Глава 423. Примирение
Разговор Реймонда продолжался, пока он не обсудил каждую важную деталь, и раздраженный фырк вырвался из его уст, когда голограммы исчезли. Его бокал к тому времени опустел, но Кристал немедленно наполнила его.
— Говори, — произнес Реймонд, поднося бокал ко рту.
— Я в замешательстве, сэр, — призналась Кристал.
— Относительно чего? — спросил Реймонд.
— Мудро ли скрывать информацию? — поинтересовалась Кристал. — Он ваш лучший связной в Глобальной Армии.
— Он тоже слеп, как и все эти идиоты, — вздохнул Реймонд. — Его жажда власти опасна. Если ее удовлетворить, я стану для него расходным материалом.
— Тем не менее, — продолжала Кристал, — у него есть ресурсы, которые вам нужны. Вы бы сэкономили много средств, если бы он участвовал в большем количестве проектов.
— Свобода и секретность имеют свою цену, и я готов ее заплатить, — заявил Реймонд. — К тому же, он бы неправильно истолковал полный отчет.
— Есть и другие способы, сэр, — заметила Кристал.
— Терпение, Кристал, — упрекнул Реймонд. — Брет сумел создать стабильного носителя. Я не могу позволить варварам встать на пути такого монументального достижения.
— А что насчет его семьи? — спросила Кристал.
— Они более чем ясно дали понять несколько раз, — заявил Реймонд. — Они не хотят иметь ничего общего с Ханом после того, что случилось с его матерью. Хотя его рост может заставить их изменить решение.
— Не следует ли вам вмешаться, пока не стало слишком поздно? — поинтересовалась Кристал. — Даже вы не сможете ничего сделать, если его семья вмешается.
— У парня кошмары, Кристал, — заявил Реймонд. — Я видел это в его глазах. Я уважаю Брета, даже восхищаюсь им, но одних его способностей было недостаточно, чтобы решить проблему целиком.
— Тогда как он стабилен? — спросила Кристал.
— Подозреваю, есть несколько объяснений, — воскликнул Реймонд. — Брет наверняка что-то сделал, но и опыт парня, должно быть, тоже сыграл роль. Возможно, именно поэтому мы всегда терпели неудачу. Наш подход к проблеме был слишком человеческим.
— Вы хотите, чтобы он продолжал учиться у других инопланетных видов, — поняла Кристал. — Это рискованно.
— Наки дали нам ману не просто так, — заявил Реймонд. — С тех пор мы находимся на рискованной территории.
Хан оставался внутри палатки Моники, не подозревая о невероятном разговоре на борту корабля Реймонда. До его ушей доносился храп, улучшая его настроение, но нерушимый барьер мешал ему испытать настоящее счастье.
Разговор с Дженной оставил горький привкус во рту Хана, но среди этого все же промелькнули смешки. И все же ситуация не изменилась. Четвертый астероид по-прежнему представлял собой месиво из обломков и трупов, и он до сих пор не получил вестей от Моники.
Минуты шли, превращаясь в часы. Обычно Хан медитировал, чтобы ускорить время, но он избегал этого из-за своего нового состояния. Он был стабилен, но не хотел рисковать, когда Моника была рядом.
Более того, каким бы стабильным Хан ни был, он все же пережил значительное улучшение. Возобновлять тренировки было неразумно, особенно после того, как он уже видел, что может произойти, если его мана выйдет из-под контроля.
Ожидание было утомительным, и страх, унаследованный от кошмара, только усугублял ситуацию. Хан не мог не сосредоточиться на этом инопланетном чувстве, так как ему больше нечем было заняться, а отсутствие ответов или объяснений раздражало его до крайности.
Хан привык к безнадежным чувствам. Его отчаяние было частью его почти четырнадцати лет, а Трущобы породили паранойю, которую он не мог игнорировать. Однако этот глубокий страх был несколько иным, и не только с точки зрения интенсивности.
Окружающая обстановка тоже не улучшала настроение Хана. Его новая чувствительность позволяла ему осознавать события, происходящие далеко за пределами палатки, которые были далеки от счастливых. Слабые стоны, крики и рыдания, доносившиеся до его ушей, сливались с его чувствительностью, чтобы нарисовать мрачную картину. Катастрофа все еще была там, и он ничего не мог с этим поделать.
В конце концов, дрожь пробежала по синтетической мане, и глаза Хана загорелись. Милый стон заменил храп, и Хан встал, чтобы встретить момент, когда Моника откроет глаза.
Моника выглядела растерянной, когда увидела обеспокоенное лицо Хана. Она инстинктивно улыбнулась при его виде, но осмотревшись, она вспомнила, где находится, и это лишило ее лицо всякого счастья.
Хан подождал несколько секунд, пока в его голове проносились слова. Он мог придумать много фраз, но Моника уже знала, что произошло, и он не знал, какую позицию она занимает.
— Ты пришел, — прошептала Моника, пока Хан был погружен в свой внутренний конфликт.
— Конечно, — воскликнул Хан и попытался дотянуться до руки Моники, но снова отдернул руку.
Моника заметила этот жест и отвела взгляд. Она знала о слоне в комнате, но ей нужно было подобрать правильные слова, прежде чем обратиться к этому.
— Знаешь, — наконец заговорила Моника, — я представляла себе свои первые отношения совсем по-другому.
— Они были лучше или хуже наших? — спросил Хан.
— В некоторых моментах лучше, — призналась Моника. — Я ожидала, что у моего мужчины будет много поклонниц, но я никогда не думала, что они будут такими опасными.
— Думаю, богатые женщины были бы опаснее, чем Дженна, — признал Хан.
— Вероятно, — предположила Моника, — но это была бы хотя бы измена. С тобой же я вынуждена принимать немыслимое.
Хан промолчал. Из-за своей дружбы с Дженной он сильно усложнил жизнь Монике, и он не стал бы винить ее, если бы этот поцелуй истощил ее терпение.
— Как я вообще оказалась в этой ситуации? — выругалась Моника и подняла руки, чтобы закрыть лицо, но этот жест заставил ее травму послать волны боли.
Хан шагнул вперед, увидев страдальческое выражение лица Моники, но снова воздержался от прикосновения к ней. Моника не пропустила этого, и колебания Хана подтолкнули ее к тому, чтобы раскрыть свою позицию.
— Я такая жалкая, — пожаловалась Моника, и на ее лице появилась улыбка. — Я даже не могу удержать тебя в напряжении.
— Подожди, — произнес Хан, когда кое-что понял, — Ты не злишься?
— Конечно, я злюсь! — закричала Моника, прежде чем издать стон. — Я в бешенстве. Дженна тебя поцеловала. Как я могу быть в порядке?
— Это моя девочка, — усмехнулся Хан. — Иначе я бы вызвал врача.
— Эй, — позвала Моника, — Ты боялся, что я с тобой расстанусь?
Хан кивнул, и Моника показала игривую улыбку, за которой последовало несколько слов. — Теперь я наконец-то могу поддразнивать тебя хоть в чем-то.
— Не слишком к этому привыкай, — огрызнулся Хан.
— Это будет моя карта "выйти из тюрьмы бесплатно" на ближайшие несколько лет, — пошутила Моника. — Я наконец-то возьму бразды правления в этих отношениях в свои руки.
— Несколько лет? — повторил Хан, и глаза Моники расширились, так как она поняла, что проговорилась больше, чем планировала.
— Я устала, — соврала Моника, закрывая глаза и отворачивая голову от Хана. — Можешь покинуть мою палатку.
Хан проигнорировал ложь и прислонился к маленькой кровати, чтобы продолжить поддразнивать Монику. — Ты уже спланировала наши следующие годы вместе?
— Куда ты собрался?! — огрызнулась Моника, увидев, как Хан пытается сесть на кровать, но ее бурная реакция снова заставила ее травму болеть.
— Не перенапрягайся, — упрекнул Хан, протягивая руку к щеке Моники.
Осторожное и нежное прикосновение успокоило Монику и растопило внутренний конфликт Хана. Его беспокойство исчезло, когда они посмотрели друг на друга. Они уже давно достигли взаимопонимания, и обмен взглядами подтвердил, что между ними все в порядке.
Моника перевела глаза на левую сторону Хана. Она подняла руку, чтобы прикоснуться к его обнаженному торсу, и провела пальцами по его мышцам. Казалось, она что-то ищет, но на этом участке даже не было следов.
— Она тебе и правда все рассказала, — заметил Хан.
— Дай мне посмотреть на твои волосы, — попросила Моника, и Хан согласился. Он покинул кровать и наклонился, чтобы Моника могла без труда дотянуться до его волос.
Тепло исходило от головы Хана, пока пальцы Моники перебирали его волосы. Ей было довольно холодно, но чувства, излучаемые ее жестом, заставляли его ощущать ее привязанность.
— Ты тут наворотил, — пожаловалась Моника, увидев эту неровную прическу.
Хан поднял лицо, и его глаза встретились с глазами Моники. Они обменялись еще одним многозначительным взглядом, который закончился тем, что Моника крепче сжала волосы Хана. Этот жест спровоцировал поцелуй, который заставил их обоих забыть о своих проблемах.
Первый поцелуй с новой чувствительностью был просто потрясающим. Хан даже не мог выразить словами испытанные им эмоции. Он почувствовал легкость, избавившись от чувства вины, и это открыло путь для более диких порывов.
Слабый стон, вырвавшийся из уст Моники, когда поцелуй стал слишком страстным, заставил Хана задуматься о своем положении. Ему хотелось гораздо большего. Он стремился еще больше сблизиться с Моникой, но она все еще была ранена. Сейчас было не время думать о своих потребностях.
Хан прервал поцелуй и отвернул голову, чтобы успокоиться, но влажные губы Моники коснулись его щеки и заставили его снова повернуться к ней. Застенчивость окутывала ее лицо, но под всем этим она чувствовала трепет.
— Тебе нужно восстановиться, — прошептал Хан, прежде чем быстро поцеловать Монику.
— Ты волнуешься за меня? — спросила Моника.
— Ты даже представить себе не можешь, — признался Хан, — И я не могу дождаться, когда ты снова наберешься сил.
— Что-то мне подсказывает, что ты не думаешь о моем благополучии, — захихикала Моника, обнимая Хана за шею.
— Я же говорил, — поддразнил Хан. — Ты должна была быть страшнее.
— Ни за что, — ответила Моника. — Хотя мне нравится видеть тебя таким отчаявшимся. Я заслуживаю немного отплаты.
— Пожалуйста, — пошутил Хан. — Ты бы уже была голой, если бы не твоя рана.
— Я бы не-! — начала жаловаться Моника, прежде чем превратить свой крик в знакомое ругательство. — Ты негодяй.
— Да, и я — твоя проблема, с которой тебе придется справляться, — заявил Хан, и Моника не могла не улыбнуться, когда он использовал ее слова против нее.
— Освободи мне место, — попросил Хан. — Я хочу здесь немного побыть.
Прямая просьба Хана удивила Монику и заставила ее забыть о любых возможных шутках. Она отодвинулась влево, но кровать была маленькой, поэтому свободное место оставалось узким.
Хан не жаловался, когда забрался на кровать и вытянулся, чтобы занять как можно меньше места. Моника хотела повернуться, чтобы дать ему больше места, но он покачал головой и удержал ее, так как не хотел причинять ей неудобства.
— Тебе же неудобно так лежать, — заметила Моника, пока Хан устраивался и положил руку ей под шею. — Мы можем вызвать врача и принести другую-.
— Моника, — прервал Хан Монику, осторожно обнимая ее за талию, — Мне никогда не было лучше.
Моника не знала, что сказать. Хан практически оставил ей три четверти кровати и даже избегал прикасаться к бинтам под простынями. Ему не могло быть полезно отдыхать в таком положении, но мирное выражение его лица говорило об обратном.
— Ты такой несправедливый, — пожаловалась Моника, когда Хан потерся лицом о ее кудри. — Я сейчас вынуждена отдыхать.
— Спи, — произнес Хан. — Я буду за тобой присматривать.
— Ты даже не потрудился сначала умыться, — фыркнула Моника, прижимаясь ближе к Хану.
Хан не мог заснуть из-за новой жизненной силы, которая охватила его тело, но это положение принесло ему покой. Внешний мир все еще представлял собой хаос, но на этой кровати царило спокойствие.
— Я и правда планировала наши следующие годы вместе, — призналась Моника, проведя несколько минут в таком положении. — Хотя, планировала — это не совсем то слово.
Хан вынырнул из кудрей Моники и подождал, пока она посмотрит на него, прежде чем задать вопрос. — И?
— Пообещай, что не будешь меня за это дразнить, — почти взмолилась Моника.
— Я не буду тебе лгать, — усмехнулся Хан.
Моника надулась, но последовавший за этим короткий поцелуй заставил ее все выложить. — У меня есть связи, знаешь ли? Я уверена, что смогу найти должность, где мы сможем быть вместе.
— Ты имеешь в виду после отбытия с Милии-222? — удивился Хан. — А я думал, ты в своей бунтарской фазе.
— Идиот, — отчитала Моника, показывая свое робкое лицо. — Разве ты не хочешь быть вместе?
— Конечно, — успокоил Хан. — Я просто еще не думал о том, что будет дальше.
— Мы можем обсудить это вместе, — предложила Моника. — Может быть, за ужином.
— Вы пытаетесь меня подкупить, мисс Солодри? — пошутил Хан.
— Если это то, что нужно, чтобы ты заткнулся, — огрызнулась Моника.
— Конечно, конечно, — засмеялся Хан, оставив поцелуй на лбу Моники, чтобы растопить ее раздражение. — Давай строить планы вместе, когда эта миссия закончится.
— Правда? — спросила Моника, и ее лицо засветилось.
— Правда, — подтвердил Хан.
На лице Моники расцвела прекрасная улыбка, прежде чем она начала страстный поцелуй. Ответ, казалось, рассеял ее тревоги, и она не могла дождаться начала своей следующей миссии с Ханом.
— Тебе и правда пора отдохнуть, — заявил Хан, как только поцелуй закончился. — Я могу перестать заботиться о твоей ране, если мы продолжим в том же духе.
— Ты будешь здесь все время? — спросила Моника.
— Да, — заверил Хан. — Я буду здесь, когда ты проснешься.
Улыбка Моники стала еще счастливее, и она сделала все возможное, чтобы прижаться ближе к Хану, прежде чем закрыть глаза. Она хотела восстановиться как можно быстрее, но другое сомнение мешало ее мирному отдыху.
— Хан, — позвала Моника, пока плечо Хана частично скрывало ее лицо.
— Что такое? — спросил Хан.
— Мне все равно, какого цвета твои волосы, — объявила Моника. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовал, что можешь со мной поговорить.
Хан не ответил сразу. Он мог догадаться, что Моника говорит о чем-то, обсуждаемом с Дженной, но он не был готов рассказывать ей всю свою историю. Этот день придет, но это не сейчас.
— Это то, чего я тоже хочу, — признался Хан.
— Это хорошо, — воскликнула Моника. — Без спешки. Я просто хотела, чтобы ты это знала.
— Моника, — продолжил Хан.
— Что такое? — спросила Моника.
— Мне все равно, какого цвета твое нижнее белье, — воскликнул Хан, но громкий протест раздался в палатке, прежде чем он успел продолжить шутку.
http://tl.rulate.ru/book/130874/5986550
Готово:
