Хан не совсем соглашался со словами лейтенанта Дайстера, но все равно последовал его указаниям.
Чувствовалось, что кто-то присматривает за ним во время тренировок, и это было приятно. Лейтенант Дайстер указал на многие ошибки, которые Хан начал впитывать в свою боевую манеру. В долгосрочной перспективе они могли бы стать дурными привычками, но солдат заметил их раньше.
Отсутствие ментального барьера делало Хана немного слабее из-за различных нежелательных реакций во время боев, но через несколько дней он начал замечать неожиданные улучшения.
Эмоциональность во время боя была недостатком, но умение контролировать эти чувства помогло настрою Хана. Более того, его боевые инстинкты развивались быстрее, когда он использовал весь свой разум против марионеток.
Процент его идеального исполнения сначала снизился, а затем постепенно начал расти. Хан сумел удержаться на девятом уровне сложности после тринадцати дней, посвященных ознакомлению со своими эмоциями. Его склад ума неминуемо становился все более холодным, но он начал чувствовать себя лучше. Он даже начал ценить свои маленькие достижения.
— Тебе сказали, когда ты должен уехать завтра? — спросил лейтенант Дайстер, уплетая суп, заказанный через телефон Хана.
— Держу пари, они пришлют мне сообщение через пару часов, — ответил Хан, уплетая куриное крылышко. — Что такое? Ты уже скучаешь по мне?
— Поторопись и уезжай, — фыркнул лейтенант Дайстер. — Ты разрушил мой идеальный режим сна! Если бы я только не согласился на ее—
Лейтенант Дайстер внезапно оборвал свою фразу. Хан и солдат снова могли обмениваться шутками после двух недель, проведенных вместе. Они залечили часть своей боли, но некоторые темы все еще причиняли слишком много страданий.
Солдат прочитал отчеты о восстании Истрона за эти дни. Он знал, что Хану пришлось преодолеть, чтобы вернуться на Землю живым, а также узнал о ранениях Марты.
Его связь с семьей Марты печалила его из-за положения девушки, но он знал, что Хану было гораздо хуже.
— Все в порядке, — вздохнул Хан, кладя куриное крылышко обратно в ланч-бокс. — Она проснется и встанет на ноги в кратчайшие сроки.
Хан был тем, кто получил наибольшую пользу от этих двух недель. Часть его игривого характера вернулась, даже если он проявлял ее только с лейтенантом Дайстером. Пустота, распространявшаяся изнутри, тоже больше не казалась такой подавляющей.
Хан все еще терялся в своих мыслях. Его обычное лицо тоже стало холодным и отстраненным. Он не чувствовал себя таким беспомощным, как раньше, но мысль об остаться в тренировочном лагере оставалась невыносимой.
Отъезд был обязательным в его сознании. Покой был удушающим. Лейтенант Дайстер не скрывал своего беспокойства по поводу чувств Хана, но их разговор на эту тему ни к чему не привел.
В конце концов лейтенант Дайстер понял, что только Хан может решить, когда снова принять покой. Солдат полагал, что пробуждение Марты может спровоцировать это событие, но он не имел власти над этим вопросом. Он только надеялся, что Хан соскучится по Земле, проведя больше времени на других планетах.
— Хан, — лейтенант Дайстер нарушил тишину, воцарившуюся между ними.
— Что такое? — спросил Хан, запечатывая ланч-бокс и убирая его.
— Ты хочешь поговорить об этом? — спросил лейтенант Дайстер. — Возможно, я не самый подходящий слушатель в твоей ситуации, но я знаю, каково это — оставаться наедине со своими мыслями после трагедии.
— Что вообще может дать разговор? — спросил Хан, прежде чем беспомощно вздохнуть. — Я сделал все, что нужно, чтобы выжить. Я знаю, что состояние Марты — не моя вина. Ситуация просто печальная.
— Ты молод, — заметил лейтенант Дайстер. — Ты все еще будешь молод, когда она проснется. Ты всего лишь потерял немного времени.
Хан уставился в черный пол, когда лейтенант Дайстер заставил его задуматься о своем положении. Его страхи никогда не касались здоровья Марты. Его беспокойство было связано с изменениями в его характере.
— Ей нравился радостный мальчик, который мог нести чушь, просто чтобы рассмешить ее, — наконец признался Хан. — Ей может не понравиться холодный на вид я, который даже спать нормально не может.
Лейтенант Дайстер промолчал. Хан начал говорить. Ему нужно было лишь дать ему достаточно пространства, чтобы продолжить.
— Я не думал, что инопланетяне могут быть такими другими, понимаешь? — признался Хан через несколько секунд молчания. — Я не говорю об их внешности. Их мораль, обычаи и образ мышления отличаются. Я ожидал чего-то похожего, но…
— Но? — спросил лейтенант Дайстер, заметив сложное выражение лица Хана.
— Кред — большие. Ты знаешь это, — сказал Хан, вставая и поднимая руку, чтобы описать, насколько высокими были инопланетяне. — Они достигают физической зрелости быстро. Ты практически не можешь отличить ребенка от взрослого, если ты не эксперт в этой области.
— Я знаю это, — признался лейтенант Дайстер. — Они сильный вид. Самцы и самки готовы вступить в бой чуть ли не через десять лет жизни.
— Однажды мы прятались за деревьями, — продолжал Хан, используя руки, чтобы описать расположение джунглей. — Я почувствовал двух Кред перед нами. Они были с Люком и другими новобранцами, но вот я здесь. Я вижу этих высоких инопланетян и решаю, что бежать лучше.
— Ты никогда раньше не сталкивался с Кред, — заметил лейтенант Дайстер. — Ты также только что научился использовать свои чувства. Отступить, когда не знаешь своих шансов, — хороший выбор.
— Я поворачиваюсь, верно? — воскликнул Хан, приседая и воспроизводя сцену своим телом. — Я поворачиваюсь и вижу этого высокого Кред, пытающегося подкрасться к нам. Я не почувствовал ее, но сразу же атакую. Мое колено бьет ей в лицо, прежде чем швырнуть ее на землю. Два идеальных исполнения подряд. Я был готов к третьему, но она не двигается.
Лейтенант Дайстер сдержался от комментариев. Он заметил, как Хан начал использовать «ее» для описания инопланетянки. Он понял, что что-то не так.
— Двое других Кред нападают на нас, — продолжал Хан, — но мы справляемся с ними. Они оказываются довольно слабыми, поэтому остальные связывают их у дерева, пока я занимаюсь третьей. Мне понадобилась целая минута, чтобы понять, что она мертва.
— Она была твоей первой? — спросил лейтенант Дайстер. — Это хорошее начало. Ты не убил ее специально. Она недооценила силу вашей группы.
— Конечно, недооценила, — фыркнул Хан. — Ей было чертовых десять лет. Эти трое инопланетян были молодой семьей, которая случайно оказалась на патрулировании для могущественных высших чинов.
Лейтенант Дайстер понял, почему этот вопрос так давит на Хана. Он, по сути, убил ребенка по человеческим стандартам.
— Ты не можешь использовать человеческую мораль для изучения этого события, — быстро ответил лейтенант Дайстер. — Кред — взрослые в этом возрасте. Не смотри на нее как на ребенка.
— Они умоляли нас увидеть свою дочь, — вздохнул Хан. — Они рассказали нам все, что знали, ради нее, даже если она лежала мертвая в нескольких метрах.
— Ты не мог оставить двух злых Кред позади себя, — объяснил лейтенант Дайстер. — Иначе тебя бы здесь не было.
— Они были отчаявшейся семьей, — Хан покачал головой, снова садясь на пол. — Они — отчаявшийся вид. Я слишком хорошо знаю это чувство, но не проявил милосердия.
— Парень, — вздохнул лейтенант Дайстер, глядя на печальное лицо Хана, — так устроена армия. Ты можешь избежать этого дерьма, получив должность в безопасном месте, но войны всегда будут существовать вокруг тебя. Тебе следует уйти сейчас, если ты беспокоишься о том, что сломаешься.
— Дело не в этом, — с трудом сказал Хан. — Я видел тех, кто рисковал сломаться. Я видел новобранцев, полностью сломленных этим событием. Со мной этого не случилось.
— У тебя был ментальный барьер, — ответил лейтенант Дайстер.
— Ты можешь отсечь эмоции, — заметил Хан. — Ты не можешь отсечь свою истинную природу. Я боюсь, что я могу быть идеальным для этого дерьма.
Хан не боялся опасности. Он также не слишком беспокоился о смерти. И все же его отчаяние пугало его. Он не знал, что это чувство заставит его сделать, если он слишком привыкнет к убийствам.
— К тому времени большая часть моего взвода была мертва, — внезапно сказал лейтенант Дайстер, глядя в пустую точку в тренировочном зале. — Я в одиночку шел к большому тюремному лагерю, когда увидел, что Кред казнили всех моих оставшихся друзей.
Хан не мог не сосредоточиться на лейтенанте в этот момент. Он никогда не думал, что солдат расскажет истории о кризисе сорокалетней давности.
— Я злюсь и начинаю метать заклинания, — усмехнулся лейтенант Дайстер. — Трудно заботиться о своих действиях, когда тебе нечего терять. Я убиваю без разбора, сжигая каждого Кред, который пытается броситься на меня или убежать. Я неудержим, и инопланетяне в конце концов это понимают.
— Они начинают падать на колени и закладывать руки за голову. Ты можешь в это поверить? Вокруг них лежат обезглавленные трупы моих друзей, но они все равно пытаются сдаться.
Лицо лейтенанта Дайстера помрачнело, и его взгляд упал на руки. Он начал осматривать свои ладони и пальцы, и на его лице появилось слабое отвращение.
— Никогда не теряй контроль над своими эмоциями, — воскликнул лейтенант Дайстер. — Мана дает нам шанс быть богами среди обычных людей. Она делает убийство слишком легким. Я понял, что натворил, только после того, как не смог найти больше никого, кого можно было бы сжечь.
Хан сглотнул. Его ситуация была совершенно иной. Он никогда не терял контроль над своими действиями во время восстания Истрона.
— Возможно, у тебя больше таланта к этому, чем у меня, — признался лейтенант Дайстер. — Убийство будет становиться легче, но не позволяй ему стать бессмысленным в твоем сознании. Уродливые чувства, которые ты испытываешь после лишения жизни, — часть того, что делает тебя человеком. Только те, кто может страдать, могут также испытывать любовь и счастье. Никогда не забывай об этом.
— Ты все еще страдаешь? — спросил Хан.
— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, — сказал лейтенант Дайстер, прежде чем слабо рассмеяться. — Я бракованный тренировочный манекен. Я пытался быть монстром, но мой разум воспротивился моему программированию.
На этих словах разговор закончился. У Хана и лейтенанта Дайстера были проблемы, которые они могли решить только самостоятельно. Тем не менее, Хан позаботился о том, чтобы запомнить наставления солдата и принять их в своем сознании.
Его слова все еще звучали в его голове, когда Хан вернулся в свою квартиру. Внезапно его пустота и печаль уже не казались такими ужасными. Они доказывали, что он не бездумный убийца.
«Становись лучше в убийстве, не привыкая к этому», — подытожил Хан в своем сознании, прежде чем на его телефон пришло уведомление.
Глобальная армия наконец-то прислала ему расписание его поездки на Нитис. Ему нужно будет уехать рано утром. В сообщении даже говорилось, что он проведет там оставшиеся месяцы первого года обучения.
****
Примечания автора: Первый том здесь заканчивается. Увидимся завтра в начале второго.
Улучшите качество чтения, удалив рекламу всего за 1 доллар!
http://tl.rulate.ru/book/130874/5986212
Готово:
