Кен стоял, не отводя взгляда от стоящего перед ним мужчины.
Мужчина тоже смотрел на него — но выражение его лица было другим: он улыбался, будто с какой-то… гордостью.
Он подошёл ближе, достал из кармана связку больших ключей и открыл стальную дверь.
Кен не дёрнулся. Он просто стоял, прислонившись к стене за спиной.
Когда мужчина вошёл, Кен инстинктивно подумал об побеге, но не двинулся.
Он ведь не дурак.
Кто, в истории, когда-либо сбегал из Тартара?
Даже Все За Одного был здесь заперт, пока ему не помогли снаружи.
Кто он такой, чтобы думать, что сможет вырваться из системы?
Кто он, человек, который едва не проиграл шестнадцатилетнему Шигараки?
Как он может победить, если настоящие монстры терпят неудачу?
— Ты забавляешь меня, малыш, — сказал мужчина, входя внутрь.
Он прошёлся по комнате, достал из-за белых простыней маленький круглый стул, перенёс его поближе и сел, не сводя взгляда с Кена, с тем же выражением, что и прежде.
Кен медленно опустился на пол, сев по-турецки, как монах, не сводя глаз с собеседника, готовый слушать.
— Обычно я не делаю такого с детьми, — начал мужчина, его улыбка слегка потускнела, в ней проскользнуло нечто похожее на сожаление.
— Тогда почему я? Я что, особенный? — спросил Кен, с совершенно пустым выражением лица.
— Ну, судя по волнениям в подполье, после исчезновения их лучшего бойца — я бы сказал, да.
— Тогда зачем ты меня забрал?
— Ты хотел вылечить мои раны? — спросил Кен, лицо его оставалось неподвижным, взгляд был устремлён на высокого мужчину, сидевшего перед ним. — Тогда почему ты держишь меня в плену? Ты считаешь меня преступником?
— Если бы ты был просто ребёнком, я бы отправил тебя в больницу, — ответил мужчина, будто проигнорировав слова Кена.
— Но мы оба знаем, что это невозможно, мистер Один. Ты просто слишком опасен.
— А что насчёт подполья... — продолжил он. — Всемогущий вернулся из отпуска, и он с радостью с ними разберётся.
Это вызвало у Кена лёгкую реакцию — почти незаметную, но мужчина не упустил этого.
— Тогда чего ты хочешь от меня? — спросил Кен, почувствовав неладное.
Сначала он думал, что им от него что-то нужно — информация, ценная разведка о подполье. Но он ничего не знал.
Хотя в подполье Кен считался активом, оно никогда не делало для него ничего, кроме как обеспечивало едой и драками, чтобы повышать процент шаблонов.
Он и вправду ничего не знал.
Но узнав о возвращении Всемогущего, его мысли кардинально изменились: зачем им нужна информация, если у них есть Всемогущий — человек, который может вломиться в любое здание и сам всё выяснить? Это просто не имело смысла.
— Мистер Один, — заговорил мужчина,
— Вы знаете, в чём заключается моя причуда? — спросил он, и Кен в ответ покачал головой.
Эта реакция заставила мужчину немного ослабить улыбку, словно он был разочарован; по какой-то причине казалось, что он ожидал, что Кен поймёт, как работает его способность.
— Моя способность называется «Видение», — продолжил мужчина. — Она позволяет мне видеть будущее. Или, в твоём случае, возможное будущее, — сказал он, и глаза Кена расширились от шока — настолько, что мужчина напротив засмеялся в ответ.
— Знаю-знаю, — произнёс он. — Хотя звучит интригующе, у неё есть серьёзный недостаток: во-первых, я могу видеть будущее только других людей. Во-вторых, чем дальше я заглядываю вперёд, тем больше использую свою собственную жизнь.
— Например, если я загляну на 10 минут в твоё будущее, то из моей жизни исчезают эти 10 минут — 10 минут, которые невозможно вернуть ни лечением, ни регенерацией, — добавил он.
— Но это всё равно не объясняет, почему...
— Тсс-тсс-тсс... Не такой уж ты и умный, как я думал, Один. Не такой уж и умный, — сказал мужчина.
Кен на секунду растерялся, но затем до него дошло. Как он мог быть таким слепым?
Почему президент Комиссии Общественной Безопасности Героев лично пришёл к нему?
Почему этот самый президент делится с ним нюансами своей причуды?
Почему он так старается?
Всё было слишком очевидно. И это делало Кена... просто глупым.
— Твоё будущее.
— Моё будущее.
Сказали Кен и мужчина одновременно.
— Вот ты где, Один, — сказал мужчина, его улыбка стала ярче.
— Как далеко ты заглянул? — спросил Кен, и в его взгляде промелькнул страх.
— Недостаточно далеко, увы. Но достаточно, чтобы понять, что ты мне нужен.
Достаточно, чтобы знать, что сначала нужно было послать Леди Нагант, чтобы смягчить твоё восприятие. Достаточно, чтобы понять, что ты не убьёшь меня, когда я войду в эту камеру. И, наконец, достаточно, чтобы знать, что тебя заинтересует моё предложение, — сказал он, расстёгивая передние пуговицы своего пиджака.
— В текущем состоянии Японии 9 процентов граждан — злодеи, 6 процентов — преступники, и 4 процента — воры и мелкие нарушители. По прогнозам, этот процент будет только расти.
— Поскольку ты был частью подпольного мира, как думаешь, в чём причина? — спросил мужчина, всё ещё не теряя улыбки.
— Политика героев, — ответил Кен.
— Верно! — сказал мужчина. — Хотя законы героев помогают им не переходить границы, они мешают прогрессу и искажают общественное восприятие причины и следствия. Они снижают эффективность последствий.
Он выпрямился и скрестил ноги, чтобы сесть поудобнее.
— Опасны — те, кому действительно нечего терять — не боятся героев и последствий своих поступков, потому что верят: герои не убьют их из-за правил и законов, наложенных на самих себя, — продолжил он.
— То есть ты хочешь сказать, что законы, запрещающие героям убивать, способствуют росту преступности, тем самым создавая всё больше преступников? — спросил Кен, внезапно осознав смысл слов.
— Нет, — ответил мужчина, чем на мгновение сбил Кена с толку.
— Я говорю, что политика героев и их законы создают злодеев, — продолжил он.
— Как ты сам испытал на себе, максимум, на что способен Тартар — это изолировать сильного злодея и ограничить доступ к человеческим ресурсам. Но злодеи этого не боятся. Если бы боялись — их процент не держался бы на пугающих 9 процентах. Злодеи не боятся голода. Злодеи не боятся ограничений. Больше всего злодеи боятся...
— Смерти, — закончил Кен, поняв, к чему тот ведёт.
— Да, Один, смерти! Высшей жертвы. Абсолютного наказания. Мгновенной смерти! — громко произнёс мужчина.
— И именно поэтому ты мне нужен, Один. Человек, которого уже боится подполье.
Человек, рождённый в нём. Человек, выброшенный в его помойки. Человек, воспитанный по его правилам, где сила — это всё. По правилам, в которых сила делает из тебя бога.
http://tl.rulate.ru/book/132667/6089541
Готово:
