— От лица Каты — Сиротский приют —
Выйдя из машины, я осмотрел свой новый дом — приют. В нём не было ничего экстравагантного, но и запущенным он не был. Передо мной возвышалось большое трёхэтажное кирпичное здание, по дизайну напоминающее студенческие общежития. Перед домом простирался широкий двор, обнесённый простым забором, а само место было относительно уединённым, вдали от центра города.
Внутри приюта царили чистота и порядок. Меня быстро проводили в кабинет директора, где ждала женщина среднего телосложения, непримечательного роста и с простым лицом. Её острый взгляд смотрел на меня сквозь очки в тонкой оправе.
— Ты, должно быть, Ката Окада. Прими мои соболезнования по поводу твоих родителей, — сказала она профессиональным, но отстранённым тоном. — Можешь называть меня миссис Поттерс. Я буду присматривать за тобой в обозримом будущем.
Она вежливо улыбнулась. Я ответил кивком, сохраняя нейтральное выражение лица, пока представлялся. Экскурсия была короткой. Я познакомился с другими детьми, обменялся именами, которые, как понимал, скоро забуду. Моя комната, к счастью, была отдельной — маленькая милость. Вместе с ней пришло строгое расписание: время еды, работа по дому, обязательные занятия. Никаких переговоров. Никакого снисхождения. Привыкание не заняло много времени.
Несмотря на обстоятельства, я получил стипендию в престижной младшей школе благодаря почти идеальным оценкам. Если бы не частые посещения больницы, моя успеваемость была бы безупречной.
В отличие от многих государственных школ, здесь не терпели издевательств и дискриминации, что было приятным изменением. Что еще более важно, полиция задокументировала мою причуду во время расследования, а это означало, что меня никогда не принимали за человека без причуд — преимущество, которое избавило меня от многих огорчений.
Некоторые студенты подходили ко мне, желая подружиться. Некоторые искали секрет моих высоких оценок, надеясь повторить мой успех. Других привлекала моя внешность, их улыбки были яркими, но намерения — поверхностными. Я подыгрывал тем, кто казался искренним, и игнорировал тех, кто не был таковым. Но я никогда не позволял себе доверять им.
Их смех был пустым. Их комплименты казались отрепетированными. Я часто задавался вопросом:
«А относились бы они ко мне так же, если бы я по-прежнему был без Причуд?»
Одной только мысли об этом было достаточно, чтобы я крепко держал свои стены.
Конечно, не все принимали меня с распростёртыми объятиями. Несколько идиотов пытались издеваться надо мной, но я быстро дал им понять, что не являюсь лёгкой мишенью.
Я больше не был бессилен.
Поначалу я обходился с ними деликатно. Мелкие неудобства здесь, досадные казусы там — споткнуться о воздух, таинственное соскальзывание книг со столов, сдвигание стульев в тот момент, когда они садятся. Безобидные, мелкие несчастья. Но когда некоторые из них продолжались, наказание за них ужесточалось. Падения с лестницы, внезапные оплошности на уроках физкультуры... Досадные случайности, которые никто не мог объяснить.
Никто никогда не подозревал меня. Да и как они могли? Трудно доказать, что кто-то толкнул тебя телекинезом. И даже тогда я сильно недооценивал, насколько сильной может быть моя Причуда, когда её проверяют.
В течение следующих трёх лет я неустанно изучал свою Причуду, решив поступить в университет и получить лицензию Героя — ключ к свободному использованию своих способностей.
Первая неделя была посвящена проверке моих возможностей. Мой контроль был в лучшем случае рудиментарным. Я мог толкать, тянуть и левитировать предметы, но управлять сразу несколькими было практически невозможно — с трудом получалось удерживать даже два предмета одновременно.
Моя сила позволяла поднимать до ста килограммов и перемещать предметы с максимальной скоростью сто километров в час, но при длительном использовании я быстро истощался. Десяти минут непрерывных нагрузок было достаточно, чтобы у меня разболелась голова. Что ещё более удручающе — моей самой большой слабостью было время реакции.
Я должен был увидеть что-то, зарегистрировать это, сосредоточиться — и только после небольшой задержки моя причуда начинала действовать. Этот короткий промежуток времени мог означать разницу между жизнью и смертью в реальном бою.
Учитывая эти ограничения, я разработал строгий режим тренировок, еженедельно корректируя его по мере развития выносливости.
Я начал с упражнений с собственным весом — отжиманий, приседаний, подтягиваний — постепенно увеличивая количество повторений, чтобы избежать травм. По мере роста выносливости я включил в тренировки свою Причуду: поднимал предметы телекинетически, одновременно тренируясь физически, и использовал её на себе, чтобы имитировать тяжести и дополнительную гравитацию — заставляя разум и тело развиваться вместе.
Для своей Причуды я сосредоточился на повышении выносливости. Я ежедневно доводил себя до предела, отмечая, что каждый раз, когда доходил до изнеможения, на следующий день мог продержаться чуть дольше. Возможно, дело было в силе воли — а может, во врождённом таланте — но каждое занятие делало меня сильнее.
Через два месяца я начал поднимать всё более тяжёлые предметы, проверяя как силу, так и точность. Тренировки на скорость зашли в тупик, когда я понял, что ускорение предметов до скорости звука создаёт слишком много шума. Пришлось сбавить обороты, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Чтобы побороть задержку реакции, я тренировался с падающими предметами. Сначала я подбрасывал над собой небольшие камни, заставляя себя останавливать их в воздухе. Затем начал сбрасывать сразу несколько камней, оттачивая способность реагировать инстинктивно. Со временем задержка между мыслью и действием исчезла — я мог манипулировать любым предметом в пределах видимости практически мгновенно.
Медитация также стала частью моей ежедневной рутины. Даже в состоянии покоя, поднимая небольшие камни, я усиливал подсознательный контроль. В конце концов, то, что раньше требовало активного внимания, стало привычным делом.
http://tl.rulate.ru/book/132622/6103447
Готово:
