Покинув здание, Хан снова оказался в окружении шумной и любопытной толпы. Удивительно, но люди еще не разошлись, но стражи Гавани расчищали ему путь.
Хан перешел тротуар и оказался перед парой солдат, охранявших длинный корабль. Это был очередной черный аппарат, эксклюзивный для Глобальной Армии, но его форма намекала на неспособность летать в открытом космосе.
Двое солдат отдали воинское приветствие, и Хан кивнул им в ответ, прежде чем пройти в открытые двери корабля. Он видел интерьеры и получше, но сиденья были удобными, а закрытие входа принесло уютное уединение. Хан не мог не думать о своем разговоре с Джорджем, и одиночество помогало.
Корабль тронулся почти сразу. Люди продолжали выкрикивать что-то снаружи, но стекла и металл блокировали любой звук. Хан оказался в тихой обстановке, и пейзаж за окном развлекал его, пока его разум блуждал.
Предстоящая встреча не будет первым политическим событием для Хана. Он уже сталкивался с чем-то подобным на Рибфелле, когда различные семьи присылали представителей жаловаться на его методы обучения.
Хан использовал факты и честность, чтобы убедить большинство представителей, но предстоящая встреча не имела отношения к обеспокоенным семьям. Важные фигуры, с которыми Хан должен был встретиться, были там из-за его повышения, и он не мог предсказать, о чем они будут говорить.
Выбор, с которым Хан сталкивался в прошлом, снова проявил себя. Ему нужно было решить, как подходить к встрече. Надеть политическую маску было бы мудро, но он уже отказался от этого, и его состояние только подталкивало его к этой крайности.
Путешествие было далеко не коротким. Встреча должна была состояться в посольстве, а седьмой район был не совсем близко, поэтому Хан мог наслаждаться тишиной некоторое время. Он не мог найти идеального ответа, но часть его уже приняла решение.
Гигантское треугольное здание в конечном итоге появилось, и корабль полетел к его вершине. С этой высоты Хан мог заметить множество транспортных средств, припаркованных на крышах прямоугольных блоков, и его корабль вскоре приземлился на пустой.
Двое солдат, что были прежде, немедленно покинули корабль, чтобы отдать воинское приветствие по прибытии Хана на крышу. Тем не менее, они не могли завладеть его вниманием, когда он находился в таком необычном месте. Корабль оставил его возле вершины посольства, и вид за краем блока был слишком захватывающим для него.
— Как высоко, — восхитился Хан, переводя взгляд между парковками, посадочными площадками и множеством белых колонн под ним. Он уже догадывался, что в посольстве ведется неисчислимое количество дел, но этот новый вид увеличил его первоначальную оценку.
Открытие стены на другой стороне прямоугольного блока заставило Хана обернуться. Появление свободного места сопровождало это событие, и Хан не удивился, увидев полковника Норретта в центре нового входа.
— Человек часа, — объявил полковник Норретт, выходя на посадочную площадку, и стена закрылась за ним.
— Сэр, — произнес Хан, отдавая воинское приветствие, и двое солдат перед ним тоже повернулись, чтобы поприветствовать прибытие полковника.
— Вольно, — воскликнул полковник Норретт, махнув рукой двум солдатам, — Особенно тебе, капитан Хан. Этот вечер для тебя.
Хан и полковник Норретт пошли навстречу друг другу, чтобы остановиться в центре платформы. Последний долго смотрел на него, прежде чем одобрительно кивнуть, а солдаты тем временем вошли на корабль.
Атмосфера разрядилась с этой новообретенной приватностью. Полковник Норретт даже перестал скрывать свое присутствие, и появление его тяжелой маны заставило Хана сосредоточиться на пяти парах звезд на его плечах.
— Все еще настороженно относишься к своим начальникам, — усмехнулся полковник Норретт. — Не волнуйся. Я последний человек, о котором тебе стоит беспокоиться сегодня вечером.
— Кто там будет? — спросил Хан.
— Директриса, — объяснил полковник Норретт, — Несколько представителей от нескольких семей и репортер. Я уверен, ты справишься и с этим.
— Стоит ли мне кого-нибудь опасаться? — поинтересовался Хан.
— Всех их, — рассмеялся полковник Норретт. — Ты самый молодой капитан в истории. Все только и ждут, чтобы найти слабину, которой можно воспользоваться.
Хан нахмурился, и его реакция затянула смех полковника Норретта, подтолкнув его к продолжению. — Надеюсь, ты не ожидал, что это будет простой ужин. То, что ты сделаешь здесь, заложит основу твоей политической карьеры.
"Ободряет", — подумал Хан, отводя взгляд. Новость не была шокирующей, но событие звучало более важным, чем он изначально предполагал.
— Это слишком для тебя? — спросил полковник Норретт. — Я слишком рано присвоил тебе это звание?
— Вовсе нет, сэр, — подтвердил Хан, прежде чем воспользоваться шансом. — Мне просто было интересно, есть ли у вас какие-нибудь советы.
Полковник Норретт долго смотрел на Хана, прежде чем поднести руку к подбородку. — Возможно, есть кое-что, о чем стоит упомянуть.
Глаза Хана устремились на полковника, который молчал несколько секунд, прежде чем высказать свои мысли. — Готов поспорить, ты не видишь никакой разницы между представителем и мной. Мы, должно быть, другая сторона в твоих глазах.
— Сэр? — спросил Хан.
— Глобальная армия и семьи — это разные сущности, — объяснил полковник Норретт. — Связанные, даже слитые, но все же разные. Имейте в виду, что вы будете выступать в качестве солдата, в то время как другие будут представителями.
Хан почувствовал, что способен что-то понять, но все равно продолжил вопросом. — А как насчет вас, сэр?
— Я тоже буду солдатом, — заявил полковник Норретт. — Я солдат, но я уже прошел через это. Теперь твоя очередь.
Хан кивнул, но в его голове медленно закралась идея, и на его лице появилась бесстыдная улыбка, когда он решил ее озвучить. — Полковник, сэр, поскольку вы одобрили мое повышение, разве плохая работа с моей стороны не повлияет на вашу репутацию?
Это заявление могло иметь несколько интерпретаций, но бесстыдная улыбка показывала, что имел в виду Хан, и полковник не пропустил этого. Его выражение лица даже замерло на секунду, прежде чем перерасти в насмешку.
— Маленький засранец, — усмехнулся полковник Норретт. — Я только представлю тебя и вмешаюсь, если они перегнут палку, но остальное зависит от тебя, так что не разочаруй меня.
— Так точно, сэр, — заявил Хан, снова отдавая воинское приветствие, но его бесстыдная улыбка не исчезла, и полковник Норретт счел эту сцену забавной.
— Поторопись, — заявил полковник Норретт. — Директриса хочет поговорить с тобой, прежде чем отправиться на встречу. Она — наша первая остановка.
Хан остался слегка удивлен, но полковник закончил разговор. Он направился прямо к стене, и Хан мог только следовать за ним.
Стена открылась, как только полковник Норретт подошел к ней, и открылась небольшая комната. Это место казалось не чем иным, как большим шкафом, заполненным экранами, закрытыми за прозрачными контейнерами. Хан догадался, что это отчеты и тому подобное, но полковник повел его в следующую комнату, прежде чем он смог изучить это место дольше.
Дверь привела двух солдат в большой кабинет, который вызвал еще одно чувство у Хана. В этом месте были идентичные прозрачные контейнеры, пара больших экранов и стол, а за ним — аура, соответствующая силе полковника Норретта.
— Вы опоздали, — объявила женщина средних лет, сидевшая за столом, снимая свои круглые очки. — Наши гости уже ждут.
Женщина положила очки на стол, прежде чем встать, и Хан не мог не рассмотреть каждый дюйм ее фигуры. Ее темная кожа соответствовала цвету ее длинных прямых волос, а ее глаза несли более глубокую черноту. Она была стройной и невысокой, но ее фигура излучала огромную силу, и ее холодное лицо подчеркивало эту черту.
— Ожидание — это то, что у них получается лучше всего, — усмехнулся полковник Норретт, подталкивая Хана вперед. — Капитан Хан, это директриса Холвен. Она занимается большей частью посольства.
— Рад встрече, госпожа! — воскликнул Хан, отдавая приветствие. На директрисе была военная форма с пятью звездами на каждом плече, поэтому Хан счел правильным поприветствовать ее таким образом.
— Капитан Хан, — позвала директриса Холвен, обходя стол, чтобы подойти к Хану. Ее присутствие изменилось в процессе. Оно превратилось в холодную ауру, способную заставить кого угодно дрожать.
— Да, госпожа? — спросил Хан, пока директриса пристально смотрела ему в глаза. К ее удивлению, Хан не съежился под ее давлением, но она неправильно поняла причины его выносливости.
Хану было легче игнорировать страх, вызванный маной, но ему не нужно было полагаться на эту способность в случае с директрисой. Он привык к холоду Лизы, поэтому эта леденящая аура только заставляла его чувствовать себя уютно.
Директриса была почти на грани того, чтобы похвалить Хана за то, что он сохранял хладнокровие, но она заметила, что что-то не так, когда он начал расслабляться. В этот момент она отказалась от попытки запугать его, чтобы перейти к сути дела.
— Давай проясним одну вещь, — заявила директриса Холвен, не отрывая глаз от Хана. — Я не одобряю насильственное поведение в моем посольстве. Меня не волнует ситуация или несправедливость. Если у тебя есть проблема, приходи ко мне или к одному из твоих начальников.
Директрисе не нужно было объяснять себя, чтобы Хан понял, что она имеет в виду. Его действия против Оскара и Тобиаса не остались незамеченными, и вмешательство полковника Норретта не могло спасти его от этого выговора.
— Тем не менее, — продолжила директриса, и ее леденящее присутствие ослабло. — Твое решение отпустить дело похвально. Мистер Одсе и профессор Одсе получат наказание, но сохранение всего в пределах Гавани — к лучшему. Всегда получается беспорядок, когда вмешиваются посторонние.
Директриса, наконец, оторвала взгляд, чтобы посмотреть на дверь за прозрачными контейнерами, и ее речь вскоре возобновилась. — Посольство — хрупкая экосистема. Слишком много семей имеют слишком много потомков здесь, и отслеживать всех невозможно. Мы можем только заставить их оставаться на месте.
"Мы" в речи директрисы добавило к тому, что сказал ранее полковник Норретт. Происхождение Хана делало его посторонним, но между солдатами и семьями были столь же глубокие трещины. Хан даже предположил, что они могут быть глубже, чем он мог себе представить.
"Солдат", — повторил Хан в уме, и вздох попытался вырваться из его рта. Он знал, как будет действовать на встрече. Он мог только надеяться, что его новое звание наградит его некоторым элементарным уважением.
— Тогда не будем тратить время, — в конце концов заявила директриса Холвен, снова сосредоточившись на Хане. — Молодой человек, на этот раз не бей никого. Мы поняли друг друга?
— Технически, я никого не бил, — указал Хан, и его шутка наградила его еще одним суровым взглядом, но полковник Норретт также пал жертвой сурового взгляда директрисы, когда засмеялся.
— Норретт, предупреждение относится и к тебе, — заявила директриса Холвен. — Это моя юрисдикция. Постарайся быть уважительным.
— Так точно, госпожа, — ответил полковник Норретт теми же словами, которые использовал ранее Хан, и он не пропустил этой детали. Он не повернулся к полковнику, но почувствовал, что они достигли молчаливого понимания.
Глаза директрисы Холвен метались между Ханом и полковником Норреттом, прежде чем дать добро на вход на встречу. — Следуйте за мной.
— Еще кое-что, — произнес полковник Норретт, когда директриса Холвен подошла к нему. — Принцесса придет?
— Кто знает, — вздохнула директриса Холвен. — Последнее, что я слышала, она вращалась вокруг Луны.
— Принцесса? — спросил Хан.
— Не беспокойся об этом, — быстро заявил полковник Норретт, прежде чем последовать за директрисой к двери за прозрачными контейнерами.
Хан не мог видеть многого из-за своих двух начальников, но его чувствительность нарисовала картину в его уме. Его чувства коснулись нескольких масс маны, одни сильные, другие слабые, в то время как симфония намекала на присутствие большого зала.
Чувствительность оказалась точной. Как только полковник и директриса сошли с пути, Хан увидел большой зал с множеством людей и длинным столом, заполненным деликатесами. Еда и напитки распространяли свой соблазнительный аромат в этом районе, но возникшее напряжение помешало Хану оценить эту деталь.
Многие взгляды переместились на полковника Норретта и директрису Холвен, прежде чем упасть на Хана. Только официанты, стоявшие у стен, не смотрели на него. Что касается всех остальных, их осмотр был настолько интенсивным, что синтетическая мана двинулась к нему. Кто-то даже попытался бросить в него бесформенное и невидимое заклинание.
Мана полковника Норретта двинулась, когда медленное заклинание полетело в Хана, но он воздержался от вмешательства. Его бездействие сказало Хану достаточно, и он без колебаний выпустил немного энергии, пока его мысли посылали молчаливую просьбу.
"Рассей это", — подумал Хан, и дуновение маны, выпущенное из его спины, слилось с синтетической энергией, прежде чем полететь к приближающемуся заклинанию.
Невидимое заклинание не было сильным. Заклинатель, казалось, пожертвовал скоростью, силой и стабильностью, чтобы сосредоточиться на его маскирующих свойствах. Из-за этого Хан не мог найти источник, но его простой просьбы было более чем достаточно, чтобы позаботиться об этом.
Полковник Норретт слабо улыбнулся, когда почувствовал, как рассеивается невидимое заклинание. Вместо этого Хан послал свой взгляд влево и вправо, чтобы проверить, кто-нибудь отреагировал на его подвиг. Тем не менее, никто не сделал ничего подозрительного. Он мог видеть только вежливые и веселые лица.
"Политические монстры", — проклял Хан, шагая вперед, чтобы соответствовать полковнику и директрисе.
— Дорогие гости, — объявила директриса Холвен, как только Хан подошел к ней. — Прошу прощения за ожидание. Представляю вам капитана Хана.
— Как большинство из вас, возможно, слышали, — продолжил полковник Норретт. — Капитан Хан заслужил свое звание, служа на активных полях сражений и выполняя героические обязанности во время неожиданных кризисов. Я уверен, вы не можете дождаться, чтобы узнать его.
Полковник Норретт и директриса Холвен отошли в сторону, и люди в зале образовали три группы. Самые многочисленные направились к полковнику и директрисе, в то время как только немногие подошли к Хану напрямую. Моника была там, но она осталась позади и предпочла пойти к директрисе по очевидным причинам.
Первым к Хану подошел слегка толстый мужчина средних лет, воин третьего уровня, одетый в элегантный красный костюм, который соответствовал цвету его кудрявых волос. Его лицо было наименее веселым из всей группы, но Хан почувствовал дружелюбную атмосферу в его мане.
— Капитан Хан, рад встрече, — воскликнул мужчина средних лет, протягивая руку вперед. — Я Роберт Бизелли из семьи Бизелли. Должен сказать. Ваша слава предшествует вам.
— Надеюсь, реальность оправдала ожидания, — Хан оставался вежливым, пожимая руку Роберту.
— Как они могли, когда вы поставили солдата вне его естественной среды? — поинтересовался Роберт. — Тем не менее, я лично знаю Марка. Он бы не повысил кого-то недостойного.
— Семья Бизелли строит многие сканеры, используемые в медицинских отсеках, — объяснил полковник Норретт, пожимая руку другому мужчине. — Мистер Бизелли здесь — известный хирург, который заштопал меня не раз.
— Он не называет меня мистером Бизелли наедине, — признался Роберт, и на его лице появилась ухмылка. — Вы так молоды, но уже оказали бесценные услуги Глобальной Армии. У вас есть все необходимое, чтобы достичь вершины. Продолжайте усердно работать, и вы туда попадете.
— Спасибо, сэр, — честно сказал Хан.
— Я буду в зоне напитков, — произнес мистер Бизелли. — Ищите меня, если вы заинтересованы в пути в области медицины. В эти неспокойные времена врачей никогда не бывает достаточно.
Хан едва успел кивнуть, как Роберт покинул группу, чтобы подойти к столу. Его место заняла юная блондинка, и она приподняла края своего длинного черного платья, чтобы поклониться, как только прибыла перед Ханом.
— Капитан Хан, — воскликнула женщина сквозь явно фальшивую улыбку. — Я Надя Чаунак из семьи Чаунак. Я уже получила разрешение забронировать ваш первый год после окончания Гавани. Если вы примете предложение, вам не придется беспокоиться о деньгах или ресурсах в течение следующих двух десятилетий.
— Эй, Надя, — крикнул мужчина из задней части группы, — Я думал, мы договорились оставить взятки на потом.
— Гектор, играть грязно — это нормально, когда речь идет о самом молодом капитане в истории, — ответила Надя Чаунак, заглядывая через плечо, прежде чем снова перевести взгляд на Хана. — Предложение подлежит обсуждению. Ищите меня, если вы хотите это обсудить.
Надя ушла, прежде чем Хан успел что-либо сказать, и кто-то немедленно занял его место. Другое важное имя зазвучало в ушах Хана, и заманчивое предложение не замедлило последовать за ним.
Первая попытка подкупить Хана подтолкнула других к тому, чтобы соответствовать первоначальному предложению. Хану редко удавалось найти время, чтобы поговорить после вежливых приветствий, так как все пытались захватить его интерес, упоминая важные имена и дикие обещания. Кто-то даже был готов отдать ему контроль над небольшим поселением, но он ограничивался кивками и улыбками.
Вскоре Хан прошел через всю свою группу, но другие позаботились о том, чтобы последовать за ним. Люди, которые выбрали полковника Норретта и директрису Холвен в качестве своих первых собеседников, перешли к другому начальнику, прежде чем направиться к Хану, поэтому его очередь никогда не пустела полностью.
Все взаимодействия были вежливыми, но они становились холоднее по мере продвижения группы. Последние в очереди не проявляли особого интереса к Хану, но все же заставляли себя делать отстраненные приветствия. Они также никогда не забывали называть свои имена, и Хану было трудно запомнить их с течением времени.
В конце концов, Хан встретил несколько нарушителей спокойствия. Когда очередь достигла своей последней группы, толстый мужчина, который не мог быть намного старше Хана, подошел к нему и скрестил руки, прежде чем замолчать, чтобы осмотреть его с головы до ног.
Осмотр добавил дурной запах синтетической мане, который исходил не только от явного пренебрежения человека к Хану. Его действия и позиция были даже довольно откровенными, и, казалось, они намеренно были неуважительными.
— Капитан в возрасте девятнадцати лет, — наконец заговорил мужчина, и его взгляд продолжал двигаться вверх и вниз. — Мне жаль, полковник Норретт. Я должен не согласиться с вашим решением. Он талантлив, но слишком молод, чтобы быть капитаном.
— Мистер Дунак, повышение капитана Хана уже официально, — заявил полковник Норретт. — Мы можем только видеть, как он будет действовать с этого момента.
— Семьи должны иметь больше контроля над повышениями, — вздохнул мистер Дунак. — В любом случае, капитан Хан, я буду следить за вами.
— Конечно, — ответил Хан, намеренно опуская "сэр", так как мистер Дунак был всего лишь воином первого уровня. Последний не пропустил это слабое отсутствие уважения, но он лишь на секунду заколебался, прежде чем покинуть очередь.
Человек, который последовал за ним, был настолько худым, что его щеки ввалились, но они были розовыми из-за выпивки, которую он пил перед встречей. От его дыхания даже воняло алкоголем, что добавило к его веселому поведению.
— Самый молодой капитан в истории! — радостно воскликнул мужчина, пожимая запястье Хана обеими руками. — Для меня большая честь познакомиться с вами. Я Джон Раулон из семьи Раулон.
— Рад встрече, — Хан не мог не проявить более добрую сторону к этому пьяному поведению. — Боюсь, я не знаю о бизнесе семьи Раулон.
— Мы занимаем много областей, — сообщил Джон. — Моя связана с применением маны, и да, я прочитал ваш отчет о торах. Довольно познавательно.
— Спасибо, сэр, — засмеялся Хан.
— Не беспокойтесь о "сэр", — усмехнулся и Джон. — Ваше понимание инопланетных искусств впечатляет. Вам стоит рассмотреть должность в научном отделе. Я уверен, что они оценят вас там по достоинству.
Тема убила любое счастье, которое это дружеское общение породило внутри Хана. Он знал, что должен сдержаться, но его рот задвигался, прежде чем его улыбка смогла исчезнуть.
— Сэр, разве вы не знаете, кто мой отец? — спросил Хан. Полковник Норретт и директриса Холвен покинули вход, чтобы развлечь других гостей к тому времени, но вопрос Хана заставил их повернуться в его направлении, и они были не единственными.
— О, — ахнул Джон, когда понял, что сделал. — Я оговорился. Я должен позволить другим представиться.
Неловкость опустилась на сцену и последовала за Джоном, пока он не добрался до стола. Некоторые усмехнулись, когда увидели, как он берет еще выпивку, и Хан больше не мог им интересоваться.
— Капитан Хан, я Эмилия Ламалот, — заменила Джона Раулона пожилая женщина с длинными белыми волосами, заплетенными в толстую косу. — Ваши достижения так же известны, как и ваша внешность. Вы — услада для этих старых глаз.
Эти слова были льстивыми и вежливыми, но Хан не мог проявить никакой дружелюбности из-за запаха, излучаемого маной Эмилии. Горечь и чувство превосходства вытекли из пожилой женщины и заразили синтетическую энергию, говоря Хану, что ее намерения далеки от нежных.
— Если позволите, — продолжила Эмилия Ламалот после своего вежливого поклона. — Я бы пересмотрела вашу привычку в конечном итоге оказываться с инопланетянами. Вы находитесь в подходящем возрасте, чтобы найти достойную женщину, человеческую женщину. Вам следует подавить свое юношеское любопытство и прекратить преследовать бесперспективные начинания.
Среди людей, которые распространились по залу, раздался смех. Казалось, многие знали характер Эмилии и даже с нетерпением ждали ее встречи с Ханом. Тем не менее, это предложение прозвучало как ужасное оскорбление для Хана, и его язык быстро отреагировал.
— Госпожа, со всем уважением, — Хан натянул фальшивую улыбку. — Куда я сую свой член — это мое дело.
Раздались звуки кашля. Часть аудитории в итоге подавилась своими напитками или едой, когда услышала ответ Хана. Остальные замерли, включая Эмилию, и только громкий смех отделился от этой группы.
Директриса Холвен сердито посмотрела на смеющегося полковника Норретта. Последнему пришлось прочистить горло, чтобы успокоиться, но реакция Эмилии вызвала еще один смешок.
— Я говорила только в ваших лучших интересах, — усмехнулась Эмилия, поворачиваясь, чтобы уйти. — Кажется, трущобы все еще укоренились в вас.
Хан был слишком раздражен, чтобы беспомощно вздыхать, и молодая фигура, последовавшая за ним, не дала ему времени осмотреть ситуацию в любом случае. У женщины была светлая кожа и длинные кудрявые волосы, собранные в хвостик. Ее карие глаза сияли любопытством, и она подошла к Хану, держа устройство, готовое записывать слова.
— Капитан Хан, я Катя из Небесных Новостей, — объявила женщина. — Если вы не возражаете, я бы хотела задать вам несколько вопросов.
Хан не читал новости, если это не было необходимо, но его недавние достижения сделали его осведомленным о многих именах в этой области, включая Небесные Новости. Полковник Норретт также предупредил его о присутствии репортера, поэтому он немедленно установил связь.
— Разве вы уже не сделали много статей обо мне в течение дня? — поинтересовался Хан, взглянув на полковника Норретта. Последний также осматривал ситуацию, и его поведение говорило Хану, что он должен быть осторожен в том, что говорит.
— Наличие фактических заявлений для подтверждения статей всегда помогает, — объяснила Катя. — Не заставляйте меня умолять, капитан Хан. Вы столкнулись с инопланетянами и монстрами. Я не могу быть хуже их.
На Кате было откровенное черное платье, и она без колебаний скрестила руки на груди, чтобы подчеркнуть свои изгибы. Ее декольте также немного опустилось, что сделало ее попытку повлиять на Хана более чем очевидной.
Интенсивная ревность вспыхнула позади Кати, и Хан мог только притвориться, что игнорирует это. Репортер также наклонилась к нему во время ожидания, что усложнило ему отклонение ее просьбы или уход.
— Я не могу обещать ответы, — наконец ответил Хан, и Катя немедленно выпрямилась, чтобы сосредоточиться на устройстве в своих руках.
— Итак, каково это — быть самым молодым капитаном в истории? — начала Катя своими вопросами.
— Я тот же солдат, что и вчера, — честно ответил Хан. — Мне нужно немного времени, чтобы заметить изменения.
— Почему вы были на Милии 222? — продолжила Катя.
— Это личное дело, — заявил Хан.
— Это действительно не так, — возразила Катя. — Отчеты мистера Кобсенда открыты для общественности.
— Для меня это так, — заявил Хан, не утруждая себя добавлением подробностей. Статьи, появившиеся ранее, показали ему, как легко может распространяться дезинформация, и он не хотел говорить ничего, что могла бы использовать Катя. Кроме того, он не совсем лгал о миссии Люка.
— Правда ли, что вы столкнулись с отрубленной рукой Нака на Милии 222? — изменила вопрос Катя.
— Это засекречено, — произнес Хан.
— Это ложь, — заявила Катя. — Глобальная Армия не имеет монополии на Милию 222, и в катастрофе там участвовали все виды.
— Я не знаю, что сказать, — произнес Хан.
— Вы лжете мне, капитан Хан? — поинтересовалась Катя. — Почему вы чувствуете необходимость лгать? Вы кого-то защищаете?
— Я впервые даю интервью, — сообщил Хан. — Я бы предпочел промолчать, чем рисковать все испортить.
— Понятно, — кивнула Катя, надевая взволнованную улыбку. — Тогда перейдем к личным темам. Вы должны знать, сколько вы можете раскрыть там.
— Это будет зависеть от вопроса, — указал Хан.
— Правда ли, что у вас были межвидовые отношения на Нитисе? — спросила Катя.
— Это правда, — Хан не мог лгать о Лизе.
— Почему? — поинтересовалась Катя. — Вы использовали это, чтобы получить политическое преимущество над Николами?
— Я был бы признателен, если бы вы не делали неуважительных выводов, — заявил Хан. — Я любил ее. Вот почему я был в этих отношениях.
— Не любовь любовь, верно? — спросила Катя, просматривая свое устройство, чтобы вытащить отчеты. — По словам солдат, дислоцированных с вами на Экоруте, вы поддерживали короткие отношения с пожилой женщиной, прежде чем выбрать что-то более длительное на Рибфелле.
— Госпожа, — позвал Хан, но Катя не дала ему времени говорить.
— Милия 222 ничем не отличалась, — продолжила Катя. — Вы в конечном итоге оказались со знаменитой Неле из всех видов. Как вы это объясните?
— Я не понимаю интереса к моей личной жизни, — Хан сохранял хладнокровие, даже если внутри него начали накапливаться дикие эмоции.
— Капитан Хан, — воскликнула Катя, — Ваш возраст и достижения делают вас одним из самых востребованных мужчин во всей Глобальной Армии. Вы входите в пятерку лучших среди своего поколения, и работа Небесных Новостей — предоставить как можно больше помощи надеющимся читателям.
— Я не ищу отношений, — попытался сократить Хан.
— Ваш послужной список говорит об обратном, — заявила Катя. — Итак, в чем правда? Вы любили всех своих девушек или это были просто всплески страсти?
— Госпожа, хватит вопросов, — попросил Хан, но Катя не остановилась.
— Есть ли у человеческих женщин какая-либо надежда после того, как вы попробовали Неле? — насела Катя.
— Я, — Хан заколебался, так как не знал, выиграют ли Дженна и Неле в целом от правды. Что касается Кати, она увидела его растущее раздражение как признак того, что вот-вот произойдет интересное событие.
— Хотя это и удивительно, — заявила Катя, пытаясь заставить Хана достичь критической точки. — Неле любят только один раз. Вы ушли с обещанием вернуться или просто использовали-.
— Разбейся, — прошептал Хан, и Катя почувствовала себя вынужденной прервать свою очередь, так как на экране в ее руках появилась трещина. Трещина даже расширилась, пока устройство не развалилось на части.
— Ч-что? — ахнула Катя, но Хан был быстрее в это время.
— Я предлагаю вам очень тщательно выбирать свои следующие слова, — пригрозил Хан, и все его существо влияло на синтетическую ману, чтобы оказать давление на Катю. — Я молод и неопытен, но я не потерплю ваших инсинуаций.
— Что ты сделал? — спросила Катя, и внутри нее поселился страх. Она была воином второго уровня, но давление Хана было слишком велико для нее после удивительного события.
— Что вы имеете в виду? — попытался притвориться невинным Хан, но его холодный тон сказал всему залу, что он притворяется. — Вам не стоит носить с собой поврежденное оборудование. Никогда не знаешь, когда оно может разбиться.
Хан намеренно использовал то же слово, что и раньше, и его решение окупилось. Катя почувствовала себя по-настоящему обеспокоенной за свою жизнь под леденящим взглядом Хана. Его методы были даже неясными, что добавило масла в огонь ее страха.
— Это было приятно, — торопливо пробормотала Катя, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Она даже не направилась к столу. Она напрямую пошла к выходу на другой стороне зала.
Полковник Норретт подошел к Хану после ухода Кати, заставив Монику немного подождать своей очереди. Он наступил на сломанное устройство, пренебрегая осколками, пронзающими его обувь, чтобы встать перед Ханом. В этом положении он повернулся спиной к залу, что помогло передать тайные похвалы.
— Это было хорошо, — прошептал полковник Норретт. — Грубо, но хорошо. Не позволяй им слишком легко наступать на тебя и не проявляй милосердия к репортерам.
— Так точно,
http://tl.rulate.ru/book/130874/5986567
Готово:
