Люк и Брюс первыми появились на публике после интервью Рика. Им пришлось слегка отложить свой план из-за шумихи, вызванной объявлением, но в конечном итоге все сложилось в пользу Хана.
Утверждая, что их роль в отношениях Хана и Моники сыграла на руку заявлению госпожи Солодрей, превратив Люка и Брюса в проницательных фигур с глубоким пониманием политической обстановки. Полуправда госпожи Солодрей обернулась против нее, возвысив самых влиятельных союзников Хана и укрепив его положение.
Затем выступили Джон и Зои, и их интервью касались разных тем. Зои сосредоточилась на восхвалении Моники, чтобы придать вес ее решению быть с Ханом. Джон же придерживался первоначального плана, восхваляя мастерство, рост и решительность Хана, одновременно подчеркивая его опрометчивые решения.
Такое развитие событий вынудило Люциана, Люси и Марка занять позицию. Хан почти больше не нуждался в них для достижения своих целей, поэтому они появились открыто, чтобы пожинать часть плодов.
Трое потомков обыграли интервью Джона, подчеркивая, что истинный потенциал Хана может раскрыться только под присмотром экспертов. Они старались не быть такими резкими, как планировали изначально, но их заявления все же пытались установить прочную связь с Ханом.
В те дни сеть была в огне. Столь масштабная мобилизация молодых потомков была необычной, особенно с участием столь высокопоставленных фигур. Казалось, что сформировался новый союз, и Хан находился в самом его центре.
Моника в те дни избегала свою мать. Последняя могла убедиться у назначенного врача, что противозачаточные средства работают идеально, но давление общественности и нависшая угроза Моники были не тем, что она могла игнорировать. Хан приобретал слишком большое значение, поэтому госпожа Солодрей должна была подчиниться шантажу, чтобы предотвратить наихудший исход.
Внутреннее давление со стороны семьи Солодрей слилось со всем остальным и исполнило желание Хана. В середине недели Франциску пришло сообщение, подтверждающее, что встреча состоится в выходные.
Хан и Моника заперлись в своей комнате, как только новость стала официальной. Подготовка шла полным ходом из-за политической значимости события, и неудача была недопустима. Созыв представителей с таким коротким уведомлением не мог быть дешевым, поэтому можно было с уверенностью предположить, что у Хана не будет второго шанса.
Когда начались выходные, утром назначенного дня Моника поправила военную форму Хана и трижды расчесала его новую прическу, прежде чем отправить его. Такси уже ждало его внизу, поэтому его поездка в посольство началась немедленно.
Хан солгал бы, если бы сказал, что не напряжен. Многое зависело от исхода встречи, и его отношения были лишь самым ближайшим аспектом. Эта встреча определит его карьеру и политическое будущее, рискуя задержать или разрушить его цель найти Наков.
В зоне ожидания стало холодно, когда ухудшилось психическое состояние Хана. Клацающее рычание показало свое присутствие, пока вокруг царила тишина. Полное спокойствие и свирепость объединили свои силы, чтобы наполнить разум Хана чем-то более сильным, чем они оба. Он был готов, но представители окажутся готовы лучше его.
Такси доехало до района посольства и использовало секретный вход, чтобы припарковаться прямо внутри пирамидальной структуры. Команда суровых солдат уже находилась на месте, но открытие дверей машины заставило их дрогнуть. Сам воздух предупреждал их, что прибыло нечто опасное.
Когда появился Хан, солдаты задержали дыхание, чтобы побороть желание отступить. Он оставил костыли в квартире, но скобы все еще были на месте, заставляя его хромать. Однако его странная походка нисколько не повлияла на его гордую и твердую осанку.
Приветственная команда забыла что-либо сказать, и Хану было все равно, чтобы порицать их. Солдаты проложили ему путь, поэтому он двинулся по нему, чтобы углубиться в посольство.
Металлическая стена открылась, ведя в огромный коридор, в который Хан без колебаний вошел. Он никого не ждал, и приветственная команда вышла из ступора, когда дверь собиралась закрыться. Они поспешили к Хану, чтобы указать путь, но никто не чувствовал себя главным.
Команда разделилась, когда прибыла перед лифтом. Двое солдат последовали за Ханом внутрь и доставили его на назначенный этаж. Относительно большой зал открылся, когда лифт открылся, и Хан заметил Директрису, ожидающую его на другой стороне.
Солдаты остались внутри лифта, пока Хан направлялся к Директрисе. У последней было мрачное лицо, и немного беспомощности присоединилось к нему, когда Хан подошел к ней. Хан ни разу не взглянул на нее, и его глаза оставались прикованными к двери перед ним после того, как он остановился.
"Ты хорошо разыграл свои карты", - похвалила Директриса Холвен. "Дворянин из семьи Рассек... Действительно находчивый."
Между Ханом и Директрисой все еще было напряженно. За неделю они обменивались только официальными сообщениями, поэтому им еще предстояло нормально поговорить. Похвала Директрисы Холвен должна была стать шагом в правильном направлении, но Хан был не в настроении для пустых любезностей.
"Здесь все?" - спросил Хан.
"Да", - подтвердила Директриса Холвен, - "Все сорок из них. Если желаешь, я могу тебя объявить."
"Я должен сделать это сам", - заявил Хан.
"Надеюсь, у тебя хороший план", - вздохнула Директриса Холвен. "Ты не найдешь союзников в этом зале."
Хан не проявил никаких эмоций. По правде говоря, его план был никудышным. Ему нечего было предложить, и его влияние почти отсутствовало. Франциск все еще находился в его квартире, но убивать его не было реальным вариантом.
Более того, представителям в зале пришлось полагаться на многочисленные телепорты и быстрые корабли, чтобы вовремя добраться до Гавани. Эти расходы поставили Хана в невыгодное положение еще до начала встречи.
В конце концов Хан кивнул, и Директриса поняла этот безмолвный приказ. Она нажала на дверь, которая открылась, открыв большой зал, похожий на те, что используются для уроков. Сиденья и интерактивные столы образовали возвышенный полукруг вокруг центральной площади, к которой Хан без колебаний приблизился.
Презрительные взгляды, тихий шепот и несколько смешков раздались, пока Хан хромал к центральной площади. Он ни разу не взглянул на сиденья, но его чувства сообщили ему об общей расстановке сил. Его гости разделились на две группы, занимая разные зоны зала, чтобы заявить о своей преданности.
На центральной площади находилась небольшая платформа с длинным столом и стулом, и Хан запрыгнул на нее. Тем не менее, он не сел. Он прошелся перед столом, опираясь на его край, прежде чем повернуться к аудитории.
Хан скрестил руки и держал голову опущенной. Его глаза были закрыты, но аудитория этого не видела. Он притворился, что приводит в порядок свои мысли, пока его чувства делали свое дело, и слабые насмешки раздались через несколько секунд.
На встрече действительно присутствовало сорок человек, и их сила была довольно шокирующей. Хан не смог найти ни одного воина второго уровня среди них. Все были либо на третьем, либо на четвертом уровне. Это была демонстрация силы, но Хан сразу понял, что лишь немногие из них являются настоящими представителями.
Аудитория использовала техники сокрытия, но Хан мог видеть сквозь воинов третьего уровня, а те, кто находился на четвертом уровне, в любом случае влияли на симфонию. Он мог легко различить опытных солдат и простых политиков, и эта деталь присоединилась к его расплывчатому плану.
"Благодарю вас за то, что пришли с таким коротким уведомлением", - в конце концов заявил Хан, поднимая взгляд, чтобы посмотреть на аудиторию. "Хотя я полагаю, что ни у кого из вас не было выбора."
Слабое оскорбление ошеломило аудиторию, и Хан воспользовался этим временем, чтобы осмотреть их немного дольше. Группа справа от него имела более темный оттенок кожи, и некоторые из них имели общие черты лица с Моникой и ее родителями. Вместо этого Хан заметил несколько золотых голов слева от себя, отмечая их принадлежность к семье Алстэр.
Конечно, существовали исключения во внешности, но их было немного, что не могло быть совпадением. Даже те, кого Хан отметил как солдат, имели легко узнаваемые черты, что говорило ему о том, как представители, вероятно, лично выбирали своих охранников.
'Все, чтобы выглядеть угнетающе', - насмешливо подумал Хан, когда мужчина из группы Солодрей встал, чтобы хлопнуть руками по столу. Другие подражали ему, и в его направлении полетели крики.
"Как ты смеешь так с нами разговаривать?!" - воскликнул первый вставший мужчина.
"Наглость!" - выкрикнула женщина из группы Алстэр.
"Кем он себя возомнил?" - пожаловалась другая женщина.
"Я должен немедленно уйти!" - заявил мужчина.
"Это его научит!" - согласился другой мужчина.
Буря криков не заканчивалась, но Хан ни разу не дрогнул. Он сохранял холодное выражение лица, переводя взгляд на говоривших. Он не показывал никаких признаков эмоций. Эти пустые угрозы не могли произвести на него впечатление.
"Вы закончили?" - спросил Хан, когда в зале стало тише, и все вернулись на свои места.
"Я бы не стал так разговаривать, молодой человек", - предупредил мужчина средних лет из группы Солодрей, указывая на Хана. "Прийти сюда было одолжением, поэтому прояви немного благодарности."
"Капитан Хан", - поправил Хан, - "Не молодой человек. Я думал, что такие возвышенные фигуры, как вы, знают, как работают звания в Глобальной Армии."
Аудитория снова разозлилась, но Хан продолжил говорить, прежде чем кто-либо успел прервать его. "Кроме того, это не одолжение. Я заставил вас прийти сюда."
Мрачные лица заполнили взгляд Хана. Некоторые стали совершенно холодными. Он произнес молчаливую правду, и эти представители не могли спорить с ним.
"Моло...," - начал было мужчина из группы Солодрей, но мгновенный взгляд Хана заставил его исправить подход. "Капитан Хан, почему бы нам не перейти к делу? Чего ты вообще хочешь добиться этой встречей?"
"Мистер?" - спросил Хан.
"Солодрей", - гордо объявил мужчина. "Тобиас Солодрей."
"Мистер Солодрей", - воскликнул Хан. "Моя цель довольно проста. Я хочу, чтобы ваши фракции перестали строить козни против моих отношений. На самом деле, я хочу, чтобы вы защищали их."
Затем Хан повернулся налево, чтобы обратиться к другой группе. "Что касается вас, я хочу, чтобы вы отказались от своих планов против моей девушки. Вы упустили свою возможность давным-давно. Примите поражение с достоинством."
Ступор наполнил симфонию, но вскоре ее прервал смех. Вся аудитория разразилась хихиканьем и насмешливыми комментариями. Они почти не могли поверить, что Хан заставил их приехать так далеко только для того, чтобы отдать необоснованные приказы.
"Капитан, на каком основании вы просите об этом?" - засмеялся Тобиас Солодрей.
"Слава, должно быть, ударила ему в голову", - высмеяла женщина со стороны Алстэр.
"Может быть, его последние травмы повлияли на его мозг", - предположил мужчина из группы Алстэр. "Как он ожидает, что мы воспримем его всерьез?"
"Капитан Хан, мы собрали сорок представителей в знак уважения", - воскликнула женщина из группы Солодрей. "Мы ожидаем, что вы сделаете то же самое."
"Двенадцать", - ответил Хан.
"Что?" - спросила женщина, но Хан внезапно топнул правой ногой по полу, выпустив пурпурно-красное облако, которое разбило его скобы и разбросало их в разные стороны.
Внезапный жест и появление элемента хаоса заставили охранников в аудитории отбросить свою игру и встать, чтобы защитить настоящих представителей. Некоторые даже запрыгнули на интерактивные столы, чтобы защитить своих работодателей от возможных атак, тем самым полностью выдав их личность.
"Здесь всего двенадцать представителей", - спокойно объяснил Хан, невозмутимый быстрой реакцией охранников, - "И я больше не ранен."
Хан поднял правую ногу, чтобы показать свою голую ступню. Он вывернул лодыжку и вытянул ее вперед, доказывая, что полностью восстановил подвижность конечности.
Представители были шокированы до глубины души. Первоначально они думали, что произошла утечка информации об их стратегии, но это было невозможно. Они были осторожны во время подготовки, и у Хана не было связей или времени, чтобы раскрыть их.
Возникла возможность наличия шпиона, но ее быстро отбросили. Хан никогда не встречался с людьми в зале. Он даже не приблизился к тому, чтобы получить их контакт, не говоря уже о том, чтобы узнать их личность. Его бесчеловечные чувства были единственным объяснением, которое оставалось ошеломляющим, поскольку встреча едва началась несколько минут назад.
"Я проигнорирую вашу попытку напугать меня", - продолжил Хан, когда представители были готовы услышать его слова, - "Но охранники должны уйти. Они не могут присутствовать на этой встрече."
Распространились колебания, но Хан добавил слова, которые должны были загнать его гостей в угол. "Если только вы не уверены в том, что останетесь со мной наедине. В этом случае я позволю им остаться."
Представители оказались перед невозможным выбором. Заставить охранников остаться означало бы заявить, что Хан достаточно силен, чтобы беспокоить их. Однако это добавило бы ценности его фигуре, в конечном итоге придав ему то значение, которое ему нужно для его просьб.
Представители кивнули, прошептали и обменялись безмолвными приказами со своими охранниками, чтобы отправить их прочь. Солдаты спустились по лестнице между столами, чтобы добраться до площади и бросить на Хана злобные взгляды, прежде чем направиться к выходу.
Хан не позволил ничему повлиять на его выражение лица. Воины четвертого уровня посылали безмолвные угрозы, но он продолжал смотреть на представителей. Охранники ни разу не привлекли его внимания.
В зале стало пусто, после того как двадцать восемь человек ушли разом, и Хан молчал даже после того, как вернулась конфиденциальность. Он почти казался скучающим в глазах представителей. Также, как это ни шокирующе, казалось, что он взял на себя руководство мероприятием.
"Полагаю, теперь мы можем говорить открыто", - нанес удар Хан, пока железо было горячо. "Вы потрудились замаскировать охранников под представителей. Я должен действительно пугать вас."
Представители не могли игнорировать этот эмоциональный удар. Хан публично унизил их, и он также был прав. Они недооценили связи Хана, поэтому они попытались напугать его демонстрацией силы.
"Капитан", - Тобиас в конце концов первым заговорил. "Возможно, мы не с той ноги начали."
"Нет", - заявил Хан. "Вы сделали именно то, что хотели. Я просто превзошел ваши ожидания. Сторона Алстэр привыкает к этому."
Хан кивнул в сторону группы слева от себя, сохраняя взгляд на фракции Солодрей. Он намекал на события с Франциском, высмеивая этих представителей, чтобы создать брешь, которую он мог бы использовать.
Тобиас оставался серьезным, но женщина позади него улыбнулась, и представители Алстэр не пропустили этого. Они ничего не сказали, но этот маленький жест создал небольшую трещину между двумя группами.
"Я никогда не ожидал такой надменности от одного капитана", - заявила женщина из группы Алстэр. "Раз уж вы упомянули об этом, семья Алстэр ожидает возмещения ущерба."
"За что?" - спросил Хан, глядя налево.
"Мы вложили немало Кредитов и усилий в установление отношений между Франциском и мисс Солодрей", - объяснила женщина. "Вы не только разрушили их. Вы также активно препятствуете любым дальнейшим инвестициям."
"Вы поставили не на того человека", - ответил Хан. "Это не моя проблема."
"Вы унижали нашего потомка на протяжении всего вашего пребывания на Милии 222", - заявила женщина. "Вы даже держите его в заложниках в данный момент!"
"Я защитил Монику от спиртного с примесью маны, которое мистер Алстэр заставлял ее пить", - поправил Хан, глядя на фракцию Солодрей. "Она знала о примеси, но все равно пила, чтобы поддерживать свои социальные обязанности."
"Мы никогда не соглашались ни на что подобное!" - воскликнула одна из женщин в группе Солодрей, бросая злобные взгляды на представителей Алстэр.
"Мы тоже никогда не разрешали ему ничего подобного!" - выкрикнул мужчина из группы Алстэр.
"Но вы разрешили ему свой план", - указал Хан, глядя на группу Алстэр, прежде чем бросить злобный взгляд на представителей Солодрей, - "И вы приняли эту сделку. Чем объявлять Монику невменяемой лучше, чем быть со мной?"
"Тебе нет места в этом разговоре!" - отчитал один из представителей Солодрей.
"Я заставил вас собраться здесь", - напомнил Хан. "Вся эта встреча - мое место."
"Не дави", - предупредил Тобиас.
"Почему бы и нет?" - спросил Хан. "Я превосхожу кандидата Алстэр во многих областях семимильными шагами. Мистер Алстэр не смог бы собрать вас здесь, но я смог. Как же вы все еще отказываетесь принять меня?"
"Нелепо!" - высказался кто-то из группы Алстэр, и подобные жалобы раздались с этой стороны, но Хан смотрел только на представителей Солодрей.
"Я уже установил дружеские отношения с двумя дворянскими семьями", - продолжил Хан. "Кто еще может заявить о том же?"
Представители могли вспомнить несколько фигур, но Хан все же был особенным. Его отсутствие прошлого сделало его нынешнее положение невероятным. Невозможно было предсказать, как далеко он сможет зайти.
"Родители Моники публично приняли меня", - добавил Хан. "Вам не составит труда перейти на мою сторону, и я прошу только о защите от будущих женихов."
"Ты просишь нас доверять тебе", - сказала одна из женщин в группе Солодрей.
"Я говорю вам, что я лучше любого возможного жениха", - заявил Хан, - "Но вы уже знаете это. Иначе вы бы не послали кого-то, кого не собираетесь принимать, чтобы тот возился со мной."
"Как ты смеешь говорить от имени семьи Солодрей?!" - сказала кто-то из группы Алстэр, но замешательство возникло, когда она заметила, что представители из другой семьи не присоединились к ее жалобе.
Представители Солодрей молча осматривали Хана с головы до ног. Он снова был прав. Его потенциал был ужасающим, поэтому они предпочли такую поспешную уловку. Он рисковал выскользнуть из их досягаемости, если бы продолжал расти такими темпами.
"Я принесу честь семье Солодрей", - пообещал Хан, - "А также богатство, политическую значимость и статус. В конце концов, по крайней мере."
Шесть представителей из семьи Солодрей оставались неподвижными немного дольше, прежде чем обменяться взглядами. Некоторые даже использовали столы, чтобы отправлять безмолвные сообщения. Они обдумывали этот вопрос, и Тобиас в конце концов сообщил об их решениях.
"Ты ведь понимаешь, что это не окончательное решение, не так ли?" - спросил Тобиас. "Кроме того, мы лишь некоторые из фракций семьи Солодрей. Это решение далеко не окончательное."
"Я прекрасно осведомлен", - кивнул Хан. "Время - это все, что мне нужно."
"Очень хорошо", - произнес Тобиас, скрестив свои мускулистые руки в ожидании развития остальной части встречи.
Группа Алстэр поняла, что происходит, и не в их правилах было противостоять этому решению. Они все еще принадлежали к другой семье, поэтому Хан был единственным доступным выходом для их гнева.
"Капитан Хан", - позвала женщина из группы Алстэр. "Ты осознаешь, что делаешь? Неразумно иметь нас в качестве врагов, особенно в твоем положении."
"Вы должны быть рады, что я не убил мистера Алстэр на месте", - усмехнулся Хан. "Он заслужил это."
"У тебя нет никаких полномочий в этом вопросе", - заявил мужчина из группы Алстэр. "Вместо этого, мы вправе видеть в тебе причину наших напрасных инвестиций. Лично я тоже ожидаю бонусов."
"Кстати об этом", - воскликнул Хан, почти ненавидя себя за то, что собирался сказать, - "У меня есть предложение."
"Мы наконец-то напугали тебя?" - ухмыльнулась предыдущая женщина.
"Политические враги неизбежны", - отклонил этот вопрос Хан. "Однако я, возможно, знаю, как решить проблему в вашем случае."
"Какую проблему?" - фыркнул представитель Алстэр.
"Вы потратили много ресурсов на потомка", - сказал Хан. "Если я верну его вам в таком виде, то эта инвестиция останется неудачной."
Хан снова был прав. Франциск никогда не был слишком исключительным, и недавние события сильно повлияли на его психическое состояние. Семья Алстэр, вероятно, не сможет найти ему какое-либо применение в его нынешнем состоянии.
"Что ты предлагаешь?" - спросил представитель.
"Позвольте мне тренировать его", - предложил Хан. "Я превращу его в настоящего воина, которым вы однажды сможете гордиться. Ваши Мастера уже потерпели неудачу, поэтому я - ваш единственный реальный вариант."
"Ты занимал должность учителя меньше года", - отметила женщина из группы Алстэр. "Что заставляет тебя думать, что ты сможешь добиться чего-то подобного?"
"Рик Рассек может поручиться за мои методы обучения", - ответил Хан. "Вы можете спросить его, если у вас есть сомнения."
Упоминание дворянина всегда вызывало удивление, и заявление Хана не было исключением. Однако после объявления Рика поползли слухи. Многие наконец-то связали слова принцессы Эдны во время повышения Хана с этим человеком из семьи Рассек, в конечном итоге подтвердив обоснованность методов обучения.
"Мы не позволим тебе использовать нашего потомка в качестве источника Кредитов", - воскликнул представитель.
"Тогда не давайте ему денег", - предложил Хан. "Я могу покрыть расходы на его обучение. Вы можете просто оставить его мне."
Представители Алстэр начали беседовать между собой. Предложение было довольно хорошим, поскольку оно позволяло им использовать славу Хана. Кроме того, они не хотели терять потомка, находящегося в центре многочисленных инвестиций. Иначе это повредило бы их положению против вражеских фракций.
"Очень хорошо", - заявил один из представителей Алстэр, - "Но мы ожидаем больших результатов. Мы не примем кого-то, едва способного сравниться с охранником."
"Понятно", - Хан проявил некоторое согласие.
"Кажется, мы все пришли к выводу", - объявил представитель Солодрей, вставая. "Стоит ли нам завершить эту встречу, капитан Хан?"
"Назовем это концом дня", - кивнул Хан. "Спасибо за ваше время."
"Пусть это будет началом долгого сотрудничества", - засмеялся стоявший представитель, и остальные присоединились к нему, покидая свои места. Группа Алстэр сделала то же самое, и Хан остался на платформе, чтобы наблюдать за тем, как все уходят.
"Капитан, могу я попросить у вас секунду вашего времени?" - позвал Тобиас, когда остальные представители собирались покинуть зал. "Наедине."
Хан снова кивнул, глядя на уходящих представителей и дожидаясь закрытия входа, чтобы спрыгнуть с платформы. Он бесстрашно приблизился к Тобиасу, даже если мужчина средних лет был воином четвертого уровня с огромной мускулистой фигурой.
"Я хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы предупредить вас, капитан", - сказал Тобиас, опуская голову, чтобы смотреть на Хана, и подчеркивая свою высокую фигуру. "Мы согласились с вашими просьбами, но ваше поведение было неприемлемым. Помните, что сама Глобальная Армия оправдала бы наше решение наказать вас."
Хан оставался бесчувственным. Квадратное лицо Тобиаса заполнило его взгляд, но он смотрел на него так, словно это была всего лишь стена.
"Кроме того", - продолжил Тобиас, - "Многие фракции в семье Солодрей были бы счастливы видеть ваше исчезновение. Не давайте нам повода."
"Тогда убей меня сейчас", - заявил Хан.
"Что?" - нахмурился Тобиас, слегка отводя голову назад.
"Мы одни", - сказал Хан, - "Друг перед другом. Ты мог бы убить меня одним ударом, если бы захотел."
"Ты понимаешь, что говоришь?" - спросил Тобиас.
"Но ты не хочешь убивать меня", - продолжил Хан. "Это последняя попытка научить меня моему месту. Что ж, это не работает."
Тобиас удивленно приподнял брови, прежде чем полностью выпрямить спину. Довольная ухмылка появилась на его лице, и он продолжал носить ее даже после того, как повернулся к выходу.
"Некоторые представители не так хороши, как мы", - заявил Тобиас, когда собирался дойти до выхода. "Что ты будешь делать, когда кто-нибудь раскроет твой блеф?"
"Я заблокирую первую атаку", - спокойно объяснил Хан, - "И заставлю все посольство рухнуть на них."
Тобиас хотел не отрывать глаз от выхода, но заявление Хана заставило его посмотреть на него. Удивительно, но Тобиас не нашел лжи в выражении лица Хана. Он действительно верил, что сможет остановить атаку воина четвертого уровня.
Это удивление было недолгим. Тобиас был занятым человеком, поэтому он отложил этот разговор в долгий ящик и направился к выходу, оставив Хана одного в зале.
http://tl.rulate.ru/book/130874/5986649
Готово:
