэнь Цинсон и Гу Цзинь всё равно создавали проблемы. Они были знакомы с начальником Су, так что выгнать их не получалось. Оба – люди влиятельные, и маленькая деревенька не могла позволить себе с ними связываться.
– Лучшее, на что можно надеяться, – это чтобы они не обратили на нас внимания. А там – как сложится…
…
В комнате.
– Тебе не холодно? Могу растопить очаг, – Шэнь Цинсон взглянул на бледное лицо Гу Цзинь.
Зимой девушка мёрзла особенно сильно – её кожа становилась почти прозрачной, и даже лёгкий холод доставлял дискомфорт. Поэтому Шэнь Цинсон сам вызвался разжечь очаг.
Пока она об этом размышляла, кивнула и улыбнулась:
– Спасибо, братец. Ты так заботишься обо мне…
Но её неожиданно слащавый тон заставил Шэнь Цинсона замереть с охапкой дров в руках. Он даже забыл про очаг.
Что за чертовщина? Неужели Гу Цзинь настолько заскучала, что решила так подшутить?
http://tl.rulate.ru/book/132676/6058604
Готово:
