Жизнь в лагере на Истроне была мирной, но временной. Новобранцы провели целых две недели в разных палатках, пока солдаты спасали и заботились о потерявшихся детях, прежде чем Глобальная Армия решила начать отправку некоторых из них.
Капитан Годман вновь появился в лагере и начал руководить отправкой новобранцев, не имевших серьезных ранений. Большой космический корабль приземлился в области, выжженной пожаром, и солдаты в итоге перевели Хана, Джорджа и многих других внутрь него.
За эти две недели армия нашла Брюса, но у мальчика было множество открытых ран, которые его тело не смогло исцелить из-за опасной инфекции. Его жизни ничто не угрожало, но он не мог присоединиться к первой партии новобранцев, предназначенной для возвращения на Землю.
Космический корабль отправился, как только капитан Годман рассадил новобранцев на все места. Внутреннее пространство аппарата было обширным, но тесным из-за множества рядов кресел, предназначенных для перевозки солдат.
Этот аппарат мог вместить до двадцати человек в своей центральной части, и большинство новобранцев, сидевших внутри, чувствовали легкое волнение, пристегивая ремни безопасности. Только Хан и еще несколько человек не позволили своему первому космическому путешествию улучшить им настроение.
Космический корабль отправился через несколько минут после того, как новобранцы заняли свои места. Хан почувствовал слабое давление, давящее на его тело и прижимающее его вниз, но ощущение быстро исчезло. Механические шумы раздались снаружи аппарата в этот момент, и его двери наконец открылись, являя взору темно-серое окружение.
Хан покинул свое место и выглянул из космического корабля. Пейзаж полностью изменился за считанные минуты. Он переместился от простых палаток и пышной растительности Истрона к металлической камере, полной светящихся проводов и пищащих звуков.
Капитан Годман быстро покинул кабину пилотов и подошел к центральным дверям. Легкая улыбка появилась на его лице, когда он увидел, что Хан уже осматривает окрестности за пределами космического корабля, но он ничего не сказал, пока остальные новобранцы не поднялись.
— Стройся и становись в ряд, — наконец приказал капитан Годман. — Следуйте за мной вплотную и ничего не трогайте. Ваши семьи не смогут расплатиться за эту красоту, даже если продадут все свои ресурсы.
— Он преувеличивает, — прошептал Люк, идя рядом с Ханом. — Космические станции — старые технологии, если только у них нет какого-то особого оружия. Они изрядно устарели после того, как люди усовершенствовали телепорты.
Хан кивнул и спрыгнул с космического корабля, чтобы следовать за капитаном, направляющимся к одному из коридоров, ведущих к этому доковому отсеку. Другие транспортные средства заполняли пространство, и он узнал десантные корабли и малые космические корабли, которые видел раньше.
Его легкие возрадовались, когда он вдохнул воздух внутри космической станции. Хан сразу узнал земной воздух, и энергия наполнила его тело, словно омыв его изнутри. Что-то внутри него мгновенно почувствовало себя дома.
Другие новобранцы испытывали схожие ощущения, когда спрыгивали с космического корабля. Их тела почувствовали облегчение, вновь ощутив земную атмосферу. Мана позволяла им дышать на чужих планетах, но не могла изменить их естественную среду обитания.
— Не тратьте время! — крикнул капитан Годман с конца коридора. — Зачем останавливаться, чтобы наслаждаться этим искусственным воздухом, когда вы вот-вот вернетесь на Землю?
Слова капитана заставили новобранцев вернуться к реальности. Страх нарушить прямой приказ был велик, но ничто не могло сравниться с их желанием вернуться на Землю.
Хан и Люк оказались впереди колонны новобранцев за капитаном Годманом. Солдат шел по сложной сети коридоров быстро и без колебаний. Он давно запомнил эти пути и не желал позволять детям осматривать внутренности космической станции.
Большой зал, с множеством столов и солдат, наконец предстал перед взором группы. Расположение этого места показалось Хану довольно знакомым, но ему понадобилось время, чтобы соотнести это место со станцией в Трущобах.
— Сейчас мы пройдем официальный допрос, — объяснил капитан Годман, пока солдаты в зале вставали и активировали голограммы на своих столах. — Ты, иди со мной.
Хан вдруг увидел, что капитан Годман указывает на него. Он не знал, почему ему оказывают особое внимание, но он не возражал. Этот привилегированный статус был необходим для достижения его цели.
Капитан Годман повел Хана в отдельную комнату, в которой находились стол, несколько стульев и окно, из которого виднелись окрестности космической станции.
Хан не мог не отвлечься, увидев тьму космоса, простирающуюся из окна. Зрелище было захватывающим, и он инстинктивно приблизился к этому прозрачному материалу, чтобы рассмотреть каждый уголок этого вида.
Ослепительная звезда сияла вдали и едва не скрывала маленькие белые точки, рассеивающие тьму пустоты. Гигантская голубая планета заполняла нижнюю часть картины, и многочисленные части космической станции, которые Хан не узнавал, занимали ее края.
Истрон был самой завораживающей частью этого вида. Хан почти не мог поверить, что был на этой голубой планете всего несколько минут назад. Полет на космическом корабле не дал ему особых ощущений, но это большое окно компенсировало это.
— Со временем привыкнешь к этому, — объявил капитан Годман. — Начнешь видеть в каждой инопланетной расе потенциальную угрозу вместо возможности восхищаться бескрайностью вселенной. Жизнь солдата нелегка.
— Я знаю, сэр, — ответил Хан, печально улыбнувшись.
Капитан почти пожалел о сказанных словах. Хан только что прошел через ад на Истроне и даже пережил Второе Вторжение. Вероятно, он испытал больше боли, чем некоторые солдаты на космической станции.
— Садись, — наконец приказал капитан Годман. — Должен предупредить тебя, что Глобальная Армия будет записывать все, что ты скажешь в этой комнате, так что будь осторожен. Впрочем, и не волнуйся. Просто постарайся говорить правду.
— Конечно, сэр, — быстро ответил Хан, садясь на стул.
— Я могу поручиться за твою версию истории, — сказал капитан Годман, садясь напротив Хана. — Тебе не обязательно повторять ее, поскольку высшее руководство услышит ее много раз от твоих друзей. Меня интересует лишь то, что тебе известно о восстании.
— В общих чертах или о конкретных деталях? — спросил Хан.
— Я говорю о потенциальных предателях внутри Глобальной Армии, — воскликнул капитан Годман. — Многие бывшие пленники утверждают, что лейтенант Сехлоло замешана в восстании. Это сделало бы всю ее фракцию потенциальной угрозой для армии. Мне известно, что ты разговаривал с ней наедине дважды. Я хочу знать, выяснил ли ты что-то большее, чем слухи, распускаемые надзирателями.
Хан притворился, что колеблется. Он уже принял решение по этому вопросу, но хотел, чтобы капитан заметил его внутренние колебания. Настало время полуправды, и ему нужно было предать доверие лейтенанта Сехлоло, не показавшись ненадежным в глазах солдата.
— Я убедил лейтенанта Сехлоло заговорить после победы над воином первого уровня в пещере с помощью моей команды, — объяснил Хан, следя за тем, чтобы его подвиг в пещере попал на запись. — Она явно знала о нападении, но, похоже, не знала о настоящей цели мятежных фракций.
— Продолжай, — сказал капитан, не выказывая никаких эмоций.
— Мне пришлось узнать от нее об отключенных датчиках и слепой зоне, прежде чем мне пришла в голову идея с огнем, — добавил Хан. — Она даже помогла нам, сдерживая Кред, пока мы ждали подкрепления, но мне пришлось пообещать ничего не говорить о ее причастности, чтобы заставить ее сотрудничать.
— Почему же ты рассказываешь мне это сейчас? — спросил капитан Годман. — Разве твое слово ничего не значит, когда ты даешь его чужаку?
— Дело не в этом, сэр, — ответил Хан, опустив голову и стараясь говорить тише. — Мне нужно было обезопасить своих товарищей, и ….
— И? — поторопил Хана капитан Годман.
— И они убили моих друзей, сэр, — заключил Хан. — Я не ненавижу Кред в целом, но я не могу молчать, когда меня спрашивают о мятежных фракциях. Глобальная Армия должна знать о потенциальной угрозе, чтобы подобное больше не повторилось.
— Ты знаешь, что сейчас лучше для Глобальной Армии? — усмехнулся капитан Годман.
— Я не это имел в виду, сэр, — ответил Хан, поднимая голову, чтобы посмотреть солдату в глаза. — Я говорю это не из ненависти. Я лишь хочу, чтобы армия знала, что эти предатели существуют.
— О? — удивленно произнес капитан Годман. — Тогда зачем тебе это раскрывать? Я ничего не предложил тебе взамен, так что я могу только предположить, что ты хочешь, чтобы мы наказали лейтенанта Сехлоло и ее фракцию.
— Это не решит проблему, верно? — воскликнул Хан. — Я мало знаю о Кред, но за эти недели я понял, насколько они решительны. Они никогда не смирятся с поражением, и у людей нет действенного способа выявлять шпионов. Однако все может измениться, если их же шпионы их предадут.
Выражение лица капитана Годмана застыло, прежде чем он расхохотался и хлопнул ладонью по столу.
— Ты хочешь, чтобы мы шантажировали фракцию лейтенанта Сехлоло, чтобы получить шпионов, способных проникнуть в общество Кред? — спросил капитан Годман.
— Разве это не лучший путь, сэр? — спросил Хан солдата. — Если только я снова не упускаю какой-то важной информации.
— Нет, на этот раз ты все верно понял, — объявил капитан Годман. — Хорошо соображаешь. Армия уже планировала что-то подобное, но трудно получить ценный рычаг давления на Кред. Теперь он у нас есть.
Хан открыл рот, чтобы заговорить, но солдат поднял руку, чтобы прервать его.
— Армия не упомянет твое имя, — объяснил капитан Годман. — Делать из тебя мишень — не лучшая награда за твою преданность и службу. Обязательно поговори с Линдой Норвелл, как только вернешься в Илако. Я понимаю, почему ты отказываешься сразу присоединиться к специальной программе обучения, но это не должно помешать тебе кое-чем разжиться.
http://tl.rulate.ru/book/130874/5986206
Готово:
