Хан умудрился втиснуть три ужина с семьями одноклассников в те две недели, что последовали за его встречей с профессором Никтоном. За исключением этого, его распорядок дня оставался в основном прежним, и лишь одиночные вылеты вносили некоторую непредсказуемость в его, в остальном, четкий график.
Впрочем, эти нарушения не доставляли особых проблем. В конце концов, Хан мог проводить вне куполов лишь ограниченное количество времени. Небольшие баки кораблей всегда заставляли его быстро возвращаться в Гавань, но он не смел пропускать эти вылеты, особенно с приближением экзамена.
К концу недели Хан имел за плечами семнадцать официальных вылетов. Ему нужно было всего три, чтобы получить доступ к испытанию, которое даровало бы ему лицензию. Он почти закончил этот курс, и волнение не давало ему уснуть одной из тех редких ночей, отведенных для отдыха.
Взгляд Хана блуждал по потолку спальни, не задерживаясь ни на чем конкретном. Его словно не было здесь. По крайней мере, его разума. Мысли вновь перенесли его в тот день, когда он выжимал из корабля все, на что тот был способен, на луне.
"Еще две недели, – думал Хан, – Три испытания, и я закончил. Следующим шагом будет приобретение корабля".
Хан считал дни, отделяющие его от следующего вылета. Неделя начнется утром, так что ситуация была не из лучших. Тем не менее, он не мог найти в себе сил для раздражения, когда цель была так близка.
Теоретически, Хану не нужно было ограничивать свои полеты выходными. Директриса оплачивала почти все, так что он мог брать корабли из Гавани и в учебные дни. Он этого не делал, потому что миссия сейчас была в приоритете.
Приближающаяся лицензия была не единственной причиной, по которой Хан не мог злиться. Его день был прекрасен, а ночь – еще лучше. Женщина, спящая на его правом плече, была тому доказательством, и случайный храп Моники привлек его внимание.
Когда спящее лицо Моники попало в поле зрения Хана, его мысли словно испарились. Эта редкая свободная ночь дала им возможность в полной мере выразить свои чувства, и в воздухе комнаты все еще звучали отголоски их нежности. Было почти невероятно, как такие бурные страсти могли создать такую уютную и мирную атмосферу.
Мана Моники становилась спокойной, когда Хан возобновлял ее поглаживания. Она также тихо стонала и слегка прижималась к нему, выражая свой комфорт. Ее сон не мог остановить эти реакции, и Хан давно их выучил.
Желание разбудить Монику пыталось пробиться в сознание Хана. Он хотел ее. Он не мог перестать хотеть ее. И все же, наблюдение за ее сном удовлетворяло другую сторону его любви, от которой он не мог отказаться. Спокойствие, которое дарило ее присутствие, было почти опьяняющим, и Хану этого было мало.
"Как у нее это вообще получается?", – не мог не удивляться Хан.
Моника была невинна в своем подходе к отношениям. Ее чувства были искренними с самого первого поцелуя, и это никогда не менялось. Эта чистота была странной для человека с похожим воспитанием, но Хан мог это объяснить.
Изгои бывают разные, и Моника была особым случаем. Она скрывала свой истинный характер за элегантными и вежливыми манерами, но Хан дал ей шанс расцвести. В этом контексте ее чистота казалась очевидной. Что же касается ее храбрости, то это был поразительный аспект.
"Ты так открыто мне доверяла, – думал Хан, – Тебе, должно быть, было так страшно".
Хан почувствовал необходимость оставить поцелуй на голове Моники, и после этого на ее лице появилась улыбка. Она все еще спала, но ее мана почувствовала этот жест.
"И что теперь?", – задался вопросом Хан, притягивая Монику ближе.
Взгляд на телефон подсказал Хану, что до утра еще много часов. Ему следовало бы поспать, но мозг был полон энергии, а желание еще немного понаблюдать за Моникой лишь подливало масла в огонь. Он чувствовал накопившуюся усталость, но мысли не позволяли ему поддаться ей.
По привычке Хан разблокировал телефон, чтобы проверить новости. Моника и Люциан стали воинами третьего уровня, поэтому о них вышли статьи. Мадам Уайлдон также сдержала свое слово, поместив Джорджа в центр многих интервью, в некоторых даже сообщалось о его недавней инфузии.
В сети, конечно, были и статьи о Хане. Он вел себя тихо в последние недели, но его славу не так просто развеять. Появилось множество сайтов о нем, и некоторые даже говорили о его возможных отношениях с Моникой.
У этих сайтов не было реальных доказательств, но улики начали накапливаться. Хан нашел свою фотографию со встречи с профессором Никтоном. Кому-то удалось разглядеть темно-красный след на его шее, связав его с помадой, которую Моника носила в тот вечер.
Комментарии были еще хуже. Люди следили за расписанием Хана и делились им в сети, неизбежно втягивая в это Монику. Любой, кто обращал внимание, мог заметить, что она никогда не возвращалась в свою квартиру в седьмом районе, и сайт не преминул об этом сообщить.
Прежний Хан был бы удивлен этим, но он был знаменит уже какое-то время, и все обострилось после принцессы. Он изучил, как работает эта среда, поэтому не беспокоился. Ему пришлось бы поцеловать Монику на публике, чтобы сделать все официально, и люди, даже в этом случае, не решались бы из-за ее происхождения.
"Мадам Солодрей, возможно, придется сделать официальное заявление в таком темпе", – Хан нашел это забавным.
Просмотрев новости, Хан перешел к теме, которая заинтересовала его в последние недели. Он стал искать информацию о лорде Вегнере, используя даже свои полномочия для получения секретных отчетов, и некоторые из его догадок оказались правдой.
Обличающие связи все прочнее укоренялись в сознании Хана, пока он просматривал длинный список фотографий. Он нашел часть коллекций лорда Вегнера, и многие предметы демонстрировали мутации, вызванные маной Нак. Слухи в сети даже утверждали, что в одном из его поместий есть несколько ядер Нак.
Хан не верил всему, что читал, но связь с Раймондом казалась очевидной. Было бы логично, что коллекционер, интересующийся предметами, связанными с Нак, работает с ним. Он просто не знал, как устроены эти отношения. Насколько ему было известно, это могло быть чисто финансовым вопросом.
"Почему люди просто не могут сказать мне, что им нужно?", – проклял Хан в мыслях, прежде чем отложить телефон и снова повернуться к Монике. Усталость наконец-то добралась до его головы, поэтому он планировал прижаться к ее локонам и заснуть.
Тем не менее, сообщение пришло на телефон Хана, прежде чем он успел это сделать, и имя на экране намекало на что-то срочное.
"Главный корабль только что прибыл в Гавань, – написал Люциан. – Могу устроить тебе экскурсию".
"Когда?", – ответил Хан.
"Встретимся в ангаре 3 через два часа, – ответил Люциан. – Если не хочешь отложить".
"Буду там", – пообещал Хан и убрал телефон. Казалось, сама вселенная была против того, чтобы он отдохнул этой ночью.
Хан старался быть тихим, но Моника лежала у него на плече, а подушки были разбросаны по комнате в случайном порядке. Моника не проснулась, когда он выскользнул из постели, но ее глаза открылись, когда он подложил подушку под ее голову.
"Уже утро?", – спросила Моника сонным голосом.
"Звонил Люциан, – коротко объяснил Хан, поглаживая щеку Моники, чтобы облегчить ей возвращение ко сну. – Мне нужно идти".
"Поцелуй", – проскулила Моника.
Хан подчинился, оставив поцелуй на губах и лбу Моники, прежде чем поправить подушки. Он даже натянул смятое одеяло, чтобы ей было удобнее.
"Поцелуй на удачу", – снова проскулила Моника, но в этот момент на ее лице появилась ухмылка.
"У меня это на удачу", – прошептал Хан, просовывая руку под одеяло, чтобы ущипнуть Монику за ягодицы. Она захихикала и потянулась к лицу Хана, чтобы притянуть его к еще одному поцелую.
Вскоре после этого они расстались, и Хан пошел в другую спальню, чтобы взять чистую военную форму. Он покинул свою квартиру в считанные минуты, и машина уже ждала его, когда он вышел на тротуар.
Второй район находился далеко от ангаров, но двух часов было более чем достаточно, чтобы добраться до них. Хану на самом деле пришлось бы ждать Люциана. Тем не менее, он шел в ногу с учебой, поэтому вздремнул во время поездки.
Голос водителя из динамика прервал кошмар и разбудил Хана, когда поездка закончилась. Дремота не развеяла всю его усталость, но он потер глаза и все равно вышел из машины, чтобы направиться в район ангаров.
Взгляд на телефон подсказал Хану, что он приехал рано, но знакомое присутствие коснулось его чувств, как только он вошел в ангар 3. Люциан был там, одетый в военную форму с тремя звездами на правом плече, и разговаривал с группой солдат.
Хан приближался к Люциану сзади, но реакция солдат выдала его присутствие и заставила его обернуться. На лице Люциана появилась слабая улыбка, и последовавшие за этим слова выразили его удовлетворение: "Капитан, как и ожидалось, рано".
"Мне не спалось", – небрежно сказал Хан, кивнув на воинское приветствие солдат.
"Надеюсь, я ничего не прервал", – вежливым тоном сказал Люциан, но в его голосе появились насмешливые нотки, когда он дошел до слуха Хана.
"Я убивал время в сети", – притворился Хан невежеством. – Нам здесь разрешено говорить?"
Хану было искренне любопытно узнать о корабле, но солдаты могли быть посторонними. Открытые разговоры в присутствии нежелательных ушей могут привести к проблемам.
"Нет", – прямо заявил Люциан. – Следуй за мной. К тому времени, как мы доберемся, все должно быть готово".
Хан подчинился, молча следуя за Люцианом, который пробирался через ангар. В итоге они вышли в многочисленные коридоры за пределами этого района, и Люциан не стал сдерживаться, начав непринужденную беседу, как только появилось немного уединения.
"Врачи еще не допустили меня, – сказал Люциан, похлопав себя по левому плечу, – Но я уверен, что получу свою вторую третью звезду, как только это произойдет".
"Я уверен, что у твоей семьи уже есть приготовленные для тебя заклинания, сделанные на заказ", – прокомментировал Хан.
"Так и есть, – подтвердил Люциан. – У нас на самом деле есть хранилище со множеством заклинаний, собранных за долгие годы. Я думаю, что ему сейчас почти сто лет".
Хан сделал вид, что не заметил скрытого смысла в этом хвастовстве, и Люциан был достаточно умен, чтобы принять молчание за ответ. Богатство не могло заставить Хана дрогнуть, а человеческие заклинания не представляли для него особого интереса.
"Ты проверял свой сайт?", – поинтересовался Люциан. – Ты собрал целую армию поклонников. Они даже знают, когда заканчиваются тренировки твоей команды".
"Технический эксперт сливает информацию, – сообщил Хан. – Он фотографирует меня, когда я выхожу из тренировочного зала".
"Почему ты его не уволил?", – нахмурился Люциан.
"Он хорош и дешев, – объяснил Хан. – Он должен просить в пять раз больше, чем сейчас, но я ни разу не слышал ни одной жалобы".
Технический эксперт был основной частью миссии. Эта роль была важнее, чем у стрелков, из-за множества вычислений и обязанностей, которые она предполагала. Хан был готов обменять несколько безобидных фотографий на благо своей карьеры. К тому же, увольнение Сета не спасло бы его от последствий его славы.
"Компромиссы", – похвалил Люциан. – Основа хорошего руководства".
"Я не совсем руковожу, – признался Хан. – Я просто взваливаю большую часть миссии на свои плечи".
"Это правильный выбор?", – спросил Люциан.
"Ты не дал мне особого выбора", – заявил Хан. – Я надеюсь, что неизбежные расходы стоят того".
"Тебе судить об этом", – поддразнил Люциан, и Хан не мог не почувствовать интерес. У него были не самые лучшие отношения с Люцианом, но корабли были в приоритете.
На этих словах разговор закончился. Люциан предпочел промолчать, зная, что Хан предпочитает это в данном контексте. При обычных обстоятельствах он попытался бы поговорить еще немного, но рисковать ухудшением отношений с Ханом не стоило, когда на кону стояла его миссия.
Прогулка длилась несколько минут, и несколько солдат даже сопровождали их двоих, когда они дошли до определенных коридоров. Потребовалось немного времени, но Хан и Люциан в конце концов вошли в круглый зал со знакомой овальной машиной в центре. Консоли возле стен были почти лишним намеком. Хан знал, что находится перед телепортом.
"Иди сюда", – позвал Люциан, когда один из солдат за консолями поймал его взгляд. – Я уверен, тебе понравится пейзаж".
Хан последовал за Люцианом к консоли, и его глаза расширились, когда он посмотрел на экран. На мониторе был показан гигантский корабль, летящий к луне Гавани. Судя по цифрам на машине, этот корабль мог бы заполнить целый купол.
"В Гавани нет ангаров для кораблей этого класса, – объяснил Люциан. – Обычно они садятся на луну, когда этого требует ситуация, но мы отправляем его прямо в Лаутер".
"У него есть телепорт?", – спросил Хан, учитывая нынешнее местоположение.
"Да, хотя и с ограниченным радиусом действия", – сообщил Люциан. – Не волнуйся. Эти расходы не повлияют на твою миссию".
"Сэр, мы установили соединение", – крикнул один из солдат за консолями Хану и Люциану.
"Отличная работа", – похвалил Люциан, взглянув на Хана. – Капитан, ты хочешь посмотреть, как это выглядит изнутри?"
Хан не хотел давать Люциану ничего, чем тот мог бы воспользоваться, поэтому ограничился кивком. Они оба ступили на телепорт, и синтетическая мана наполнила машину, прежде чем активировать ее функции.
Телепорт ничего не мог сделать Хану. Он не почувствовал никаких побочных эффектов после того, как в его поле зрения развернулся другой круглый зал. Окружающая среда изменилась, и его чувства не переставали изучать ее.
Глаза Хана бегали влево и вправо. Новая зона телепорта мало что могла рассказать, но люди за консолями были первым намеком. На них были белые медицинские халаты, а не военная форма. Это были специализированные кадры, не проявлявшие лояльности к Глобальной армии.
"Мастер Люциан", – поклонилась лысая женщина средних лет, когда взгляд Люциана сосредоточился на ней. – Корабль готов к осмотру".
"Проведи нас, Виола", – приказал Люциан, спрыгивая с телепорта. Ему не нужно было смотреть на Хана, так как тот следовал за ним по пятам.
Выход из телепорта показал еще больше различий. Многие считали Гавань всего лишь возвышенной космической станцией, но это ограничивало количество клаустрофобных зон, характерных для этих сооружений. Корабль Люциана даже не пытался этого делать, и узкие коридоры и каюты, которые заметил Хан, подтверждали эту идею.
Персонал, встреченный во время прогулки, также добавил ценности первоначальному впечатлению Хана. Группа встретила много солдат без особых задач, и все они считали своим приоритетом проявление уважения к Люциану. Похоже, звания Глобальной армии не имели там большого значения.
Эти мысли исчезли, когда в поле зрения Хана открылся длинный и просторный зал. Он вошел в зону, разделенную на два этажа, соединенных простыми металлическими лестницами. В нижней части в основном находились консоли и специалисты, а в верхней – многочисленные голографические экраны и конструкция, которую он узнал.
"Насколько же большой этот пульт управления?", – воскликнул Хан в уме при виде машины, стоявшей в центре второго этажа.
Хан вышел из оцепенения, когда Люциан направился к одной из металлических лестниц. Он последовал за ним и даже проигнорировал Виолу, отдавшую воинское приветствие и ждавшую на нижнем этаже.
Люциан кивал влево и вправо, когда персонал называл его имя. Эти взаимодействия никогда не длились слишком долго, и солдаты всегда возвращались к своим задачам, но ситуация изменилась, когда дуэт приблизился к пульту управления.
"Мастер Люциан, пульт управления – это частная зона, – отругал коренастый мужчина, стоящий перед центральной машиной, даже не потрудившись повернуться, – А не туристическое направление".
"Босс Эдколл – пилот и капитан корабля, – объяснил Люциан, остановившись в нескольких метрах позади коренастого мужчины. – Босс, это капитан Хан. Через несколько недель он получит лицензию пилота".
Хану было все равно на босса Эдколла. Это место в центре верхнего этажа давало ему уникальную перспективу на различные голограммы. Он не мог оторвать взгляд, когда в сценах вокруг него происходило так много событий.
Справа многочисленные голограммы отслеживали курс корабля, очевидно, включая гравитационное притяжение и другие помехи планет в системе.
Слева голограммы отслеживали целостность корабля, от корпуса до многочисленных двигателей и центрального ядра. Хан даже увидел уголок, проверяющий состояние оружия на борту.
Что касается голограмм в передней части зала, то они показывали то, что записывали сканеры корабля. Хан мог видеть вселенную и Гавань вдали, а бортовой компьютер даже добавил сетку, чтобы все было легче понять.
Хан не мог не взглянуть на пульт управления, как только закончил осмотр голограмм. Он даже наклонился влево, чтобы заглянуть за большую фигуру босса Эдколла, и его глаза метались без конца.
Пульт управления кораблем был по крайней мере в четыре раза больше того, к чему Хан привык во время полетов. У такого большого корабля, очевидно, было больше функций, но все равно было странно не знать предназначение стольких клавиш.
"Он живой", – прокомментировал босс Эдколл, заметив очевидное волнение Хана.
"Это зона для управления оружием?", – поинтересовался Хан, указывая на левую сторону пульта управления. – Какова цель консолей внизу?"
Босс Эдколл немного удивился, а Люциан кивнул, когда посмотрел на него.
"Корабли класса Левиафан имеют множество протоколов безопасности, – объяснил босс Эдколл. – Особенно когда речь идет об оружии".
"Но ты можешь их отменить, верно?", – спросил Хан, продолжая осматривать каждый уголок зала. – Протокол 201-1 вводит военное положение и дает капитану корабля полный контроль над большинством функций".
"Этот корабль не принадлежит Глобальной армии", – прокомментировал Люциан.
"Но этот квадрант принадлежит", – указал Хан. – Так что корабль подпадает под действие правил Глобальной армии".
Комментарий Люциана был инстинктивным хвастовством, не имевшим реальной ценности, но, увидев медленный кивок босса Эдколла, он понял, что слова Хана были точны. Он действительно знал больше, чем Люциан в этой конкретной области.
Конечно, Люциан не чувствовал ни досады, ни злости. Увидев еще одно доказательство опыта Хана, он самодовольно улыбнулся. Он выбрал этого человека для своей миссии. Он заслуживает свою долю похвалы.
"Капитан Хан, ты достаточно насмотрелся на главный пульт?", – в конце концов спросил Люциан.
"Мне понадобятся дни для этого", – признался Хан. Тем не менее, времени было мало, и до утра оставалось всего несколько часов, поэтому он выпрямился и кивнул своему работодателю.
"До следующего раза, босс Эдколл", – вежливо сказал Люциан, направляясь к металлической лестнице. Босс Эдколл не стал отдавать честь, но обменялся простым взглядом с Ханом, когда тот улыбнулся ему.
Виола возобновила свою роль гида, как только Хан и Люциан воссоединились с ней, и группа покинула главный пульт, чтобы направиться в нижнюю часть корабля. Потребовалось несколько минут, но в конце концов они дошли до магнитной железной дороги с кабинами, способными пересечь большую часть корабля за короткое время.
Люциан знал, что говорить бессмысленно, но его уверенная улыбка оставалась. Хан не мог скрыть своего интереса к этому огромному кораблю, и то, что он заметил реакцию Люциана, мало что изменило в его состоянии. Он не мог беспокоиться о том, что выдаст себя перед таким великолепием.
Большая часть математики, лежащей в основе миссии Люциана, стала понятна, когда знания Хана слились с изображениями, запечатленными его глазами. Корабль класса "Левиафан" нуждался в экипаже по крайней мере из сотни человек, а на корабле Люциана, вероятно, было больше. Когда Хан добавил к этим расходам топливо и оружие, расходы, указанные в отчетах, показались слишком низкими.
Кабина доставила группу в огромный ангар, заполненный многочисленными кораблями, и Виола провела Хана и Люциана между ними, чтобы показать богатство семьи Хенкус. Казалось, что в одной этой области содержится больше кредитов, чем во всей Гавани, и Люциан смог призвать ее своим влиянием.
"О, вот он", – объявил Люциан в конце концов, когда в поле зрения группы открылся небольшой линкор. Корабль был прямоугольным, с четырьмя пушками по бокам и двумя двигателями сзади. Его металл был также бледно-голубым, вероятно, для того, чтобы замаскировать его на Лаутере.
Виола остановилась на месте, а Люциан и Хан подошли к кораблю. Боковые двери были открыты, поэтому они могли осмотреть его внутренности и проверить общее состояние. Одного взгляда на пульт управления было достаточно, чтобы Хан понял, что он может им управлять, а его знания добавляли детали, которые мог предоставить только пробный полет.
"Он довольно быстрый и маневренный", – подумал Хан, раскинув руки, чтобы лучше понять размеры корабля. – Это хороший корабль".
"Во время миссии ты будешь с этим возиться, – сообщил Люциан во время осмотра Хана. – Я надеюсь, что он соответствует твоим требованиям".
"Возможно, даже слишком", – признался Хан, войдя в каюту, чтобы запомнить ее содержимое.
"Он потребляет столько же топлива, как и другие корабли, – объяснил Люциан. – Я не нашел причин сдерживаться. Очевидно, что любой ущерб приведет к дорогостоящему ремонту".
"Я установил протокол безопасности для этого", – сообщил Хан.
"Это обнадеживает, – заявил Люциан. – Тем не менее, если того потребует ситуация, я могу позволить себе потерять этот корабль, если получу форпост".
Еще одно скрытое послание достигло слуха Хана, и уединение корабля заставило его высказать довольно прямолинейный комментарий. "Я понимаю. У твоей семьи таких больше".
"Не так много, как ты думаешь, – заявил Люциан, – Особенно этого класса "Левиафан". Я думаю, что у нас их всего четыре или пять".
Это была ложь, которую Люциан даже не потрудился скрыть. Хан знал, что он никогда не раскроет истинное количество кораблей, принадлежащих его семье. Люциан просто давал Хану смутное представление о том, насколько он богат.
Хан проигнорировал Люциана и продолжил осматривать корабль, но тот решил заговорить более откровенно. "Капитан, почему бы нам не прекратить ссориться? Мы можем помогать друг другу. Нам просто нужно позволить себе это".
"Я все еще могу провалить эту миссию, – заметил Хан. – Тебе следует подождать моего успеха, прежде чем делать дополнительные предложения".
"Если ты преуспеешь, – воскликнул Люциан, – Семья Солодрей доберется до тебя раньше всех. Это моя единственная возможность получить над ними преимущество".
Хан не мог не бросить холодный взгляд на Люциана, и тот, не колеблясь, объяснился: "Не пойми меня неправильно. Это выходит за рамки этой интересной темы. Даже без участия мисс Солодрей ее семья все равно будет иметь приоритет".
Слова Люциана были точны. Хан получил свое место в Гавани благодаря семье Солодрей, что дало им многочисленные преимущества при попытке завербовать его. Было бы оскорбительно отказывать в предложениях после того, что они ему дали.
"Я посмотрю после миссии", – Хан не изменил своего мнения. – Сейчас бессмысленно строить планы".
"Напротив", – возразил Люциан. – Тем не менее, я уважаю твое решение. Я просто хочу, чтобы ты кое-что помнил".
"Что именно?", – спросил Хан.
"Ты всегда будешь шестеркой, если будешь слишком упрощать им задачу, – заявил Люциан. – А шестеркам не достается принцесса".
Хан хотел возобновить осмотр корабля, чтобы скрыть свои реакции, но эти слова затронули нужные клавиши в его сознании. В словах Люциана было что-то. Перефразируя, Хан должен был сделать так, чтобы семья Солодрей увидела в нем больше, чем солдата, чтобы получить Монику.
"Дай угадаю", – сказал Хан. – Ты хочешь помочь с этим".
"Я могу сделать тебе безумное предложение прямо под пределами семьи Солодрей, – предложил Люциан. – Я бы, очевидно, предал это дело огласке, что заставило бы их действовать".
Хану не нужно было спрашивать, сработает ли этот план. Он знал, что сработает, поскольку Люциан предложил его. Проблемы заключались в другом.
"Все это для того, чтобы получить меня к себе на зарплату", – прокомментировал Хан.
"Я давно передумал насчет этого, – усмехнулся Люциан. – Ты можешь стать ценным союзником и продвинуть меня в высшие эшелоны моей семьи. Тебе просто нужно выбрать, какие отношения у нас могут быть".
Хан не ответил. Он просто не мог этого сделать в данной ситуации. Его молчание было его лучшим оружием, когда его противник владел всеми доступными картами.
"Капитан, всем известны твои цели, – заявил Люциан. – Работа в посольстве направит тебя на правильный путь. С помощью моей семьи или Моники ты даже попадешь в надлежащее дипломатическое ведомство. Тебе просто нужно выбрать, как ты хочешь в это играть".
****
http://tl.rulate.ru/book/130874/5986599
Готово:
