Далее идет эффект три —
【Возможность искусства: Искусство связано с мышлением, и в большинстве случаев оценка произведений искусства никогда не имеет единственного ответа. Отныне вы можете многократно использовать навык оценки живописи и каллиграфии на одном и том же произведении, и вы постепенно начнете видеть то, чего не могли видеть изначально. Все то, что является истинным, ложным, кропотливым, притворным…】
【Одно произведение содержит разные возможности. В картине, окруженной толпой в Лувре, кто-то может увидеть лишь бледность. А может быть, случайный детский рисунок в глазах родителей — это лучшее произведение в мире.】
【Чем глубже вы понимаете, тем больше вы видите.】
Светофор сменился с красного на зеленый.
Гу Вэйцзин нажал на педаль газа, и желтый POLO медленно поехал по улице.
«Чем больше ты знаешь, тем больше ты видишь» — Гу Вэйцзин ехал в потоке машин, размышляя над смыслом этой фразы.
В последние несколько месяцев, каждый раз, когда он встречал особенно интересное произведение, или, наоборот, особенно скучное, Гу Вэйцзин применял к нему навык оценки живописи и каллиграфии.
Иногда, независимо от того, было ли произведение интересным или нет, просто по велению сердца, с научным духом Фабра, наблюдающего за насекомыми, Гу Вэйцзин все равно применял навык оценки живописи и каллиграфии.
Так он ехал на своей машине, проезжая по городским улицам и переулкам.
В выходные, когда не было дел, Гу Вэйцзин неторопливо ехал на машине, доезжая до Мюнхена или даже Вены. В обычные дни Гу Вэйцзин также находил время, чтобы посетить различные художественные пространства вокруг.
Так он наблюдал, как полоса прогресса навыка оценки живописи и каллиграфии на системной панели продвигалась вперед, пока сегодня полностью не заполнилась.
Он побывал в нескольких известных выставочных залах на Музейном острове в Гамбурге, а также провел один за другим полдня на дешевых блошиных рынках.
Хорошие произведения, плохие произведения — за это время Гу Вэйцзин видел слишком много.
В конце концов, Гу Вэйцзин начал задавать себе вопрос: что же такое хорошее произведение?
Произведения, выставленные в музее, — это хорошие произведения, а те, что на блошином рынке, — плохие.
Это общепринятое социальное восприятие.
Возможно, люди не будут прямо выражать такие взгляды вслух, им будет казаться, что это слишком меркантильно, но это, кажется, некое общепринятое и поддерживаемое всеми социальное подсознание.
Гу Вэйцзин крайне редко видел, чтобы кто-то критиковал произведения, хранящиеся в великолепных музеях, в то время как в небольших галереях и даже на блошиных рынках такое случалось часто.
Это, безусловно, связано с тем, что произведения, которые могут быть включены в музейные коллекции, часто проходят строгий многоступенчатый отбор, а также с психологией людей.
Но если использовать эту рамку для оценки качества всех произведений, это покажется очень абсурдным.
Тогда люди обнаружат, что «Подсолнухи» Ван Гога 1890 года — это крайне плохое произведение. А сто лет спустя, в 1990-х годах, «Подсолнухи» могут быть лучшим произведением в мире.
И это совершенно одна и та же картина.
Основываясь на совершенно той же логике, тот, кто может провести персональную выставку в крупном художественном музее, — хороший художник, а тот, кто не может, — плохой художник. Произведение, которое продается за баснословные деньги на аукционах Christie's или Sotheby's, — хорошее произведение, а то, что остается без внимания на блошином рынке, — плохое… И так далее, и так далее, все эти критерии оценки, кажется, не могут точно определить разницу между «хорошим» и «плохим».
Итак, мазки, свет и тень, цвет, перспектива...
И даже эмоции?
Эти вещи ближе к объективному и относительно стабильному стандарту: хорошие мазки — это хорошо, плохие мазки — это плохо, если перспектива изображена достаточно точно, значит, она достаточно точна, если форма деформирована, значит, она деформирована.
Будь то «Подсолнухи» 1890 года или «Подсолнухи» 1990 года, в этом отношении между ними не будет никаких изменений.
Если само произведение искусства хорошо сохранилось и не имеет физических повреждений, то в обозримом будущем, в 2090 году, это все равно будут те же «Подсолнухи».
Не зависит от Яо, не погибает от Цзе.
Оценка, данная ранее методом идентификации живописи и каллиграфии, также не зависела от Яо и не погибала от Цзе.
Она не менялась из-за личных субъективных эмоций Гу Вэйцзина.
Это была бомба, тяжелый молот, который с непреодолимой силой взрывался, разрывая мазки, свет и тени на всей картине на тысячи осколков, позволяя Гу Вэйцзину тщательно разбирать, по крупицам оценивать и копировать.
Но.
Эта точная система оценки, похоже, все еще не работает перед некоторыми произведениями искусства.
Некоторые работы просто не имеют мазков, в них нет ничего, что могло бы «взорвать» метод идентификации живописи и каллиграфии.
Передаваемые ими эмоции также ближе к абстрактным идеям, чем к личной любви и ненависти.
Они представляют собой совершенно иное состояние по сравнению с традиционными произведениями искусства.
Например, разница между «Фонтаном» Дюшана и «Источником» Энгра.
Система оценки мазков эффективна для Энгра, но для Дюшана она будет очень странной.
Бесчисленные деятели искусства со слезами на глазах заявляют, что «Фонтан» Дюшана, возможно, является величайшим и наиболее впечатляющим произведением искусства во всем западном искусстве двадцатого века.
А этот так называемый великий «Фонтан» — это всего лишь мужской писсуар, который принес Дюшан, и теоретически он ничем не отличается от любого писсуара в любом туалете мира.
Гу Вэйцзин может с гордостью сказать, что он должен иметь определенное право голоса в мужских туалетах.
Количество раз, когда он ходил в мужской туалет, скорее всего... ладно, не нужно никаких «скорее всего», он на сто процентов уверен, что количество раз, когда он ходил в мужской туалет, больше, чем количество раз, когда он ходил в художественную галерею, и, конечно, больше, чем количество раз, когда он использовал метод идентификации живописи и каллиграфии.
В этом деле он был экспертом!
Гу Вэйцзин видел одноклассников, которые с глубокой привязанностью хвалили Дюшана.
Но до сих пор, в этой модели с тысячами образцов, Гу Вэйцзин еще не видел, чтобы кто-то в туалете бросался обнимать писсуар и плакал от умиления.
Если однажды он действительно войдет в туалет и увидит, как кто-то обнимает писсуар и громко плачет от умиления, восклицая: «Ах, какое великое произведение!».
Самой вероятной реакцией Гу Вэйцзина будет не броситься к этому необыкновенному гению искусства, чтобы познакомиться и подружиться.
Скорее всего, он развернется и убежит.
«Этот мир так опасен!»
И те картины минимализма.
Суть дадаизма и минимализма почти противоположна: один полон личного эмоционального выражения, другой стремится отделить все эмоциональные выражения, чтобы искусство вернулось к объективности, рациональности и порядку.
В то же время, произведения, созданные этими двумя направлениями, при рассмотрении под определенным углом, могут иметь некоторую степень сходства.
Столкнувшись с различными произведениями искусства, будь то плакат, только что подобранный из мусорного бака, или картина с несколькими мазками, несколькими цветовыми пятнами, или даже просто белый холст, анализ мазков, света и тени выглядит совершенно глупо.
Почему же они все еще считаются хорошими произведениями?
Это зависит от того, как вы определяете понятие «хорошо».
Пытаться доказать величие «великих» произведений, которые критики превозносят до небес, тоже очень скучно.
Это вовсе не хорошее произведение, критики говорят чушь, а художники рисуют чушь — это тоже один из ответов.
Возможно, это даже лучший ответ, чем после выставки бежать в туалет и плакать, обнимая писсуар в мужском туалете.
Но они, безусловно, очень важные произведения в истории искусства.
Что же на самом деле изображает живопись?
Гу Вэйцзин постоянно размышлял над этим вопросом.
Это мазки, цвета, свет и тень, или это отношение и дух? Многие деятели искусства на протяжении истории имели разные мнения по этому поводу.
Некоторые люди считают, что все эти мазки, свет и тени — полная чушь.
Не только это чушь, но и то, что произведение искусства должно быть сделано художником вручную, тоже чушь.
Это ложь, сотканная обществом, сознательно сакрализирующая произведения искусства.
«Не обманывай себя, братан, все это фальшивка».
Гу Вэйцзин раньше пренебрежительно относился к этому утверждению.
Теперь.
Когда Гу Вэйцзин сам стал так называемым «мастером», и одна из его работ была продана за миллион фунтов стерлингов, Гу Вэйцзин, наоборот, начал думать, что слова этих людей, возможно, не лишены смысла.
【Painting is a skill, not a gift.】
Живопись — это навык, а не дар. По сути, стать художником не более благородно, чем стать сапожником, и не требует больше вдохновения.
Просто некоторым счастливчикам удается заработать на этом очень, очень, очень много денег.
Вот и все.
Гу Вэйцзин действительно вложил много сил в художественную выставку, он постоянно оттачивал свое мастерство, извлекал вдохновение, вкладывая все свои силы и дух в холст.
И он действительно добился успеха.
Беспрецедентного успеха.
Когда та работа из Фодецзяо лежала на его столе, когда за последние полгода он увидел столько успешных, и столько, столько, столько неуспешных и очень неуспешных работ.
В его сердце прозвучал голос, спрашивающий его самого.
«Пожалуйста, не обманывай себя, братан, твоя картина продается за миллион фунтов стерлингов действительно потому, что она полна вдохновения, и техника настолько искусна?»
Что такое «искусство»?
Насколько важно само «искусство» на этом арт-рынке, который его окружает?
Гу Вэйцзин нарисовал хорошую работу, поэтому работа Гу Вэйцзина была продана по очень высокой цене — раньше молодые художники верили, что это предложение содержит две структуры.
Они все реальны, и они являются взаимно достаточными и необходимыми условиями.
Нет.
Теперь Гу Вэйцзин обнаружил, что ошибся.
«Гу Вэйцзин нарисовал неплохую работу».
«Следовательно».
«Работа Гу Вэйцзина была продана по очень высокой цене».
Это предложение на самом деле содержит три элемента, и только два из них являются истинными.
Он действительно нарисовал работу, которую считал хорошей, и она действительно была продана по очень высокой цене. Оба эти факта были проверены в реальном мире.
Но «следовательно» — слово «следовательно» может быть неверным.
Правда может заключаться в том, что эти два события просто произошли одновременно, поэтому Гу Вэйцзин ошибочно полагал, что между ними существует какая-то причинно-следственная связь.
Словно древняя симпатическая магия.
Тысячи лет назад кто-то случайно поджег пучок полыни, и как раз тогда пошел сильный дождь, сверкали молнии и гремел гром.
И вот.
Люди искренне верили, что существуют люди, называемые шаманами, которые могут общаться с небесами и обладают силой вызывать гром и дождь.
На самом деле, сколько полыни вы сожгли, какой танец Нуо вы танцевали в поту у костра, использовали ли вы головы куриц, свиней или быков для жертвоприношения, или, если жертвоприношение не удалось, вождь, опасаясь разгневать небеса, приказал бросить шамана в костер.
Это не имеет прямого отношения к тому, пойдет ли дождь.
Это независимые события.
Господу все равно.
Дали в старости страдал болезнью Паркинсона, не рисовал, а только усердно практиковался в каллиграфической подписи на работах, написанных за него другими, что нисколько не мешало ему быть великим маркизом. Это не уникальная техника Дали, а прекрасная традиция, история которой восходит к Средневековью и проходит через всю историю западного искусства, присутствуя у художников каждой эпохи.
Что же такое «искусство»?
Даже всемогущая система не смогла дать Гу Вэйцзину точного ответа.
Она лишь сказала Гу Вэйцзину:
«Эй».
«Одно и то же произведение».
«Чем больше ты узнаешь, тем больше ты увидишь».
Гу Вэйцзин посмотрел на последние два пояснения к технике оценки живописи и каллиграфии.
[Требования к экипировке: более двенадцати лет опыта в изучении искусства, оценке или критике искусства, каждое использование навыка расходует 100 очков свободного опыта, без времени восстановления.]
После обновления системы количество свободного опыта, расходуемого при использовании, также удвоилось по сравнению с предыдущим.
К счастью.
По сравнению с тем, когда он только получил этот навык и продавал иллюстрации по 10 долларов в интернете, состояние Гу Вэйцзина также удвоилось, и его рост состояния нельзя описать просто как удвоение, возможно, оно увеличилось в десять тысяч раз.
Он не чувствовал большого давления от расхода 100 очков свободного опыта за раз.
Последнее примечание было единственным, что совершенно не изменилось после обновления навыка по сравнению с тем, что было до обновления:
[Одна душа поглощает чувства другой души, чтобы обогатить себя, а затем возвращает миру более богатые чувства.]
—
Машина остановилась перед двухэтажным домом.
Гу Вэйцзин, держа в руках картину, только что взятую из кофейни, вошел в дом и поднялся по лестнице на второй этаж. В этой вилле изначально было две хозяйские спальни и одна гостевая.
После того как она была выделена Гу Вэйцзину школой, ему не нужно было столько спален, поэтому он превратил гостевую комнату в небольшую кладовку.
Он поставил эту картину рядом с акварелью.
Акварель рядом не была работой самого Гу Вэйцзина, а была картиной его дедушки Гу Тунсяна.
Казалось, карьера его дедушки переживала вторую весну.
За последние три года прогрессировал не только Гу Вэйцзин. Взять, к примеру, акварель: эта картина полностью пронизана зрелой и жесткой атмосферой, а уровень техники явно достиг почти профессионального третьего уровня.
Будь то скорость прогресса или мастерство живописи, он ничуть не уступает многим студентам Академии изящных искусств.
Учитывая возраст старика Гу, это действительно очень преувеличено.
Всякий раз, когда Гу Тунсян думал о том, что в его возрасте он все еще каждый день усердно учится и практикуется, как будто "подвешивая голову за волосы и колючи бедро шилом".
Гу Вэйцзин чувствовал, что во многих отношениях он действительно намного уступает своему дедушке.
http://tl.rulate.ru/book/130667/8475298
Готово:
