Если только ты не являешься целью для устранения от семьи Золдик тогда статус «заказчика» позволяет избежать множества проблем.
Если только сами Золдики не хотят запятнать свою репутацию и разрушить семейный бизнес.
Гото и второй дворецкий смотрели на Моро с каменными лицами.
Они ясно ощущали ярость госпожи Кикио и прекрасно понимали, что источник этой ярости… этот самый спокойный и сдержанный юноша, стоящий перед ними.
Но они не имели ни малейшего права вмешиваться. Их роль — лишь стоять по бокам от Кикио и Каллуто, словно статуи у входа.
А Зебро, сидящий в будке охраны, как только почувствовал недобрую атмосферу — мгновенно вжался обратно внутрь.
Без сомнений, причиной, по которой воздух вокруг буквально застыл… было излучаемое Кикио давление. Она даже не пыталась его скрыть.
Гнев. Враждебность.
Это были основные ноты её ауры.
— Ты и есть Моро?
Кикио полностью проигнорировала то, что он сказал до этого. Она намеренно задала вопрос, на который уже знала ответ, и в то же время усиливала свою ауру — накладывая на Моро всё больше давления.
Но это не произвело на него ни малейшего впечатления.
Даже несмотря на то, что Кикио вложила в свою ауру откровенное убийственное намерение.
И что с того?
Даже убийственная аура уровня Зено или Сильвы не смогла бы поколебать волю Моро.
— Да, госпожа.
Моро стоял спокойно. Ни высокомерия, ни угодливости. Абсолютное спокойствие перед лицом давления.
Кикио наблюдала за его реакцией, и красный электронный глаз под её очками слегка дрогнул.
Она изначально хотела подавить его одной лишь аурой — но теперь ясно видела: у этого мальчишки — выдающаяся выдержка.
Цубоне не преувеличивала.
Этот мальчишка не прост.
Красный электронный глаз Кикио не отрывался от Моро. Её гнев всё ещё бушевал, но разум уже взял верх.
Его нельзя тронуть.
Всего за одну-две секунды Кикио пришла к выводу.
Дело не в силе. Просто этот юноша захватил инициативу. Он пришёл сюда как заказчик.
Кикио, возможно, нельзя было назвать безрассудной даже в домашних условиях, но в своём доме она могла позволить себе многое.
В этом она очень похожа на Иллуми — и тот унаследовал от неё эту черту в совершенстве.
Но в отличие от Иллуми, Кикио обладала способностью отличать важное от второстепенного, понимала, где нужно идти на компромисс.
Так что как бы сильно она ни злилась на то, что Моро влияет на становление психики Каллуто, она не могла позволить себе собственноручно разрушить репутацию семьи Золдик, уничтожив «нестабильного клиента» прямо здесь.
Но… что же пошло не так?
Старший сын Иллуми и второй сын Милуки выросли правильно.
Они прошли через всё, на что рассчитывала семья, и стали настоящими убийцами.
Но начиная с третьего сына — Киллуа — начали возникать проблемы.
Сначала характер Киллуа всё больше расходился с канонами мышления наёмного убийцы.
Хотя в обучении он ни разу не подвёл семью, безупречно выполнял требования и демонстрировал выдающиеся способности — возможно, лучшие за всю историю рода.
Но вдруг… он начал хотеть друзей. Начал проявлять эмоции.
А ведь это — абсолютное табу для убийцы.
Потом — четвёртый ребёнок, Аллука. Нет… её даже нельзя считать частью семьи.
Вот почему, взявшись за воспитание пятого сына, Каллуто, Кикио вложила в это всё своё сердце и максимум заботы.
Она всегда растила Каллуто как девочку.
С одной стороны — это было выражением её сокровенного желания иметь дочь.
С другой — способом не дать Каллуто пойти по следам Киллуа.
И практика показала: её метод был верен. Каллуто послушный, вежливый и с ранних лет уже стал настоящим убийцей.
А главное… у него не было того, что было у Киллуа.
Он не стремился к дружбе. Он не страдал от эмоциональности. У него не было этих опасных слабостей.
Кроме того, что природные способности Каллуто уступали Киллуа, его прогресс можно было назвать полноценным ответом на все требования Кикио, выдвигавшиеся ею на протяжении долгого времени.
Но —
Появление Моро внесло в этот казавшийся гармоничным итог резкий, раздражающий разлом.
Именно в этом заключалась причина гнева Кикио.
Ей было необходимо выпустить пар.
Её демонстративное выступление ранее и было способом такой разрядки.
Вот только эффекта оно не возымело.
А поскольку Кикио пришла к выводу, что не может применить силу против Моро, ей оставалось лишь прибегнуть к запугиванию, чтобы ошеломить и прогнать его.
Под гнётом ментальных ограничений это было единственным доступным ей действием.
Поэтому бушующий внутри Кикио гнев только продолжал разгораться.
Все эти эмоциональные всплески передавались сквозь её ауру, стремительно выплёскиваясь наружу.
В результате атмосфера в помещении становилась всё более гнетущей и странной.
Начиная с той самой реплики Моро:
— Да, госпожа, — двое, оказавшиеся в центре урагана ауры, больше не произнесли ни слова — их взгляды бесшумно сталкивались вновь и вновь.
Однако для посторонних — таких как Гото и прочие — происходящее между Кикио и Моро выглядело не просто как молчаливая дуэль взглядов, но словно ожесточённое противостояние, разворачивающееся без единого движения.
Каллутоу, стоявшему рядом с матерью, было невыносимо тревожно.
Он чувствовал: мама колеблется, взвешивает, принимает решение.
А это значило, что Моро уже оказался на её весах, и если «минусы» перевесят, — ему конец.
И пусть он это понимал, Каллуто был совершенно бессилен. Даже намека на беспокойство он не мог себе позволить.
Он мог лишь, как и всегда, упрятать все свои эмоции глубоко внутрь.
Ведь если мама заметит хотя бы слабое проявление того, что считает «неуместным», это лишь подольёт масла в пламя её ярости.
Каллуто судорожно сжал губы, изо всех сил пытаясь сдержать волнение.
Единственное, что он мог сделать, — это холодно смотреть на Моро, подавая ему безмолвный знак: уходи как можно скорее.
Моро был уже не в первый раз встречался с таким «панцирным» взглядом Каллуто.
Но уходить он не собирался.
Убийственное намерение.
Вот тот искусственно созданный сигнал угрозы, который Кикио направила на него — при условии, что прибегать к силе она не может.
«Если не уберёшься сейчас же — я убью тебя».
Именно такой смысл передавался через её ауру, взвинченную до предела и искажённую яростью.
Гото и двое других дворецких, Каллуто, стоящий у Кикио, и даже Зебро, съёжившийся в охранной будке, — все они могли ясно ощутить ту устремлённую ввысь волю к убийству.
— Впервые вижу госпожу в таком гневе, — Гото, чуть подвинув очки средним пальцем, подумал про себя.
Слуге не положено домысливать, что у хозяев на уме.
А даже если бы и позволено — Гото всё равно не знал бы, что именно вызвало такую ярость у Кикио.
Вероятно, во всей семье Золдик лишь Цубоне могла с первого взгляда понять: причина одна — она не желает, чтобы определённая история повторилась вновь.
— А этот мальчишка вовсе не боится, — взгляд Гото, устремлённый на Моро, стал чуть удивлённым: он не мог понять, откуда в том столько уверенности — и не мог не заметить его храбрость.
На самом деле, хладнокровие Моро объяснялось не только тем, что он держался за свою «роль нанятого исполнителя», за некую защитную оболочку.
Истинным источником уверенности была именно убийственная аура Кикио.
Будучи мишенью номер один, Моро, естественно, чувствовал эту бурю безумной воли к убийству.
Но то, насколько отчётливо он её ощущал, — было недоступно ни Гото, ни Каллутоу.
Потому Гото и недоумевал, Каллуто тревожился.
А Моро — он заметил в этом вздымающемся до небес порыве ненависти крохотный зазор.
— Она не убьёт.
На этом он и основывался.
Возможно, Кикио в ярости даст ему пощёчину — но убивать не станет.
И этого было вполне достаточно.
http://tl.rulate.ru/book/131855/6171221
Готово:
