427-й День рождения
Первая ночь сна после преображения погрузила Хана в странную версию кошмара. Его сознание бодрствовало всё время, он мог думать, но также чувствовал те же глубокие эмоции, что и когда поглотил руку Нака.
Эти различия не беспокоили Хана. Кошмар, по сути, не изменился. Он лишь обрёл новую перспективу, соответствующую его нынешнему состоянию.
Единственные значимые новые детали, которые Хан смог обнаружить, исходили из внешнего мира. Его чувства обострились ещё больше, а чувствительность слилась с ними, поэтому он мог лучше следить за своим окружением во сне.
Эти ощущения и сигналы были слабыми и приглушёнными, но они давали Хану смутное представление о происходящем. Конечно, он мало что понимал о том, что происходит за пределами палатки, но он мог подтвердить, что тёплая фигура, спящая с ним, всё ещё покоится на его груди.
Потрескавшийся потолок приветствовал Хана, когда он открыл глаза, но он быстро взглянул на свою грудь, чтобы осмотреть копну вьющихся волос. Моника проспала все его дрожи, пот и общие движения, вызванные кошмарами, и время от времени из её рта даже вырывалось посапывание.
"Как крепко спит", — усмехнулся Хан. "Может, это и к лучшему".
Моника тихонько всхлипнула, когда Хан погладил её волосы, но его осторожное прикосновение позволило ей продолжать спать. Она действительно стала более расслабленной от его ласк, и он не мог не наслаждаться её реакцией.
"Годы, да", — подумал Хан, беря в руки телефон, чтобы проверить время. Его сон был намного короче, чем ожидалось. Он проспал всего шесть часов, но чувствовал себя полным энергии.
Техника проверки подтвердила, что всё в порядке. Хан полностью отдохнул. Он восстановился после четырёх дней работы за считанные часы, и в этом, очевидно, был виноват его новый облик.
Это осознание было хорошей новостью, и Хану пришлось отбросить горечь, вызванную её источником, чтобы оценить её. Его новая устойчивость произошла от Нака, но он мог использовать эту силу, чтобы совершенствоваться быстрее, чем обычные люди, что было идеально, учитывая его цели.
"Рэймонд, чтоб тебя, Кобсенд", — инстинктивно повторил Хан в уме. "У него должно быть много ответов, но добраться до него — проблема. Я даже не могу заставить его говорить правду".
Проблемы Хана выходили за рамки этого. Даже призрачный шанс, что он сможет связаться с Рэймондом и получить ответы, он не смог бы подтвердить их подлинность. Рэймонд мог лгать ему в лицо, и он бы этого не заметил.
Это создавало дополнительные опасности. Хан рисковал попасть в очередную ловушку, если раскроется, а кризис Милии 222 уже доказал, что он не может победить Рэймонда в этой области. Обратиться к нему было бы равносильно добровольному превращению в пешку.
Тем не менее, Хан не мог отказаться от своей цели. Рэймонд не мог предложить жизнеспособный путь, но он подтвердил то, что Хан подозревал со времён своего пребывания в тренировочном лагере Илако.
Высшие чины Глобальной Армии должны что-то знать о Наках. Может быть, многие из них были в неведении, но кто-то должен был быть частью этого заговора. Рэймонд не мог быть единственным.
Эти мысли привели Хана к сети. Соединение было нестабильным, но его телефон всё ещё загружал новости, если он достаточно долго ждал, и на экране появились различные описания Гавани.
"Это может стать поворотным моментом", — подумал Хан, когда информация попала в его глаза.
Гавань была настолько важна, насколько все говорили. Это было посольство, которое преподавало межпланетную политику богатым и перспективным студентам, но это также был дом для некоторых послов. Более того, время от времени туда прилетали важные фигуры.
Хан мог не только продвинуть свою карьеру в Гавани. Он также мог получить шанс установить значимые связи. Поскольку большинство людей там происходили из богатых семей, он мог встретить кого-то, кто знал правду о Наках.
"Учителя, послы и начальство в целом", — планировал Хан. "Мне нужно сблизиться с ними, чтобы узнать их секреты. Если это не удастся, я могу только надеяться, что продвижения по службе произойдут быстро".
По правде говоря, Хан был в замешательстве относительно своего нового места назначения. С одной стороны, ему нравилась идея узнать больше о межпланетной политике. Он всегда интересовался вселенной, и посольство должно было дать ему общее представление о многих видах.
Однако у Гавани была серьёзная проблема, которую Хан не мог игнорировать. Он не стал хуже во лжи и притворстве, но он устал от них. Он выбрал новую позицию ещё до трансформации, так что дела обстояли не слишком хорошо.
Мысль о том, чтобы провести месяцы, а возможно и дольше, нося маску, была тревожной, особенно с учётом того, что Моника была вовлечена. Хану пришлось бы постоянно сдерживаться, а строгие правила, найденные в сети, не вселяли в него уверенности.
"Меня точно выгонят", — проклинал Хан. "Если только я не смогу стать незаменимым".
Согласно сети, большая часть Гавани была закрыта для публики, что имело смысл. Хан даже не мог представить, сколько секретов она хранила. Его опыт на Милии 222 также заставил его предсказать присутствие фракций и незаконной деятельности.
Эта секретность не позволяла Хану придумывать планы, но его звание давало ему доступ к списку курсов и работ, к которым он мог присоединиться. В Гавани была не только учёба. Там также были различные должности, подходящие для воинов, которые лучше соответствовали опыту и позиции Хана.
Богатство имело большое значение, но Хан понял, что военные заслуги могут компенсировать отсутствие денег или происхождения. Его слава могла предоставить ему некоторую свободу действий, которую он планировал расширить после прибытия в Гавань. Его новые чувства могли помочь ему укрепить свою позицию. Ему нужно было только найти то, что его начальство ценило больше всего.
К сожалению, сеть не описывала приоритеты Гавани, и Хан не смог найти их в общем списке, полученном благодаря своему званию. Ему пришлось бы изучить ситуацию после своего прибытия, но он не беспокоился. В конце концов, он провёл последние месяцы, погружаясь в секреты. Милия 222 была идеальным тренировочным лагерем для его новой миссии.
"Мне нужно только уехать", — воскликнул Хан в уме, когда убрал свой телефон.
Конечно, Хан не мог просто так уйти. Люку наверняка нужно будет поговорить с ним, и надлежащий разговор с его другими товарищами казался необходимым. Его цель требовала этого.
Хан также хотел ещё раз душевно поговорить с Мартой, поскольку их расставание было неизбежным. То же самое касалось Дженны и Неле в целом, и Хан не отказался бы от ещё одной встречи с другими видами.
Более того, четвёртый астероид всё ещё был в плохом состоянии, и Хан хотел продолжать помогать, пока ситуация не начнёт улучшаться. Если бы зависело от него, он, вероятно, провёл бы ещё несколько месяцев на Милии 222, но что-то подсказывало ему, что его отъезд наступит раньше.
"Думаю, я могу оставить эту часть Монике", — заключил Хан. "Тем временем мне следует сосредоточиться на всём остальном".
Дрожь в синтетической мане в конечном итоге достигла чувств Хана и заставила его вырваться из своих мыслей. Он повернулся вовремя, чтобы увидеть, как Моника открывает глаза и робко улыбается. Тепло распространилось повсюду внутри палатки, и не прошло много времени, прежде чем они оба погрузились в интимный момент.
Милия 222 редко сталкивалась с кризисами, но это не делало её неподготовленной. Солдаты в центральной опоре не часто могли продемонстрировать свою командную работу, но катастрофа, вызванная рукой Нака, дала им шанс, который они не упустили.
Большинство незаконных фракций хотели в первую очередь восстановить док, чтобы восстановить каналы контрабанды, но планировка астероида была против них. Солдатам Милии 222 пришлось начать с промежуточного этажа из-за опасности, исходящей от обломков, и это был только первый шаг в операции по расчистке.
К счастью для незаконных фракций, солдаты Милии 222 работали быстро и неустанно. Они также использовали различные корабли, которые ускоряли операцию по расчистке и строили несколько сооружений для укрепления промежуточного этажа.
Город последовал за ними. Многие здания рухнули, уничтожив товары внутри них. Однако их материалы могли сэкономить много времени и денег, поэтому солдаты начали собирать всё, что могли, прежде чем какие-нибудь преступники украли слишком много из них.
Незаконные фракции помогли в спасении этих материалов. Ускорение восстановления четвёртого астероида ускорило бы открытие дока, поэтому они отложили свои разногласия ради большего блага Милии 222.
Мародёрство в основном прекратилось после того, как крупные преступники приложили свои усилия к делу, и восстановление снова ускорилось. Хан своими глазами видел, как районы, ранее занятые грудами обломков, превращались в столбы или настоящие здания за считанные дни.
Восстановить дыру за такое короткое время было невозможно, поэтому четвёртый астероид разделился на две части. Часть его населения отправилась на первый этаж или использовала телепорты ближнего действия, как только они стали полностью работоспособными. Вместо этого другие остались на промежуточном этаже, чтобы продолжить работу над повреждениями.
Рэймонд больше не показывался, а Люк курсировал вверх и вниз по астероиду, чтобы выполнять различные задачи. Вскоре в сети появилось больше новостей, в том числе об участии Хана в победе над рукой Нака.
Хан продолжал делать то, что у него получалось лучше всего. Его чувства были мощным оружием, которое многие фракции научились использовать с течением дней. Он очень помогал, пока обломки всё ещё занимали промежуточный этаж, но его присутствие стало ненужным, когда операции по расчистке переместились в другие районы.
"Он всё ещё здесь", — проклинал Хан в уме, когда увидел, как Моника обсуждает что-то с Фрэнсисом вдалеке.
С момента катастрофы прошло почти три недели. К тому времени операция по расчистке продвинулась глубже в астероид, и остались только люди, связанные с разными фракциями. Хан мог оправдать своё присутствие через Неле, но Моника и Фрэнсис были исключением.
Рана Моники прошла. Она могла бы давным-давно переехать на первый этаж, чтобы добраться до остальных членов группы, но она предпочла остаться, чтобы быть с Ханом. Её социальные навыки позволили ей придумать разумное оправдание, и Люк и другие не задавали слишком много вопросов, поскольку они кое-что знали о Хане.
Однако решение Моники заставило Фрэнсиса тоже остаться. У этого человека не было недостатка в деньгах, поэтому он легко получил простое жилище, чтобы присматривать за Моникой и расспрашивать её о Гавани.
Излишне говорить, что присутствие Фрэнсиса не позволяло Хану и Монике видеться друг с другом. В те недели у них были случайные моменты, но не более того, и их терпение иссякало.
Хан увидел, как Моника берёт в руки свой телефон, поэтому он подражал ей и терпеливо ждал. Сообщение быстро пришло, и на его лице появилась улыбка, когда он прочитал его содержимое.
"Он снова просит меня поговорить с его отцом!" — сообщила Моника в сообщении.
"Этот парень", — снова проклял Хан.
По-видимому, родители Фрэнсиса знали о его одержимости Моникой, что играло на руку Хану, поскольку они игнорировали его просьбы о получении доступа в Гавань. Тем не менее, этого было недостаточно, чтобы заставить Фрэнсиса сдаться, что оставило пару в тупике.
"Скажи ему, что у нас свидание в моей постели", — написал Хан, прежде чем насладиться тем, что Моника потеряла дар речи от его сообщения.
Подобные ситуации происходили много раз в течение предыдущих недель, поэтому Хан знал, что его шутка ни к чему не приведёт. Он мог только дразнить Монику издалека, ожидая неизбежного отъезда.
Моника и Фрэнсис в конце концов прекратили ссориться и ушли в свои жилища. Моника также кое-что купила для себя, и она была не единственной. Хан прислонился к стене маленькой квартиры, которую Люк достал для него. Обычно он входил внутрь в этот момент, но прибытие знакомого существа заставило его подождать снаружи.
"Всё ещё занят размышлениями?" — спросил Люк, когда пересёк угол жилища и заметил Хана.
"Я не размышляю", — ответил Хан. "Я просто раздражён".
"Хочешь поговорить об этом?" — спросил Люк, прислоняясь к месту справа от Хана. "Богатые женщины — моя область".
"Я не знаю, о чём ты говоришь", — солгал Хан, прежде чем сменить тему. "Здесь становится скучно".
Вторая фраза не была совсем ложью. Присутствие Фрэнсиса дало Хану много свободного времени, которое он занимал встречами с представителями других видов. Однако он хорошо знал только Неле, и все оставались занятыми, поэтому его попытки наладить больше связей были недолгими.
"Тебе не придётся об этом беспокоиться, когда ты доберёшься до Гавани", — воскликнул Люк. "Я был бы удивлён, если бы ты всё ещё мог заниматься своими личными делами там, но ты всегда находишь выход. Я уверен, что и на этот раз всё будет так же".
"Что ты здесь делаешь?" — спросил Хан, игнорируя очевидный намёк, который бросил Люк. "Я думал, у тебя есть дела на втором астероиде".
"Я занялся им", — признался Люк. "Я просто вернулся, чтобы лично сообщить новости".
"Новости?" — повторил Хан, глядя на Люка.
"Я поговорил со своим отцом", — объяснил Люк. "Миссия окончена. Пора возвращаться".
"Когда?" — спросил Хан.
"Завтра", — заявил Люк. "Корабль готов и ждёт нас на первом астероиде".
"О", — произнёс Хан, переводя взгляд на окрестности. "Значит, всё кончено".
"Я уже подготовил выплаты и бонусы", — заявил Люк. "Они будут выплачены, как только мы доберёмся до Нео-Станции. Если я правильно понимаю, там мы расстанемся".
"Моника знает детали", — ответил Хан. "Меня они не слишком волновали".
"Моника?" — поддразнил Люк.
"Мисс Солодрей", — поправил себя Хан. "Она занимается поездкой в Гавань. Ну, её семья занимается".
"Я пошутил", — усмехнулся Люк.
Хану не нужно было осматривать синтетическую ману, чтобы понять, что настроение Люка было превосходным. Он выполнил миссию и улучшил свой имидж в глазах отца. Ничто другое не имело для него значения.
"У тебя уже есть миссия для Марты?" — поинтересовался Хан.
"Она будет работать вместе с Мастером Айвором, пока я не найду что-то более конкретное", — объяснил Люк. "Я всё ещё не знаю свой следующий шаг. Я думаю о Земле, но у моей семьи может быть что-то другое для меня".
"Надеюсь, это будет безопаснее, чем это", — вздохнул Хан.
"Это нетрудно найти", — засмеялся Люк.
Хан кивнул, но его лицо стало холодным, когда он снова посмотрел на Люка. Последний почувствовал, что что-то не так, и сразу понял причину этого напряжения.
"Я не подвергну её опасности", — пообещал Люк. "По крайней мере, не такой опасности".
"У Марты свой путь", — произнёс Хан, "Но это не значит, что я прощу тебе, если с ней что-нибудь случится".
"Ты хочешь, чтобы я давал ей фальшивые задания?" — спросил Люк. "Мы можем это обсудить".
"Я ожидаю, что ты будешь лоялен", — ответил Хан. "Относись к ней с тем же уважением, что и ко мне".
"Я и планировал это сделать в первую очередь", — признался Люк. "Я знаю, что мои отношения с ней не безупречны, но она остаётся хорошим солдатом и старым другом. Кроме того, её долг всё ещё существует, и она нужна мне живой и здоровой, чтобы вернуть свои деньги".
"И ты хочешь, чтобы она была рядом, чтобы добраться до меня в будущем", — подумал Хан, переводя взгляд на окрестности. Люку нельзя было доверять, но он оставался лучшим вариантом для Марты на данный момент.
"Жаль, что у нас не было времени на праздничный ужин или что-то в этом роде", — объявил Люк, поскольку Хан молчал. "Твой день рождения тоже скоро, не так ли? Кажется, я помню, что он был в этот период".
"Через несколько дней", — признался Хан.
"Я могу что-нибудь запланировать на корабле", — предложил Люк. "Небольшую вечеринку легко организовать".
"Не стоит", — отказался Хан. "У меня уже есть кое-что на уме, но мне нужен твой подарок заранее".
"Конечно, что это?" — спросил Люк. "Всё, что ты захочешь".
"Убери Фрэнсиса с этого этажа", — попросил Хан.
"Ах!" — воскликнул Люк, и на его лице появилась улыбка. "Лучше, если я не буду спрашивать, не так ли?"
"Ты знаешь это", — ответил Хан.
"Дай мне несколько минут", — заявил Люк, отходя от стены. "Я обещаю, что ты не увидишь его лица до завтра".
Хан смотрел, как Люк направляется к жилищу Фрэнсиса, прежде чем сосредоточиться на своей мане. Оттенок энергии собрался на его ладони, и он подул на неё, думая о простой просьбе. Ему ещё предстояло освоить метод общения Неле, но Дженна всё равно поймёт его.
Через несколько часов после разговора с Люком Хан оказался перед напряжённой сценой. Он сидел внутри своего жилища, а перед ним стояли две женщины. Дженна улыбалась своей дразнящей улыбкой, а Моника выглядела крайне раздражённой, но они молчали, ожидая объяснений Хана.
"Мы уезжаем завтра", — объявил Хан, собравшись с мыслями.
"Это прибыло", — вздохнула Дженна, прежде чем сесть на пол и приблизиться к Хану.
"Куда ты собралась?" — огрызнулась Моника, тоже прыгнув на пол, чтобы схватить протянутую руку Дженны.
Дженна носила свой спрей, так как промежуточный этаж всё ещё был нейтральной зоной, и она не возражала против прикосновений Моники. Тем не менее, ситуация касалась отъезда Хана, поэтому она не стала ограничиваться шутками.
"Я позволяю тебе прикасаться ко мне, потому что уважаю твои чувства", — заявила Дженна, "Но Хан уезжает, а нам ещё предстоит попрощаться".
"Дерзай", — фыркнула Моника, отпуская Дженну. "Обними его и уходи".
"Мы уже давно выросли из объятий", — усмехнулась Дженна. "Такое важное событие заслуживает чего-то особенного, и я точно знаю, чего".
"Даже не думай об этом", — предупредила Моника.
"Почему бы и нет?" — удивилась Дженна. "Ты всё равно не даёшь ему этого. Я могу заменить тебя, пока ты не будешь готова".
"Как ты можешь?!" — закричала Моника, поворачиваясь к Хану. "Это ты внушил ей странные идеи?"
"Поверь мне", — вздохнул Хан. "Она всегда была такой".
"Ты так быстро просишь его о помощи", — поддразнила Дженна, подходя к Монике и медленно кладя руку в центр её груди. "Позволь мне разобраться с этими твоими комплексами".
"Хватит!" — отступила Моника. "И у меня нет комплексов. Я уже приняла решение".
"О?" — произнесла Дженна, глядя на Хана. "Я что-то прервала?"
Хан не стал отвечать, так как знал, что крик Моники вот-вот последует, и она не разочаровала. "Это не твоё дело!"
"Благополучие Хана — моё дело", — заявила Дженна. "Хотя, если ты готова, я могу предложить что-нибудь вместе. Ему всё равно нравится эта фантазия".
"Вместе-!" — заикнулась Моника. "Я не собираюсь делить своего мужчину с ведьмой!"
"Что такое ведьма?" — спросила Дженна у Хана.
"Это её замена для шлюхи", — объяснил Хан.
"Значит, ты можешь убедить её", — отметила Дженна. "Ты позвал нас сюда для этого?"
"Убедить её сделать что?" — спросила Моника. "Хан?"
"Успокойтесь, вы двое", — попросил Хан. "Я ничего не решил. Я не могу. Это будет несправедливо".
Дженна и Моника замолчали и стали ждать продолжения от Хана. Тем не менее, они не забыли бросить ещё один взгляд друг на друга.
"Моника, ты знаешь, насколько важна для меня Дженна", — начал Хан. "Я не могу уйти вот так. Даже если это просто разговор, я хочу, чтобы наши прощания были значимыми".
Лицо Дженны просветлело, и она начала поворачиваться, чтобы показать свою самодовольную улыбку, но Хан прервал её.
"Дженна, ты знаешь, что я с Моникой", — продолжил Хан. "Наша дружба ранила её больше, чем она показывает. Я не могу просить у неё ещё один день. Даже минуты будет слишком много".
Дженна и Моника не знали, что сказать. Слова Хана имели смысл, но они никуда не вели. Ожидание его продолжения также оказалось бессмысленным, так как он замолчал.
"Ну и?" — в итоге спросили Моника и Дженна одновременно.
"Так что, обсудите это!" — проклял Хан. "Придите к компромиссу или что-то в этом роде. Если решение исходит от меня, я не могу избежать того, чтобы ранить одну из вас, поэтому найдите что-то, что вы обе сможете принять".
Заявление удивило обеих женщин, но вскоре на их лицах появились хмурые взгляды. Они стояли по разные стороны, и прийти к компромиссу казалось невозможным. Только Хан мог положить конец их борьбе.
"Ты ожидаешь, что возложишь это на меня?" — спросила Моника, не скрывая своего гнева. "Значит ли быть твоей девушкой так мало?"
"Моника, тебе нравилась моя гиперопека", — заявил Хан. "Что бы ты подумала обо мне, если бы у меня не было проблем с тем, чтобы обидеть Дженну?"
Моника открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни слова. Ситуация раздражала её, но Хан был прав. Как бы сильно она ни хотела, чтобы Хан выбрал её, это противоречило бы его характеру — напрямую игнорировать чувства Дженны, особенно после всего, через что они прошли.
"Ты уезжаешь завтра", — воскликнула Дженна. "Я не смогу видеть тебя долгое время. Как ты можешь не дать мне последнюю ночь?"
Хан заметил, как привязанность Дженны становилась нестабильной. Иначе она бы никогда так не заговорила. Тем не менее, у него был подходящий ответ и для неё.
"Дженна, выбор тебя может поставить под угрозу мои отношения с Моникой", — объяснил Хан. "Ты действительно хочешь стать угрозой моему потенциальному счастью?"
Нестабильная привязанность тут же утихла. Чувства Дженны к Хану всегда ставили его счастье на первое место, даже если это означало жертвовать собой. Вызывать у него чувство вины, чтобы провести ещё одну ночь вместе, противоречило этому.
В жилище снова воцарилась тишина. Моника смотрела в пол, так как последняя фраза заставила её покраснеть, а Дженна была погружена в свои мысли в надежде найти лазейку. Тем не менее, вскоре стало ясно, что Хан был прав. Только они могли найти путь, который никому не навредит.
"Моника", — в конце концов позвала Дженна, поворачиваясь к Монике.
"Ведьма", — воскликнула Моника, прежде чем поправиться, взглянув на Дженну. "Дженна".
"Мы знаем, насколько несправедлив твой мужчина", — объявила Дженна.
"Действительно", — Монике было легко согласиться, так как Дженна назвала Хана своим мужчиной, "Но мы знали, на что идём".
"Итак, как это работает?" — спросила Дженна.
"У тебя есть идеи, которые не связаны с сексом?" — поинтересовалась Моника.
"Очень мало", — поддразнила Дженна.
"Как неожиданно", — высмеяла Моника.
"Я удивлена, что ты так против них", — ответила Дженна.
"Я не шл-", — заявила Моника, прежде чем перефразировать свою реплику. "Я не ведьма".
"Ты бы хотела быть такой же смелой, как я", — усмехнулась Дженна.
"Ты бы хотела, чтобы Хан выбрал тебя", — опровергла Моника.
"Не забывай, кто подтолкнул его в твои объятия", — отругала Дженна.
"Он бы сам пришёл ко мне", — заявила Моника.
"Не если бы я держала его между своими ногами", — осмелилась Дженна. "У меня ещё есть время для этого".
Моника собрала всю свою решимость, чтобы отбросить свою застенчивость и произнести свою следующую реплику. "Я тоже могу это сделать".
"Хан предпочитает мои ноги", — заявила Дженна.
"Но он держит мои руки", — продолжила Моника.
Перепалка была напряжённой. Она напоминала бомбу, готовую взорваться, и Хан хотел только остаться в стороне от неё. Он не смел двигаться из страха перенести внимание на себя. Однако звонок его телефона предал его.
Два пристальных взгляда обратились к Хану и следили за его движениями, пока он тянулся к телефону. Люди убили бы, чтобы иметь эти две пары красивых глаз для себя, но Хан чувствовал, что его жизнь в опасности в этом процессе.
"Не волнуйтесь", — успокоил Хан, проверив сообщение. "Это просто Люк с вопросами на мой день рождения".
"День рождения?" — повторили Моника и Дженна одновременно.
"Точно, вы не знаете", — понял Хан. "Он через несколько дней, так что Люк донимает меня по поводу вечеринки на корабле".
Дженна и Моника удивлённо открыли рты, прежде чем взглянуть друг на друга. Развернулся многозначительный взгляд. Казалось, две женщины могут говорить, не произнося ни слова, и даже достигли молчаливого понимания за эти секунды.
"Тебе повезло", — заявила Моника.
"Обнажённым?" — спросила Дженна.
"Нет", — тут же отвергла Моника.
"Какая чистота", — высмеяла Дженна.
"Нижнее бельё", — фыркнула Моника.
"Бюстгальтер?" — поинтересовалась Дженна.
"Надет", — ответила Моника.
"Он делал больше, чем просто видел их", — отметила Дженна.
"Надет", — осталась непреклонной Моника.
"Полагаю, мне придётся крепко обнять его", — вздохнула Дженна.
"Я решаю, куда пойдут твои руки", — произнесла Моника.
"Посмотрим", — бросила вызов Дженна.
Хан снова почувствовал себя в опасности. Его глаза метались влево и вправо, пока продолжалась перепалка, но вскоре он снова встретил те самые пристальные взгляды. Дженна и Моника даже начали приближаться к нему, и напряжение усилилось во время их ползания.
"Что происходит?" — спросил Хан.
"Снимай свою одежду", — хихикнула Дженна.
"Я пропущу это только один раз", — предупредила Моника.
Хан не посмел противостоять двум женщинам, и вскоре он оказался на своей кровати. Его руки к тому времени перестали ему принадлежать, так как Дженна забрала его левую руку, а Моника — его правую.
http://tl.rulate.ru/book/130874/5986554
Готово:
