«Ну же, – умолял Кан. – Вы каждый день отправляете грузовики в ближайший учебный лагерь. Клянусь, я сожмусь и буду молчать».
Кан последовал своему первоначальному плану и попросил солдат в Трущобах об одолжении. Он добрался до ближайшего поста и нашел людей, готовых его выслушать, но его мольбы ни к чему не приводили. \ъ
«Мы не можем подвозить гражданских», – ответил солдат. – «Можешь идти пешком или заплатить кому-нибудь, у кого есть машина».
«Мы же в Трущобах!» – возмутился Кан. – «Здесь у людей едва хватает еды. Да ладно тебе. Во мне всего сто семьдесят сантиметров. Я могу поместиться у тебя на коленях».
Солдат бросил на Кана гневный взгляд, и последний почувствовал себя обязанным добавить что-то к своему предыдущему заявлению.
«Конечно, я бы предпочел этого не делать», – добавил Кан, опуская голову и принимая самое печальное выражение лица.
«Не пытайся взывать к моей милости», – холодно ответил солдат. – «Тебе лучше уйти сейчас. Ты можешь даже успеть добраться до учебного лагеря к началу периода набора, если будешь бежать двадцать дней подряд».
Солдат разразился смехом, и его коллеги присоединились к нему. Они все перестали работать, заметив этот интересный разговор, и не упустили возможности посмеяться над Каном.
«Я не хотел этого использовать», – вздохнул Кан, и на его лице появилось решительное выражение.
Кан опустил сумку и достал из нее банку. Он поднял ее перед лицом солдата, убедившись, что тот может прочитать этикетку.
«Это острая курица, мое самое ценное сокровище», – объявил Кан, отдергивая банку и прижимая ее к себе. – «Я готов отдать ее тебе в обмен на поездку».
Солдат наблюдал, как Кан обнимает банку с крайней бережностью. Казалось, что ребенок испытывает чувства к этой еде.
«Тебе лучше пойти домой», – вздохнул солдат, массируя виски.
«Ну ладно», – сказал Кан, доставая из сумки еще кое-что. – «Я готов предложить тебе две банки еды! Вторая – острый суп».
Солдат не знал, что ответить. Ему стало почти жаль ребенка, но он не собирался принимать сделку.
Кан видел, что его торг идет не очень хорошо, но не сдавался. Он наклонился, чтобы достать третью банку из рюкзака, но внезапно дрожь пробежала по его спине, и его рука резко дернулась назад.
Второй солдат, высокий, мускулистый лысый мужчина, попытался схватить Кана за плечо. Тем не менее, Кан почувствовал его, и его рука тут же метнулась к нему.
Кан медленно повернул голову. Он зажал запястье солдата в своей руке, и здоровяк не смог вырваться.
Удивление отразилось на лицах всех троих. Солдаты и Кан не ожидали такой демонстрации физической силы.
«Когда я успел стать таким сильным?» – задумался Кан, но тут же подавил этот вопрос.
Этот внезапный всплеск силы дал Кану шанс использовать другую тактику. У него было достаточно опыта в этой сфере, чтобы изменить свой образ в соответствии с ситуацией.
«Знаете, – холодно сказал Кан, не отпуская солдата. – Я сын воина первого уровня, того самого человека, который ворвался в шахты всего месяц назад».
«Этот человек все еще в тюрьме», – ответил первый солдат. – «Немедленно отпусти моего товарища, пока я не посадил тебя в камеру рядом с ним».
«Вы думаете, тюрьмы в Трущобах могут удержать воина первого уровня?» – пригрозил Кан. – «К тому же он был главой научного отдела Глобальной Армии. Вы действительно хотите навлечь на себя гнев такого человека?»
Оба солдата начали проявлять признаки беспокойства. Даже другие мужчины и женщины на станции перестали обращать внимание на разговор, опасаясь возможных последствий.
«Представьте себе, что этот человек сделает, когда узнает, что его единственный сын упустил свой шанс поступить на службу из-за вас, – продолжал Кан. – Интересно, сколько времени понадобится, чтобы восстановить это место».
Солдаты полностью повелись на игру Кана. Его слова сами по себе не были проблемой, но оба читали отчеты об инциденте в шахтах. К тому же Кан в этой ситуации выглядел довольно угрожающе.
Кан удерживал в своей руке солдата, почти вдвое превышавшего его по размеру. Оба мужчины могли объяснить его неестественную силу только маной, что еще больше их встревожило.
«Следующий грузовик отправляется сегодня вечером», – вздохнул первый солдат, сдаваясь. – «Тебе придется сидеть среди припасов. Смотри у меня. Мы отрубим тебе руки, если ты хоть что-нибудь украдешь».
Кан тут же отбросил холодное выражение лица и расплылся в улыбке. Он также отпустил солдата позади себя, который не знал, то ли наказать ребенка, то ли убежать.
«Вы упустили свой шанс получить две банки еды», – сказал Кан, бросив взгляд на колеблющегося солдата позади. – «Я даже готов был добавить еще одну!»
Первый солдат покачал головой и проводил Кана в зал ожидания, где тот тут же открыл одну из своих банок и начал есть. Человек не хотел вступать в новый спор, поэтому проигнорировал ребенка и вернулся к работе.
«Наверное, мне стоит максимально увеличить время тренировок», – подумал Кан, бросив взгляд на солдат на станции. – «Я не могу им доверять, но предыдущий спектакль должен был напугать их достаточно, чтобы они предупредили меня, когда грузовик будет готов».
Кан осмотрел свои руки. Сила, которую он только что продемонстрировал, лишила его дара речи. Он знал, что тренировок в последний месяц и работы в шахтах было недостаточно, чтобы дать ему такую мощь.
«Это все мана», – быстро пришел к выводу Кан. – «Техника визуализации не должна иметь к этой силе никакого отношения. Это может быть только ядро маны, форсированное ускорение его потока или и то и другое вместе».
Кан понял, как мало он знает о мане и насколько опасна эта энергия. Он тренировался чуть больше месяца, но уже видел значительные улучшения.
«У всех так?» – задумался Кан. – «Может быть, я талантлив или что-то в этом роде. Эти быстрые улучшения могут быть связаны даже с качеством ядра маны».
В конце концов Кан решил подавить свои вопросы и возобновить тренировку. Бессмысленно было тратить драгоценные часы на сомнения, которые он не мог разрешить. Глобальная Армия все равно скоро даст ему ответы.
Его внимание сосредоточилось на затылке, и несколько капель пота скатились с его лба, пока он ускорял поток маны. Кан освоил эту процедуру в последние дни и даже привык к покалыванию, которое ее сопровождало.
«Эй, парень», – в конце концов прервал медитацию Кана солдат.
Кан открыл глаза и заметил, что уже наступила ночь. Пришло время покинуть Трущобы, поэтому он без колебаний последовал за солдатом.
Перед станцией ждал грузовик. Это была одна из старых моделей, которая не могла подниматься выше десяти метров. У него даже были колеса на случай, если летательный механизм выйдет из строя.
Транспорт выглядел довольно грязным. Грязь и грунт покрывали его колеса и переднюю часть. Казалось, что грузовику недавно пришлось двигаться по земле.
«Надеюсь, эта штуковина не убьет меня до того, как я доберусь до учебного лагеря», – подумал Кан, забираясь в кузов грузовика, где простой брезент накрывал различные банки и бутылки.
«Зачем они вообще везут столько еды обратно на полигон, – задумался Кан. – Я думал, они там богатые».
Кан не успел погрузиться в свои мысли, потому что снизу контейнера раздался женский голос, который напугал его.
«В нашем соглашении говорилось, что я буду здесь одна!» – воскликнула молодая девушка с рыжими волосами и зелеными глазами.
Кан не знал, что ответить, но и не перестал залезать в грузовик. Он даже подвинул банки и соорудил неудобное подобие стула под гневным взглядом девушки.
«Планы изменились», – ответил солдат, запечатывая брезент и запирая Кана и девушку внутри контейнера. – «Не пытайтесь открыть это, пока грузовик в воздухе».
Кан медленно повернулся к девушке и достал банку из своего рюкзака. Искренняя улыбка появилась на его лице, когда он протянул еду своей попутчице.
«Это острая курица», – вежливо сказал Кан. – «Я могу поделиться, если ты скажешь мне свое имя».
Девушка даже не удосужилась ответить. Она фыркнула, прежде чем отвернуться в свой угол контейнера и замолчать.
http://tl.rulate.ru/book/130874/5791542
Готово:
