– Ну, раз всё, что нужно было сказать, я сказал, мне пора возвращаться. Держись.
С этими словами Ло Пяньхун решил, что больше нет смысла оставаться и тратить время. Но когда он поднялся, чтобы уйти, Юй Сиянь вдруг произнесла:
– Я не спала с ним!
Ло Пяньхун остановился, обернулся и посмотрел на неё с явным недоверием.
– Я признаю, что предала чувства Шэнь Чжао, но как его жена я сохранила последнюю грань. Между мной и Линь Фэном не было ничего подобного. То, что говорила императрица, не происходило.
Ло Пяньхун задумался, глубоко вздохнул и наконец произнёс:
– И зачем ты мне это говоришь?
– Я просто хочу, чтобы ты понял, что я не такая грязная, как ты думаешь.
– Наш сегодняшний разговор останется между нами. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Юй Сиянь кивнула. Она понимала. Более того, она чувствовала, что между Ло Пяньхун и Линь Фэном тоже есть какая-то связь. В прошлой жизни она слишком мало знала о Шэнь Чжао, не интересовалась его окружением, увлечениями, привычками. Теперь, вернувшись в прошлое, она осознала, как мало знала о своём муже. Как жена, она действительно потерпела неудачу.
### Глава 57. Криворотый дракон
Пять дней спустя, когда Шэнь Чжао и его спутники добрались до Янчжоу, они обнаружили, что ситуация здесь ещё хуже, чем в Юньчжоу. Повсюду были беженцы и разбойники, а на улицах открыто торговали людьми.
– Шэнь-гэ, здесь всё ещё хуже. Кругом одни бандиты, ни одного нормального человека, – сказал один из спутников.
– Шэнь-лаода, к кому мы на этот раз пойдём? Кто здесь самый богатый? Эти банды просто не кончаются, зато мой "Разрывающий облака удар" стал ещё сильнее, – добавил другой.
Шэнь Чжао спокойно ответил:
– Мэр Янчжоу – родственник министра Панга, его зовут Пан Ху. Вот к нему мы и направимся.
– Этот Пан Ху похож на Ши? – спросила Су Юньин.
– Похож только в том, что у него много денег. В остальном он полная противоположность. Взяточничество, вымогательство, торговля людьми, захват земель, сговор с врагами – всё, что только можно представить, Пан Ху делает.
– Шэнь-гэ, ты прав, – поддержал Дин Буэр. – Этот Пан – настоящий негодяй. Говорят, у него был зять по фамилии Хэ, который за свою жизнь наворовал больше девяти миллиардов духовных камней. У него было в десять раз больше денег, чем в казне!
Шэнь Чжао заинтересовался:
– Тот самый Хэ, который говорил, что беженцы – не люди, и менял зерно для помощи на отруби, а в кашу подмешивал песок?
– Именно он! Он говорил, что один цзинь зерна можно обменять на три цзиня отрубей, но на самом деле это был обман. Зерно для помощи было высшего качества, и его можно было обменять на пять цзиней грубого зерна, а грубое зерно – на пять цзиней отрубей. Хэ наживался на этом, а некоторые до сих пор считают его хорошим чиновником.
– Дин Шие, мы с тобой одного мнения.
– Шэнь-гэ, ты не из тех, кто поверит в такую чушь.
– Конечно, Хэ не считал беженцев людьми. Кто бы мог подумать, что он будет заботиться о народе?
– Если бы он заботился, его бы не казнили и не конфисковали имущество. А семья Пан тогда старалась от него откреститься, как собака.
Они посмотрели друг на друга и хором произнесли:
– Они просто подонки!
– Ха-ха-ха!
Су Юньин, слушая их странный разговор и смех, чувствовала себя совершенно потерянной.
– Шэнь-лаода, Дин Шие, о чём вы вообще говорите?
Шэнь Чжао посмотрел на неё и сказал:
– Когда мы попадём в Цзиньлин, я покажу тебе интересное представление. А нам нужно будет сыграть роль "солнечных и открытых парней".
– Солнечных и открытых парней? – Су Юньин была в полном недоумении.
Дин Буэр прервал её размышления:
– Су-гунцзю, не думай об этом. Просто запомни: в доме Пана нет ни одного хорошего человека. Просто слушай Шэнь-гэ.
– Ладно… – Су Юньин покорно кивнула, хотя всё ещё не понимала, что за план зреет в головах Шэнь Чжао и Дин Буэра.
### В доме Пана
– Тан Жань, быстрее вылей воду для ног! Ты что, заснул?
– Тан Жань, ты ни на что не годен! Почему ты ещё не постирал нижнее бельё тёщи? Быстрее за водой!
– Тан Жань! Где ты пропадаешь? У меня месячные, неси тампоны!
В доме Пана в Цзиньлине семья постоянно командовала молодым человеком лет двадцати, заставляя его выполнять самую грязную работу. Его звали Тан Жань, он был изгнанником из клана Тан, третьим сыном, также известным как Тан Шисань.
По завещанию матери, чтобы отплатить за спасение семьи Пан, Тан Жань был вынужден жениться на старшей дочери Пана, Пан Фэйянь. За три года в доме Пана он жил хуже, чем слуга, терпел унижения и даже не мог разделить постель с женой, которая открыто искала других мужчин и позволяла себе интимные жесты на его глазах.
На самом деле, после изгнания из семьи Тан Жань тайно присоединился к организации "Дворец Дракона", созданной его матерью, и обрёл свою силу. Но ради последней воли матери и из страха перед кланом Тан он терпел всё, что происходило в доме Пана.
– Сынок, терпи, – шептала ему память о матери.
Это были слова, которые мать Тан Жаня перед смертью повторяла ему снова и снова, и он навсегда запечатлел их в своём сердце.
Три года Тан Жань терпеливо скрывал свою истинную сущность, играя роль покорного зятя, который должен был смириться со своей участью.
Но, глядя на десятки вёдер с грязной одеждой, горы посуды и прочие вещи, которые нужно было чистить, в его душе кипели гнев и негодование.
Слуги, наблюдая, как Тан Жань молча стирает нижнее бельё своей тёщи, тихо посмеивались.
– Наш зять такой трудолюбивый, с тех пор как он появился, нам стало намного легче.
– Просто пришлый зять, думает, что, женившись на богатой, сможет изменить свою судьбу.
– Ну да, разве что внешностью удался, иначе наша молодая госпожа и не посмотрела бы на него.
Тан Жань слышал эти шёпоты, но делал вид, что не замечает, повторяя про себя: «Тан Жань, ты должен терпеть!»
В этот момент к нему подошла служанка Пан Фэйянь:
– Тан Жань, ты закончил? Госпожа зовёт тебя, ей нужно с тобой поговорить!
– Хорошо, я сейчас приду.
Даже служанка смотрела на него свысока, и это вызывало в нём горечь.
Но если он выдержал три года, то что значит ещё один момент?
Войдя в комнату Пан Фэйянь, Тан Жань увидел свою жену, которая тщательно наводила красоту перед зеркалом. Он невольно сглотнул.
Нельзя было отрицать, что Пан Фэйянь была красива и умела себя подать. Как мужчина, Тан Жань не мог остаться равнодушным.
– На что уставился? Ещё раз посмотришь – вырву глаза, понял?
Увидев, что Тан Жань не отводит взгляда, Пан Фэйянь швырнула в него коробку с пудрой, которая угодила ему прямо в лицо.
«Терпи!» – мысленно прошептал Тан Жань, сдерживая гнев и принимая униженную позу.
– Что ты хотела, жена?
– Через несколько дней будет восьмидесятилетие бабушки. Я договорилась с наследником семьи Ван из западной части города, чтобы вместе выбрать подарок. Сегодня я не вернусь.
Тан Жань сжал кулаки, сдерживая ярость, и тихо сказал:
– Фэйянь, этот наследник Ван – нехороший человек. Он не раз пытался тебя соблазнить. Как ты можешь идти с ним?
Пан Фэйянь вспыхнула:
– Тан Жань! Я тебя информирую, а не советуюсь! Знай своё место!
Ты смеешь судить наследника Вана? Посмотри на себя – что ты можешь ему противопоставить?
Тан Жань дрожал от гнева:
– Фэйянь, я твой муж! Подумай о моих чувствах! Ты забыла, как в прошлый раз, если бы я не пришёл вовремя, ты бы уже…
– Заткнись! – крикнула Пан Фэйянь. – Если бы ты не вмешался тогда, у меня и господина Вана всё бы уже получилось. А ты ещё смеешь об этом говорить?
– Что? Фэйянь, ты понимаешь, что делаешь? Я три года отдавал всё для тебя и семьи Пан, а ты этого не видишь?
– Хм, если бы ты не был таким послушным, я бы уже давно выгнала тебя из дома, и ты бы скитался по улицам. Будь благодарен, Тан Жань. Ты и мы – из разных миров. Ты должен быть счастлив, что семья Пан тебя приютила.
Тан Жань был на грани взрыва. Он не мог поверить, что все его жертвы и терпение привели к такому результату.
– Фэйянь, ты действительно пойдёшь с этим Ваном?
– Ха, Тан Жань, ты кто такой, чтобы указывать мне?
– Я…
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл толстый молодой человек:
– Сестра, ты готова? Наследник Ван уже ждёт у ворот с каретой.
Он бросил взгляд на Тан Жаня и язвительно добавил:
– О, зять, ты здесь? Прости, братец, я тебя не заметил.
– Брат, зачем ты обращаешь внимание на этого ничтожество? – Пан Фэйянь встала, бросив презрительный взгляд на Тан Жаня, и сказала Пан Яну: – Пойдём.
Тан Жань смотрел, как они уходят, и в его душе нарастала ярость.
«Ждите. Придёт день, когда я заставлю вас всех заплатить за унижения, которые вы мне причинили!»
Он подошёл к зеркалу и, остановившись, вдруг улыбнулся.
Это была его самая обаятельная улыбка, которую он годами оттачивал перед зеркалом, чтобы в будущем покорять сердца женщин.
«На праздновании восьмидесятилетия бабушки я заставлю вас всех пожалеть о том, как вы со мной обращались!»
В этот момент в дверях появился управляющий и крикнул:
– Чего стоишь? Ты закончил с одеждой и посудой?
Если не закончишь, не забудь наполнить водой бочки во дворе. Если к вечеру не сделаешь, я доложу господину и госпоже.
Тан Жань мрачно посмотрел на управляющего.
«Когда я вернусь с триумфом, первым делом разберусь с тобой, наглый слуга!»
Сдерживая гнев, он опустил голову и продолжил стирать одежду и мыть посуду.
– И не забудь вычистить ночные горшки! – добавил управляющий.
http://tl.rulate.ru/book/131713/5887805
Готово:
