"Знаешь, почему я решил отправить Гу Тунсяна (Ку Тунсяна) в Сингапур, Хэнкс?"
На лице Эрмеса III появилась немного застенчивая улыбка, словно неловкий воспитатель детского сада, спрашивающий у детей, сколько будет "1+1".
"Он дедушка Гу".
Хэнкс, которого дядя уже приучил к порядку, не стал пускаться в рассуждения и выбрал самый безопасный ответ.
"Очевидно".
Эрмес III покачал головой, он всё ещё был недоволен этим ответом.
"Очевидно. Он дедушка Гу, это может сказать любой". Он немного отодвинул офисное кресло назад, со стуком положил ноги на стоящий перед ним стол из массива дерева, а затем кивнул подбородком в сторону стены.
"Смотри?"
Эрмес III был невысокого роста, но ноги у него были короткие.
Таким он был и в молодости.
Хэнкс уставился на висящую на стене фотографию из новостей о мужском региональном турнире по сквошу прошлого века, представляя, как тот изо всех сил бегал по корту на своих коротких ногах, пытаясь отбить мяч.
Эта сцена была довольно забавной... как пудель, изо всех сил старающийся участвовать в соревнованиях для домашних животных.
"Потому что вас тронул неукротимый боевой дух старого мистера Гу".
Хэнкс ломал голову.
"Что за чушь, при чём тут это, я говорю о картине "Женщина в саду" на стене, ты ещё не понял? Я хочу, чтобы он был нашим Ренуаром!"
Эрмес III недовольно нахмурился и указал пальцем на раму картины.
Какой же тупой.
Если бы Хэнкс не был его дальним племянником, он бы и не стал давать ему никаких подсказок, если бы подчинённый не успевал за его темпом.
"О-о-о".
Хэнкс понял, что ошибся.
Он поспешно перевёл взгляд, убрав его с настенного памятного кубка по сквошу и сертификата MBA Гарварда, и остановил его на раме картины маслом на стене офиса.
"Женщина в саду" - автор Пьер Огюст Ренуар.
Не подделка.
Настоящий оригинал.
Около двадцати лет назад другая картина из этой же серии была продана на аукционе Christie's за 17,8 миллиона долларов, а та, что висит на стене у Эрмеса III, больше по размеру и просто висит прямо на стене офиса.
В этом и заключается сила старых, ведущих галерей.
Они слишком долго вращаются в мире искусства, некоторые произведения искусства, которые они приобрели в прошлом, по каким-то причинам не были проданы, или коллекции, полученные предками по счастливой случайности, теперь, с общим ростом рынка, стоят астрономических денег.
Продай пару таких картин, и галерея сможет покрыть убытки за несколько лет.
Сейчас в этом здании штаб-квартиры эта картина, возможно, стоит дороже, чем земля под ним.
"Я однажды встречался с господином Ренуаром. Мой двоюродный дед был с ним знаком, эту картину он получил по дружеской цене, когда тот уехал в Америку во время Второй мировой войны, тогда она стоила всего 5000 франков. Доходность инвестиций превысила миллион процентов, в мире больше нет таких выгодных инвестиций, не так ли?" - вспоминал Эрмес III. - "В то время у галереи Эрмес ещё был отдел кино, когда я был маленьким, я ездил в Беверли-Хиллз, мой отец похлопал меня по плечу перед господином Ренуаром и сказал: "Жан, это мой сын, Лео, я назвал его в честь своего отца"".
Ренуар, о котором говорит Эрмес III, конечно, не тот, кто написал "Женщину в саду".
Мастер импрессионизма Ренуар умер в начале двадцатого века.
Он говорит о его сыне, знаменитом французском режиссёре Жане Ренуаре, в некотором смысле, влияние младшего Ренуара в мире кино, возможно, не слабее, чем влияние старшего Ренуара в мире живописи.
Жан Ренуар получал награды Венецианской биеннале в области кино, а также получал крупные литературные премии за биографию, которую он написал о своём отце.
"Я до сих пор помню, как он поднял с лужайки листок".
"Не стремись к совершенству, сказал он мне, так говорил ему его отец -"
Эрмес III словно сорвал пальцами несуществующий листок: "Слишком совершенные вещи - это мёртвые вещи. Видишь эти дыры? Это доказательство того, что свет прошёл сквозь жизнь".
"Великий художник Ренуар для меня был всего лишь призрачным именем, но благодаря его рассказу, образ этого человека стал близким и естественным".
"Люди всегда могут увидеть в младшем поколении тень старшего поколения и учителей".
"Старший Ренуар, младший Ренуар, старший Гольбейн, младший Гольбейн. Старший Брейгель, младший Брейгель. Старший Беллини, младший Беллини, старший Бах, младший Бах... Дедушка и внук, отец и сын, мастер и ученик. Ученик растёт под защитой и влиянием старшего поколения и мастера, добивается успеха. А люди, благодаря художественному стилю и воспоминаниям ученика, могут реально почувствовать тень старшего поколения, получить полный образ человека".
"Взаимное влияние, взаимное достижение".
"Было бы неплохо добавить к этим именам пару старшего Гу и младшего Гу, не так ли? Я вижу образ Огюста Ренуара через Жана Ренуара. Эти интервью в СМИ также могут позволить людям увидеть настоящего Гу Тунцзина (Ку Тунцзина) через описания Гу Тунсяна (Ку Тунсяна) - "
- задумчиво сказал Эрмес III.
Хм.
Хэнкс дёрнул уголком рта.
Почему, когда дело доходит до пары старшего Гу и младшего Гу, отношения с вышеупомянутыми именами, прославившимися в истории европейского искусства, кажутся совершенно противоположными?
Кто из этих дедушки и внука "старший Гу"?
"Гу Тунцзин (Ку Тунцзин) слишком молод".
Эрмес III почесал подбородок.
"Слава в юном возрасте, участие в международной биеннале в восемнадцать-девятнадцать лет, публикация важных исследовательских работ. Большинство судей не испытывают сильной эмпатии к таким людям. Это просто ещё одна история о славе в юном возрасте, далёкая от реальности. Напротив, Гу Тунсян (Ку Тунсян), у него обычная карьера. Он боролся до шестидесяти-семидесяти лет, и всё ещё оставался маленьким художником. Не голодал, но и не добился большого успеха. Нельзя сказать, что у него всё плохо, но и не сказать, что хорошо. Его рассказ о своей жизни может вызвать больше сочувствия у публики".
"Многие старые судьи и критики примерно одного возраста с Гу Тунсяном (Ку Тунсяном). Если он произведёт хорошее впечатление, возможно, многие судьи будут смотреть на Гу Тунцзина (Ку Тунцзина) как на подающего надежды молодого человека. Это совершенно другое чувство, чем когда ты смотришь на счастливчика, которому завидуешь и ненавидишь".
"Даже если Гу Тунцзин (Ку Тунцзин) сам будет говорить о себе хорошее, это не даст такого эффекта. Именно такая помощь в новостях нужна Гу Тунцзину (Ку Тунцзину) сейчас. Конечно, это также причина, по которой я не могу повлиять на мнение такого журнала, как "Живопись маслом"".
Эрмес III улыбнулся.
"И? С точки зрения выгоды, мы подписали с Гу Тунсяном (Ку Тунсяном) долгосрочный контракт, продвигать его - значит продвигать себя, эта услуга не будет напрасной".
"Разве мы не подписали контракт и с Гу Тунцзином (Ку Тунцзином)?" - Хэнкс был немного смущён.
"Разве у Таннинга нет контракта с CDX? Разве Хёрст и Гагосян не являются золотым дуэтом в мире искусства?" - с улыбкой спросил Эрмес III.
Редкий случай.
На этот раз Хэнкс успел за темпом Эрмеса III.
Хёрста и Гагосяна когда-то называли золотым дуэтом англо-американского мира искусства, ходили слухи, что Хёрст смог подняться на вершину самого коммерчески ценного из ныне живущих художников, и Гагосян сыграл в этом решающую роль.
Но после того, как Хёрст достиг пика коммерческой ценности, появились слухи о его расставании с Гагосяном.
Таннинг подписала контракт с CDX, когда ей было 20 лет.
Сейчас они сотрудничают уже более двадцати лет, можно сказать, что вся её карьера прошла в рамках системы галереи CDX.
Однако.
Она тоже собирается открыть свою собственную галерею.
Некоторых людей невозможно ограничить, им не нравятся золотые дуэты, им не нравятся ограничения галереи, они хотят сами решать свою судьбу.
Хэнкс просто не понимал.
Эрмес III имел в виду, что он считает, что Гу Тунцзин (Ку Тунцзин) в будущем, возможно, тоже сможет достичь такого уровня, и не сможет долго сотрудничать с галереей Эрмес.
Или он говорил, что Гу Тунцзин (Ку Тунцзин) очень влиятелен, и ему не так уж нужна помощь галереи. Продвижение и пиар, которые галерея может ему предоставить, будут лишь вишенкой на торте, лучше уж "помочь в трудную минуту" его деду Гу Тунсяну (Ку Тунсяну).
В любом случае.
Хэнкс не ожидал, что Эрмес III так высоко его оценит.
"Отправить Гу Тунсяна (Ку Тунсяна) туда для продвижения - это моя помощь ему. С другой стороны, если Гу Тунцзин (Ку Тунцзин) действительно окажется замешан в каком-нибудь большом скандале, который невозможно будет скрыть. Через Гу Тунсяна (Ку Тунсяна) как посредника будет очень удобно попросить эту парочку дедушки и внука уйти", - в глазах Эрмеса III появился холодный блеск.
"Это действительно мудрое решение! Мы не проиграем ни в том, ни в другом случае".
Хэнкс подбодрил босса: "Очень решительно".
Кто бы мог подумать.
Эрмес III горько усмехнулся: "Нет, Хэнкс, ты ошибаешься. Я не знаю, можно ли назвать это мудрым решением. Но это не то решение, которое можно назвать решительным".
"Оно совсем не решительное".
Полный мужчина задумался за столом.
Иногда, глядя на финансовые отчёты галереи, Эрмес III чувствовал себя отчаявшимся игроком в техасский холдем, которых часто можно встретить за покерным столом.
Каждая карта просчитана до мелочей, но он всё равно проигрывает.
В последние годы у галереи не было никаких огромных убытков.
Оглядываясь назад, кажется, что он не ошибся ни в одном своём решении, но галерея всё равно несёт убытки, истекает кровью, пока долги медленно не вырастают до небес.
Можно сказать, что в последние годы галерее Эрмес не везло.
Но почему некоторые галереи добились большего успеха?
Эрмес III действительно не бездарный руководитель, он просто всё очень чётко просчитывает, он хочет, чтобы всё было идеально.
Он не верил в Дейка Аллена, сократил масштаб выставки, но всё же организовал ему персональную выставку в Абу-Даби.
Если бы он вообще отменил выставку, даже если бы полностью рассорился с ним, не было бы нынешнего бардака.
Если бы он тогда действительно, как тот и хотел, потратил десять или даже двадцать миллионов долларов на создание грандиозной выставки века, возможно, галерея Эрмес обанкротилась бы и стала посмешищем для всего мира.
Но разве не было бы тогда хоть малейшего шанса на успех?
Эрмес III раньше многих других почувствовал опасность плана "Муза" сэра Брауна.
Он и отправил подарки и поздравительные открытки, и под предлогом выставки Дейка Аллена пропустил грандиозное появление сэра Брауна на Европейской художественной ассоциации.
Оглядываясь назад.
Он принял очень мудрое решение.
Но что?
Если бы он был готов открыто встать на сторону семьи Ирены, разве эта мисс Ирена не оставила бы немного места для его галереи в репортаже? Если бы он тогда действительно заложил всё, что у него есть, и твёрдо поддержал сэра Брауна, разве сэр Браун не смог бы отказать ему в его просьбе?
Даже Гу Тунцзин (Ку Тунцзин).
Заранее узнав, что он, возможно, станет последним учеником Цао Сюаня (Тсао Сюаня)... Эрмес III невольно подумал, что если бы на его месте был предок, который более ста пятидесяти лет назад основал эту галерею, начав с уличной торговли подержанными художественными принадлежностями, он бы точно не стал устраивать никаких пари и пытаться привязать его к галерее Эрмес.
Либо не подписывать.
Либо сыграть по-крупному, сразу же организовать ему самую лучшую художественную выставку.
Включая это дело -
"Если бы здесь был Эрмес I. Он считает, что в этой статье есть проблемы. Я не знаю, разорвал бы он немедленно контракт с Гу Тунцзином (Ку Тунцзином), или..."
Мужчина запнулся.
"- полетел бы в Сингапур в образе спасителя. Заложил бы всё, что у него есть, чтобы сразиться с журналом "Живопись маслом" до конца, схватил бы за шиворот и вытащил бы Гу Тунцзина (Ку Тунцзина) из беды. Нет, не только это, я видел эту картину "Шум мира". Если бы он решил участвовать, он бы, наверное, боролся за золотую награду выставки для него? Я слышал, что галерея CDX вложила немало ресурсов, чтобы получить эту награду в этом году?"
"Хе".
Он повернул голову.
Усмехнулся.
На мгновение на лице этого, казалось бы, немного сдержанного и застенчивого пожилого мужчины промелькнуло воодушевление руководителя старой супергалереи.
Галерея Эрмес была свидетелем взлётов и падений всего рынка современного искусства.
Если уж играть по-крупному.
Не говоря уже о галерее CDX, даже сэру Брауну пришлось бы несладко.
Но это было лишь на мгновение.
Выражение лица Эрмеса III снова стало унылым.
Его предок был из тех, кто либо проигрывал всё до нитки, либо выигрывал всё.
Он не такой, ему нужно слишком о многом думать.
Даже ради Дейка Аллена, главного художника галереи, Эрмес III не стал бы рисковать всем в борьбе с журналом "Живопись маслом".
Что уж говорить о новичке, с которым подписан только предварительный контракт?
Мужчина за столом бессильно махнул рукой.
"Пусть всё идёт, как идёт, делай всё по плану, если будут какие-то новости, докладывай мне напрямую".
Хэнкс развернулся и вышел.
Когда агент закрывал дверь, он заметил, что дядя Лео сидит в кресле, уставившись отсутствующим взглядом на оригинал стоимостью в несколько десятков миллионов долларов, висящий на стене.
......
"«Женщина в саду», эта картина произвела фурор на Парижском салоне".
Эрмес III был немного рассеян.
"Если однажды на стене вместо этой картины будет висеть «Шум мира». Какой-нибудь руководитель галереи Эрмес будет сидеть здесь и рассказывать другим, как семья Эрмес была близка с художником, как Эрмес III помог Гу Тунцзину (Ку Тунцзину) получить золотую награду Сингапурской биеннале. И как он повёз его на встречу с семьёй Гу Тунцзина (Ку Тунцзина), и услышал рассказ Гу Тунсяна (Ку Тунсяна) о внуке..."
"Как хорошо".
Эрмес III улыбнулся.
Это, возможно, означало бы, что галерея Эрмес сможет процветать ещё полвека.
Он снова покачал головой.
"Дитя, но чтобы я помог тебе, ты должен сначала помочь себе сам".
"Сначала нужно благополучно пройти интервью с "Живописью маслом". Только тогда ты будешь иметь право говорить со мной о том, будет ли галерея Эрмес вкладывать ресурсы в твою выставку".
"Не сейчас. Галерея Эрмес не может позволить себе больший риск".
http://tl.rulate.ru/book/130667/5812635
Готово:
