Автопилот отключился, позволяя Хану выполнить ручную посадку в ангаре. Он осторожно, но уверенно управлял штурвалом, и двигатель затих, как только корабль коснулся металлического пола.
"Безупречно, сэр," - похвалил лейтенант Шурпард. "Вы мастерски справились со своим восьмым полетом."
"Седьмым для Глобальной Армии," - поправил Хан, поскольку его первый полет не засчитывался в лицензию.
"Тем не менее, это потрясающее достижение, сэр," - лейтенант Шурпард изо всех сил старался хвалить. "Я никогда в жизни не видел такого прирожденного пилота."
"Корабли – это просто," - вздохнул Хан, перебирая пальцами клавиши на панели управления. "Они должны быть как можно проще. Как только запомнишь команды, нужно лишь привыкнуть к отзывчивости."
"Сэр, стажерам требуются годы, чтобы обрести уверенность за штурвалом," - настаивал лейтенант Шурпард. "У вас это было с первого дня."
Хан не сводил глаз с панели управления, пока в его голове шли расчеты. Он заполучил доступ к авиасимулятору еще до прибытия на Милию-222, и Снег был с ним месяцами. Теоретически, он потратил достаточно времени на эту тренировку, чтобы оправдать свои навыки.
"Мне нужно ждать еще две недели, чтобы забронировать корабли?" - наконец спросил Хан.
"Боюсь, что да, сэр," - подтвердил лейтенант Шурпард. "Вам также следует пройти первоначальный практический тест из соображений безопасности. Тем не менее, Госпожа Ректор уже связалась, чтобы уладить возможные платежи."
Хан сдержал вздох. Это была уже его пятая неделя посещения этих летных уроков, но правила Глобальной Армии все еще не позволяли ему вылетать в одиночку.
"Сэр, смотрите на это с лучшей стороны," - засмеялся лейтенант Шурпард, пытаясь сменить тему. "Этот график не мешает вашей учебе. Я слышал, вы хорошо сдали тесты."
"Эти тесты были лишь предлогом отметить конец года," - объяснил Хан, "И середина класса – это не то, что я назвал бы "хорошо"."
Прошла неделя с момента прибытия кинжала третьего ранга, и год сменился. Хан перешел на свой четвертый академический год, который Гавань встретила волной тестов. Его результаты превзошли все ожидания, но половина продвинутого класса все еще была выше него, включая Монику, которая была первой.
"Капитан," - обратился лейтенант Шурпард, изо всех сил стараясь найти слова, которые не оскорбили бы Хана, - "Вы превзошли многих потомственных. Я уверен, что следующие тесты пройдут еще лучше!"
"Спасибо, лейтенант," - Хан изобразил фальшивую улыбку. Лейтенант никак не мог знать, насколько он ошибался, но Хан не винил его. Ему потребовались недели групповых занятий, чтобы понять разницу в чистых знаниях между Моникой и им.
"Я верю в то, что сказал, сэр," - заявил лейтенант Шурпард. "Теперь мне следует вернуться на свой пост. Надеюсь, вы хорошо отдохнете сегодня вечером."
"О, лейтенант," - усмехнулся Хан, покидая пилотское кресло. "Мой день еще далек от завершения."
Лейтенант поискал лицо Хана, но тот так и не обернулся. Корабль открылся, когда Хан коснулся выхода, и металлическая лестница вывела его на пол ангара. В другом районе его уже ждала машина, и он без колебаний направился к ней.
'Я возвращаюсь,' - отправил Хан сообщение, прежде чем посмотреть время. До запланированного ужина оставалось еще несколько часов, но время всегда было в обрез, когда Моника должна была готовиться.
'Поторопись!' - написала Моника. 'Я не могу решить, что надеть!'
'Это потому, что у тебя слишком много одежды,' - ответил Хан.
'Заткнись и двигай задницей,' - ответила Моника, и ее гневный тон эхом отозвался в голове Хана, заставив его улыбнуться.
Ангары были довольно далеко от второго района, и качество такси не могло сильно повлиять на продолжительность поездки. Хан знал, что его ждет долгая дорога, поэтому он закрыл глаза, чтобы помедитировать и ускорить время.
Всегда приятно видеть пустой тротуар перед жилым комплексом. Госпожа Ректор давала Хану передышку от последствий его славы, но хаос наступил, как только он вошел в свою квартиру.
"Хан, ты здесь!" - закричала Моника откуда-то из квартиры, как только стены уведомили ее. "Иди скорее!"
Хан почесал затылок и последовал за симфонией в спальню, где обнаружил груду одежды, преграждающую ему путь. Ему пришлось отодвинуть ее в сторону, чтобы войти в комнату, но внутри его ждало еще больше.
"Вот почему мы никогда не пользуемся этой спальней," - прокомментировал Хан, пробираясь сквозь море платьев, туфель и всего прочего. "Эта комната принадлежит твоей одежде."
"Хан," - позвала Моника умоляющим тоном. Она стояла перед интерактивным зеркалом, и в ее руках висели две юбки.
"Черная элегантна, но слишком обтягивающая," - объяснила Моника. "А вишневая кажется детской."
Хан не мог смотреть на юбки, поскольку на Монике была только расстегнутая рубашка и нижнее белье. По правде говоря, она только начала приходить в себя после инфузии. Пара давно не занималась сексом, и эта сцена напомнила Хану об этом.
"Подожди!" - закричала Моника, заметив выражение лица Хана. "Скажи мне, какая юбка первой."
"Красная плиссированная," - быстро ответил Хан, приближаясь к Монике.
"Тебе всегда нравились плиссированные юбки," - кивнула Моника, прежде чем отбросить обе юбки и прыгнуть вперед. Хан подхватил ее в воздухе, и ее ноги тут же обвили его талию.
Моника заключила Хана в поцелуй, но в конце концов отстранилась и погладила его щеку, чтобы задать чувственный вопрос. "Можно сейчас, Доктор Хан?"
Хан даже не пытался скрыть свое желание. Он приложил ухо к центру груди Моники и закрыл глаза, чтобы услышать все ее тело. Ей еще предстояло поглотить всю чужеродную синтетическую ману, но стабильность наконец-то наступила.
Рвение Моники обычно подталкивало Хана к тому, чтобы отпустить шутку, но он был в той же ситуации. Когда он оторвался от ее груди, он показал многозначительную улыбку, которую она наградила еще одним поцелуем. Вскоре они оба упали на груду одежды, лежащую на кровати.
Однако стены засветились, прежде чем пара смогла зайти дальше. Моника и Хан одновременно застонали, но хмурые брови взяли верх над их лицами, когда они увидели отсутствие имен на уведомлениях. Кто-то звонил, но здание не раскрывало их личность.
"Неужели Люциан прислал кого-то так рано?" - поинтересовалась Моника.
"Эскорт все равно объявил бы себя," - отметил Хан, покидая любящие объятия Моники. "Лучше, если ты оденешься."
Моника была взбешена прерыванием, но все же подчинилась. Ситуация была странной. Пара была довольно открыта в отношении предстоящего ужина, и новости всегда распространялись быстро, когда был замешан Хан. Вся Гавань знала об их планах, поэтому никто не посмел бы беспокоить их в этот час.
Хан покинул спальню и подошел к лифту, чтобы активировать одно из меню. Камера на первом этаже показала изображения, и глаза Хана расширились от шока, когда он узнал лицо на экране.
"Кто это?" - спросила Моника из открытой спальни.
"Моника, одевайся сейчас же!" - крикнул Хан, и последовал сглотнутый звук. Он предоставил проход этому неожиданному посетителю, прежде чем осмотреть свою одежду. Его военная форма была немного в беспорядке, и он использовал эти секунды, чтобы привести ее в порядок как можно лучше.
Ужас пробрался в разум Хана, когда лифт начал двигаться. Он мог столкнуться с монстрами и более сильными солдатами, не пролив ни капли пота, но эта ситуация вселила в него настоящий страх. Ему действительно пришлось на секунду закрыть глаза, чтобы успокоиться и выполнить воинское приветствие.
"Госпожа Солодрей!" - крикнул Хан, как только открылся лифт, чтобы убедиться, что Моника услышала его. "Какая приятная неожиданность!"
Красивое, но отчужденное лицо, напоминающее Хану Монику, вышло из лифта и взглянуло на него на секунду, прежде чем осмотреть комнату. Мать Моники действительно была там, в квартире Хана, и она казалась далеко не счастливой.
"Капитан Хан," - небрежно сказала Госпожа Солодрей, - "Здесь моя дочь?"
Хан не замер, но все же заколебался, чтобы дать Монике больше времени. В идеале, он оставил бы ее мать внизу, но это сделало бы все более подозрительным. Более того, она была главной причиной его поступления в Гавань.
"Она собирается, мэм," - спокойно объяснил Хан. "Она сопровождает меня на ужин сегодня вечером, и мне нужна ее помощь в выборе одежды."
"Сегодня вечером вы ужинаете с Люцианом Хенкусом," - воскликнула Госпожа Солодрей. "Представьте мое удивление, когда я услышала это от его отца."
Госпожа Солодрей была воином четвертого уровня, но Хан мог читать ее ману. Она была немного взбешена, но ее окутывал слой отстраненности, делая ее эмоции странными для восприятия.
"Мэм, почему бы мне не проводить вас внутрь?" - Хан проигнорировал эту опасную тему и натянул фальшивую улыбку. "Я могу предложить вам выпить, пока мы ждем мисс Солодрей."
"У вас все же есть некоторые манеры," - прокомментировала Госпожа Солодрей, наклоняясь к Хану, чтобы рассмотреть его лицо. "Ваша внешность также так же хороша, как говорят в сети."
"Мама!" - позвала Моника из коридора, и ее торопливые шаги эхом отозвались в квартире. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться до лифта, и вопрос тут же слетел с ее губ. "Что ты здесь делаешь?"
"Ты будешь обращаться ко мне должным образом на людях," - отчитала Госпожа Солодрей.
"Мать," - поправила Моника, извлекая из себя элегантные манеры, чтобы выполнить идеальный поклон, - "Что ты здесь делаешь?"
Госпожа Солодрей следила за поклоном от начала до конца, и легкий кивок сорвался с ее головы. Моника надела плиссированную юбку и заправила рубашку сверху, создав картину, которая, казалось, удовлетворила ее мать.
"Я рада видеть, что ты не обтрепалась," - произнесла Госпожа Солодрей своим отчужденным тоном, - "Но над твоими волосами нужно поработать. Надеюсь, ты не планировала встретиться с мистером Хенкусом в таком виде."
"До ужина еще час," - объяснила Моника, - "И Люциан все равно не достоин моих лучших усилий."
"Но отец Люциана достоин," - возразила Госпожа Солодрей, вызвав волну шока, распространившуюся по комнате. "Пойдем, поговорим внутри, пока капитан Хан принесет нам выпить."
Хан наполовину поклонился и поспешил внутрь, добравшись до гостиной, чтобы подготовить прием. К счастью для него, все было в порядке, и он даже использовал награды Госпожи Ректора, чтобы достать хорошие бутылки.
"Я была на пути к этому квадранту, чтобы поймать Принцессу Эдну," - объяснила Госпожа Солодрей, медленно направляясь к гостиной. "Я не смогла приехать вовремя, но я была достаточно близко, чтобы посетить этот ужин."
"Отец Люциана будет на ужине?" - Моника не могла поверить своим ушам. "Он не предупреждал нас."
"Кажется, мальчик Хенкус хотел устроить тебе ловушку," - рассказала Госпожа Солодрей. "К счастью, его отец знает свое место и связался со мной. По-видимому, он тоже начал путешествие в этот квадрант, чтобы встретиться с Принцессой Эдной."
Обе женщины добрались до дивана, и Моника тут же села. Вместо этого Госпожа Солодрей бросила нерешительный взгляд на подушки, прежде чем решила присоединиться к своей дочери.
Хан прибыл с двумя наполовину полными бокалами в следующие секунды, и выражение лица Моники сказало ему, что она собирается сказать. Присутствие этих двух могущественных фигур отвлечет внимание от Хана, и ей это не нравилось.
"Мама, этот ужин для карьеры Капитана Хана," - возразила Моника, беря свой бокал. "Ты затмишь его своим присутствием."
"Ты ожидала, что я откажусь от приглашения мистера Хенкуса?" - поинтересовалась Госпожа Солодрей, также хватая бокал. Тем не менее, в отличие от Моники, она лишь взглянула на него, прежде чем поставить его обратно.
"Тебе не обязательно было соглашаться на этот конкретный ужин," - настаивала Моника.
"Моника, милая," - вздохнула Госпожа Солодрей, - "Я занятая женщина. Я должна пользоваться этими возможностями. К тому же, пришло время мне познакомиться с нашим многообещающим вложением."
Хан остался у дивана после доставки бокалов. Разговор касался его, и он также хотел лучше рассмотреть мать Моники. В ней была особая элегантность, но ее отчужденность делала ее неприступной.
Осмотр закончился после последних слов Госпожи Солодрей. Хан нашел на себе две пары красивых глаз, и весь его мозг работал над тем, чтобы сгенерировать подходящий ответ. "Ваш интерес делает мне честь, мэм."
"Вы самый молодой Капитан в истории," - воскликнула Госпожа Солодрей, - "И вы спасли Принцессу Эдну от попытки похищения. Интерес – это самое малое, что я могу проявить."
"Я также убедился, что с Мисс Солодрей все в порядке на Ниппе-2," - добавил Хан.
"Я уверена, что да," - Госпожа Солодрей проигнорировала комментарий. "Пожалуйста, присаживайтесь. В конце концов, это ваша квартира."
Хан быстро поклонился, прежде чем добраться до противоположного дивана. У него не было времени наполнить бокал для себя, и теперь появилось сожаление.
"Мама," - попыталась позвать Моника.
"Милая," - прервала Госпожа Солодрей, - "Я разговариваю с Капитаном."
Хан почувствовал на себе обеспокоенные глаза Моники, но его взгляд оставался на ее матери. Госпожа Солодрей осматривала его, и он не мог рисковать выдать себя.
"Признаюсь, я была настроена скептически, когда Моника связалась со мной," - объявила Госпожа Солодрей, - "Но я слышала, что ваши тесты прошли хорошо. Может быть, в вас есть ученик."
"Спасибо, мэм," - ответил Хан.
"Однако," - продолжила Госпожа Солодрей, - "Середина класса не подобает фигуре, связанной с семьей Солодрей. Я ожидаю, что к концу семестра вы будете в первой пятерке."
Хан сдержал сглотнутый звук. Соответствовать ожиданиям Госпожи Солодрей по нескольким предметам не было бы проблемой, но в первую пятерку оставалось трудно попасть. Тем не менее, в этой ситуации был приемлем только один ответ. "Я не разочарую, мэм."
"Хорошо," - воскликнула Госпожа Солодрей. "Теперь, Моника, иди переделай свою прическу. Достань что-нибудь более элегантное. Я не собираюсь терять лицо сегодня вечером из-за тебя."
Волна гнева поднялась внутри Хана, но Моника встала, прежде чем она смогла превратиться в слова или действия. Более того, что-то казалось неладным и сумело отвлечь Хана от этого неуважительного заявления.
Моника ушла, но Хан продолжал смотреть на ее мать. Последняя знала об ужине и результатах тестов. Она также знала, что квартира принадлежит Хану. Велеть Монике переодеться подразумевало, что в жилом комплексе у нее есть подходящие вещи и одежда, что могло легко привести к проблемным осознаниям.
Как и ожидалось, атмосфера изменилась, как только Моника ушла. Легкое напряжение наполнило гостиную, добавив странный аромат к симфонии. Госпожа Солодрей сбрасывала свою маску, и лицо Хана инстинктивно стало холодным, пока он ждал ее следующих слов.
"Гавань – это изолированная среда," - заявила Госпожа Солодрей, устремив свой темный взгляд на Хана, - "Но ее слухи распространяются по всей вселенной. Я знаю, что ты делаешь, и я говорю тебе, чтобы ты остановился."
"Мэм?" - Хан притворился невежественным.
"Не играй со мной, Капитан," - предупредила Госпожа Солодрей. "Я знаю свою дочь, и дворняга, подобная тебе, ее не достойна."
'Дворняга?' - повторил Хан в уме. 'Она говорит о моих мутациях или о чем-то другом?'
"Я также знаю твой род," - продолжила Госпожа Солодрей. "Поздравляю. Ты привлек мое внимание. Теперь назови свою цену и держись подальше от моей дочери."
Мана Хана уже начала закипать, но часть этого была окутана холодом. Он мог сохранять спокойствие, но это не приводило к правильному поведению. Вместо этого это лишь делало его язык острее.
"Мэм, я не думаю, что могу назвать цену," - Хан выбрал честный подход.
"Я знаю твой род," - повторила Госпожа Солодрей. "Ты хорошо воспользовался своей возможностью, но пришло время положить этому конец. Что ты имел в виду, когда обманул мою дочь?"
"Вы неправильно понимаете," - Хан оставался вежливым. "Я не могу назвать что-то, что соответствует ценности вашей дочери."
"Попробуй," - приказала Госпожа Солодрей.
"Я отказываюсь, мэм," - улыбнулся Хан.
"Я говорила тебе не играть со мной," - напомнила Госпожа Солодрей. "Я заставлю тебя держаться подальше тем или иным способом."
Хан провел больше месяца, погруженный в правила и потомственных. Его учеба и неустанное обучение Моники углубили его знания о политической среде, что позволило ему заметить намеки в словах Госпожи Солодрей.
"Я понимаю," - воскликнул Хан. "Вы не можете использовать свою власть, чтобы вытеснить меня. Я должен решить сам, иначе все заподозрят."
"У вас бурное воображение," - усмехнулась Госпожа Солодрей.
"Вовсе нет," - признался Хан. "Я, вероятно, глупее, чем среднестатистический солдат, но даже идиот понял бы, что происходит. Вы не можете тронуть меня напрямую. Это повредит вашей семье."
Дело касалось не только недавних подвигов Хана. Кто-то что-то поймет, если он разорвет отношения с Моникой, что снизит ее ценность. Госпожа Солодрей не хотела такого исхода, особенно когда ее дочь была такой выдающейся.
"Не недооценивайте меня, Капитан Хан," - пригрозила Госпожа Солодрей. "Я получаю то, что хочу."
"И на сколько вам пришлось пойти на компромисс, чтобы достичь этого?" - поинтересовался Хан, громко вдыхая воздух. "Я чувствую запах вашей коррупции. Из-за этого труднее понять, направлен ли ваш интерес исключительно на Монику или на вашу семью."
Ничего не произошло с лицом Госпожи Солодрей, но ее присутствие внезапно исчезло. Ее мана превратилась в пустое пятно, которое Хан не мог почувствовать.
"Кажется, это вы недооценивали других," - усмехнулся Хан. "Почему бы нам не сменить тему? Мне интересно насчет этой штуки с дворнягой."
"Мы сменим тему, когда я решу," - заявила Госпожа Солодрей.
"Мэм, я не хочу, чтобы мы были врагами," - Хан попытался внести немного мира.
"Большинство Глобальной Армии не хочет меня в качестве своего врага," - ухмыльнулась Госпожа Солодрей.
"Вы снова неправильно понимаете," - Хан покачал головой. "Я хочу, чтобы мы поладили ради Моники. Иначе ей будет грустно."
Госпожа Солодрей продолжала скрывать свои реакции, но в ее убеждениях появилась трещина. Хан, казалось, не был заинтересован в политических выгодах или использовании имени Солодрей в своих интересах, и его ответы звучали глупо честно, особенно те, что касались Моники.
"Счастье – это роскошь для людей в моем положении," - прокомментировала Госпожа Солодрей. "Вам не понять."
"Надеюсь, что никогда не пойму," - заявил Хан. "Тем не менее, разве вы не должны желать счастья своей дочери? Я думал, что это работа родителя."
"Не смейте читать мне лекции о родительстве," - фыркнула Госпожа Солодрей.
"Почему?" - поинтересовался Хан. "Потому что один из моих родителей отказался от своего благородного статуса?"
Наконец, подергивание пробежало по лицу Госпожи Солодрей. Хан озвучил одно из своих глубочайших сомнений, и эта легкая реакция не осталась незамеченной. Тем не менее, потребовалось бы гораздо больше, чтобы заставить Госпожу Солодрей потерять самообладание.
"Вы не в том положении, чтобы сделать мою дочь счастливой," - Госпожа Солодрей вернулась к предыдущей теме. "Вы также не имеете представления о том, что это повлечет за собой."
"Я пытаюсь это исправить," - заявил Хан. "Итак, я дворняга из-за моих мутаций? Или в этом виновата моя семья?"
"Одна Гавань не может научить таким вещам," - Госпожа Солодрей проигнорировала опасную тему.
"Это была моя мать?" - продолжал Хан. "Я слышал, что она была не подарок."
Госпожа Солодрей не ответила, но ее молчание было оглушительным. Она пришла сюда, чтобы угрожать Хану, но вот он, смотрит на нее своими уверенными глазами. Один взгляд сказал ей, что она не сможет его отпугнуть.
"Вы думали, что я дам вам ответы?" - наконец вздохнула Госпожа Солодрей.
"Вовсе нет," - признался Хан. "Я только хотел, чтобы вы перестали говорить о Монике, мэм."
Бесстыдная улыбка, последовавшая за этим, почти заставила Госпожу Солодрей потерять самообладание. Хан использовал такую горячую тему, чтобы сменить тему, и преуспел в этом.
Конечно, это то, во что Хан хотел, чтобы поверила Госпожа Солодрей. Часть его надеялась получить ответы, даже если он знал, что шансы невелики. Ему удалось получить отвлечение и подергивание из своих вопросов, но это было все.
"Почему вы так стараетесь?" - спросила Госпожа Солодрей. "Вы можете получить все, что захотите. Я даю вам эту возможность. Это упрямство?"
"Это может быть трудно объяснить," - засмеялся Хан, и некоторая грусть просочилась в его улыбку. "Я несколько раз терял все. Мне потребовалось время, чтобы смириться с этим, и я не спешу переживать это снова. У меня есть шанс на победу, поэтому я пользуюсь им."
На Нитисе Хан мог только сражаться. Ему просто нечего было предложить ни Никхолам, ни Глобальной Армии. Тем не менее, теперь все было по-другому, поэтому он позаботился о том, чтобы использовать все свое оружие.
"Одна решимость не может принести вам имя Солодрей," - заявила Госпожа Солодрей.
"Я работаю над этим, мэм," - пообещал Хан.
"Какая наглость," - усмехнулась Госпожа Солодрей. "Думаю, я тебя проверю."
"Мэм?" - спросил Хан, но открытие двери прервало разговор. Моника вернулась в гостиную, демонстрируя гораздо более мягкие локоны и новый свитер с высоким воротом. Тем не менее, она сохранила юбку, выбранную Ханом.
"Так подойдет, мама?" - спросила Моника, выполняя поклон, когда добралась до дивана матери.
"Сойдет," - кивнула Госпожа Солодрей, вставая. "Капитан Хан, я надеюсь, моя дочь научила вас, как одеваться, потому что мы уйдем через десять минут."
"Мама, до ужина еще час," - напомнила Моника.
"Мальчик Хенкус хотел устроить ловушку," - объявила Госпожа Солодрей. "Прибытие раньше времени должно сорвать его планы."
Хан, не колеблясь, встал и направился в спальню, но Госпожа Солодрей высказала еще один комментарий, прежде чем металлические двери смогли заглушить ее голос. "Этот ужин только что стал интересным."
http://tl.rulate.ru/book/130874/5986591
Готово:
