"Конец влюблённости — это начало любви".
— Сакаи Кацуко.
—
Как маленькая Жасмин должна ходить в школу и получать медицинскую помощь. Как маленький Будао должен ходить в школу и получать медицинскую помощь. Как дети в приюте должны ходить в школу и получать медицинскую помощь.
Можно ли поддерживать это в течение длительного времени, есть ли долгосрочный план на несколько лет.
Жасмин, благодаря хорошим отношениям с Гу Вэйцзином, пошла в одну из лучших начальных школ в этом районе, как она будет ладить с другими детьми в приюте?
Люди страдают не от бедности, а от неравенства.
Будут ли другие дети завидовать и обижаться на человека, который живёт рядом с ними, но ведёт совершенно другую жизнь?
Будут ли они из-за этого изолировать Жасмин, издеваться над ней?
Если предположить обратное.
Все живут в приюте, но Жасмин была выбрана Гу Вэйцзином и мисс Сакаи в качестве модели для картины —
Будет ли она из-за этого преисполнена чувства превосходства?
Будет ли она смотреть свысока на других детей?
Не превратится ли она из-за этого из изолированной в ту, кто изолирует других, издевается над другими?
Всё это может произойти, и даже происходит.
Нет сказочного совершенства, есть лишь бледная, банальная беспомощность реальности.
Бледность и банальность, скорее всего, и есть истинное лицо жизни.
Гу Вэйцзин не знал, существует ли на свете идеальное место, полное гармонии и радости, как в сказках, но если оно и есть, то уж точно не приют в трущобах нестабильного региона.
Гу Вэйцзин когда-то думал, что помощь приюту — это очень просто.
Ему нужно лишь щедро выделить со своего счёта некоторую сумму, и все дети расплывутся в невинных улыбках, и все заживут более счастливой, более благополучной жизнью.
Когда он действительно вошёл в приют, молодой человек понял, насколько наивным он был.
Всё совсем не так!
Добрые дела должны быть как тёплое, ласковое солнце, которое встаёт каждый день, а не как остатки торта, которые вы иногда бросаете в миску своему питомцу, чтобы он поласкался к вам.
Их суть — любовь, резонанс.
Разделение радости и горя.
Если небрежно бросить остатки торта в миску, А-Ван-король даже есть не станет, не говоря уже о живых детях.
— Как хорошо, — Сакаи Кацуко пристально смотрела на Гу Вэйцзина, а затем тихо сказала. — Вэйцзин, ты всегда был очень любящим человеком, любил что-то или кого-то долго и преданно, не обращая внимания на трудности и на то, чего тебе это будет стоить.
Гу Вэйцзин тоже смотрел в глаза Сакаи Кацуко.
Спустя долгое время.
Он тихонько улыбнулся.
— Это не твоя вина, Кацуко, с самого начала это не должно было иметь к тебе никакого отношения, — Гу Вэйцзин опустил голову, откинулся на спинку стула и уставился на стакан в руке. — И помощь Жасмин для меня уже не чистая благотворительность. Она сестра дяди Алая…
С того дня, как Гу Вэйцзин впервые вошёл в приют "Удача", дядя Алай всегда называл Жасмин своей сестрой.
Учитывая разницу в возрасте, у хромого сторожа точно не могло быть родной сестры возраста Жасмин.
Один — подставленный и посаженный в тюрьму полицейский по борьбе с наркотиками.
Другая — девочка с врождённым СПИДом.
Возможно, между ними была какая-то душераздирающая история, но дядя Алай не рассказывал, а Гу Вэйцзин не спрашивал.
— Она для меня тоже как родная сестра, — сказал Гу Вэйцзин.
— Может быть, даже более милая, — подхватила Сакаи Кацуко.
Гу Вэйцзин поднял глаза и посмотрел на Кацуко, он знал, что Кацуко говорит о его двоюродной сестре Гу Линь.
Девушка с невозмутимым видом пожала плечами, помешивая ложкой напиток в фарфоровой чашке, как будто эти слова вылетели не из её рта.
Молодой человек почувствовал, что аура Кацуко стала сильнее, чем раньше.
Немного похоже на её мать.
Прежняя тихая и нежная девушка, вероятно, не сказала бы таких колких слов.
— Помощь родной сестре не может считаться благотворительностью, — Гу Вэйцзин улыбнулся и продолжил по-английски: — Это часть семейных обязанностей, с которыми приходится сталкиваться в жизни.
— Тогда расскажи мне, что произошло после моего отъезда.
Сакаи Кацуко поправила чёлку и тихо вздохнула:
— Не скрывай, я знаю, что ты хочешь мне что-то сказать, и я тоже хочу знать всё, что произошло после того дня…
— Я слышала, что Хао-гэ оказался Чэнь Шэнлинем и сдался полиции, когда я увидела эту новость, я поняла, что это точно связано с тобой.
Гу Вэйцзин отпил из стакана.
— Да.
— В ту ночь, когда мы расстались, я позвонил Хао-гэ…
Голос молодого человека вернул их воспоминания к тому моменту, когда они расстались на берегу реки Янгон полмесяца назад.
За столиком в кафе.
Сакаи Кацуко рассматривала лицо парня напротив, его тонкие черты, изогнутые брови, чётко разделённые ресницы и спокойный, глубокий взгляд под ними.
Она словно вошла в тихое и глубокое озеро.
——
— Вот так всё и было. Я прилетел в Сингапур первым утренним рейсом вчера и не успел на открытие выставки.
Гу Вэйцзин откинулся на спинку стула и допил остатки напитка, сладость и терпкость несладкого лимонного сока смешались на языке.
— Коко уехала во Францию, говорят, чтобы продолжить заниматься танцами.
За исключением того, что было связано с котом-детективом, и того, что Коко просила его хранить это как "её личный секрет" и никому не рассказывать, Гу Вэйцзин рассказал Сакаи Кацуко всё, что произошло за последние полмесяца, слово в слово, ничего не скрывая.
Включая то, как Коко обнимала его в озере, и то, как утром в клубе "Сихэ" Коко поцеловала его в губы, спросила, любит ли он её, и Гу Вэйцзин ответил, что любит.
И даже о блокноте, в котором он должен был написать 100 причин, почему он любит Коко.
Всё, абсолютно всё, Гу Вэйцзин рассказал без прикрас.
Не приукрашивая.
Не нужно приукрашивать.
Это его истинное, возможно, уродливое лицо, его предательство их отношений.
Какими бы ни были его мотивы, когда он отправил Сакаи Кацуко сообщение о расставании в тот вечер. На следующий день он обнимался с другой девушкой — это факт.
Предательство есть предательство.
Неверность есть неверность.
Любые отговорки и оправдания — это бегство от собственных поступков.
Сакаи Кацуко, конечно, имеет право считать, что это недопустимо и неприемлемо.
Сакаи Кацуко, конечно, также имеет право знать правду.
У девушки напротив прекрасный характер, она обладает какой-то зеркальной утончённостью, но это не значит, что Гу Вэйцзин может считать её из тех, кого "обманывают ради её же блага".
Её зеркальная наивность, зеркальная незапятнанность, также зеркально чётко отражают лицо мужчины напротив.
Гу Вэйцзин причинил боль мисс Кацуко.
Обман не скроет боль.
Мистер Ленивец сказал, что позволить партнёру увидеть твоё истинное лицо, возможно, смелее, чем липко давать ему ложные, нереалистичные представления.
Обман лишь заставляет боль гноиться в гнетущей атмосфере, превращая свежую рану в застарелый нарыв, зреющий под одеялом.
— Я не буду притворяться, что мне всё равно, что всё это произошло, — Сакаи Кацуко провела пальцем по стенке фарфоровой чашки.
Безразличным людям всё равно.
Ей не всё равно.
— Но я должна сказать, что Коко всегда была очень смелым человеком, смелее меня, — Сакаи Кацуко добавила взглядом… по крайней мере, смелее, чем я была раньше.
Девушка хотела бы, чтобы всего этого не произошло, и она восхищается смелостью другой, эти два чувства никак не противоречат друг другу.
Кацуко посмотрела на своё отражение в воде в чашке.
— Любовь заставляет чувствовать себя всемогущим.
Гу Вэйцзин молча поднял пальцами кусочек брокколи из одноразового контейнера и поднёс ко рту А-Вана.
Полосатый кот, уткнувшийся в куриную грудку, гордо поднял подбородок и не обратил на него внимания.
Молодой человек упрямо держал брокколи на ладони, прямо перед круглой мордой А-Вана.
А-Ван поколебался и с рычанием съел её.
Как эта сцена выглядит с точки зрения кота?
Овощи обычно не входят в рацион многих кошек.
Возможно, в глазах кота это выглядит как кусок коры, который легче жевать, не более того.
Что, по мнению А-Вана, он ему скормил — овощ семейства крестоцветных в ботаническом смысле? Или какую-то странную конфету… или подозрительный сгусток?
Когда А-Ван проглатывает комок растительной клетчатки с запахом травы, которого нет в его списке еды, знает ли он, что это невкусно, но полезно для его здоровья?
Не боится ли он, что это какой-то яд?
Когда А-Ван хватает с ладони молодого человека лист, что заставляет его проглотить его — бесстрашный дух еды кота-короля или его бесстрашное доверие и любовь к нему?
— Какая загадка, — подумал про себя молодой человек.
Карточка знаний "Чтение мыслей питомцев" дала ему смутное представление о том, как понимать настроение кошек и собак, но Гу Вэйцзин, опустив голову и уставившись в имбирные зрачки полосатого кота, с удовольствием уплетающего еду, понял, что всё ещё не может угадать мысли А-Вана, когда тот проглотил цветную капусту.
Понимание мышечных линий позволяло Гу Вэйцзину точно изобразить на бумаге радость и печаль человека по выражению его бровей и глаз.
Подняв голову и посмотрев в сиреневые зрачки напротив, Гу Вэйцзин понял, что всё ещё не знает, что он на самом деле видит.
Волны миндального чая отражались в глазах Сакаи Кацуко, как чёрные лодки, плывущие по поверхности воды в ботаническом саду.
— Мы оба выросли, Гу-кун.
— внезапно печально сказала Сакаи Кацуко. — Когда приходит страсть, людям кажется, что они владеют миром. Ты с лёгкостью думаешь, что нашёл свою судьбу, всё идеально, всё так совпало. На свете восемь миллиардов человек. Ты встретил человека, взял его за руку и случайно подумал, что он единственный в этом мире.
— Во многих случаях ты влюбляешься не в человека, а в желание любить, в пустой призрак в своей голове.
Сакаи Кацуко нежно выдохнула.
— Я родилась в семье художников, с детства я видела много старших, у которых были очень несчастливые отношения и браки. Он или она влюблялись в человека, считали его идеальным, ангелом из снов. Они влюблялись с молниеносной скоростью, женились с молниеносной скоростью, а потом…
Девушка горько усмехнулась.
— Разводились с молниеносной скоростью.
Гу Вэйцзин догадался об ответе.
Кацуко кивнула:
— Да, брак мог продлиться меньше полугода. Два человека, которые когда-то так любили друг друга, становились врагами в суде или переставали общаться навсегда. У меня был дядя, который жаловался моему отцу на плохой художественный вкус своей бывшей жены, называя её деревенской простушкой без какого-либо вкуса.
— Знаешь, что самое интересное? — Сакаи Кацуко подняла глаза и посмотрела на Гу Вэйцзина.
— На самом деле его бывшая жена не простушка? — сказал Гу Вэйцзин.
— Да, его бывшая жена — модель из Милана, она была на обложке модного журнала "Seventeen" издательства "Сюэйся".
Сакаи Кацуко кивнула и покачала головой:
— Но это не главное, что я хотела сказать.
— Главное, что всего год назад я слышала, как тот же дядя говорил моему отцу, что собирается поехать в свадебное путешествие на Мальдивы со своей невестой. Он сказал, что встретил "правильного" человека, что эта женщина для него как моя мама для моего отца. Она — муза, вдохновляющая его, без неё он не может жить, и они обязательно будут счастливы вместе всю жизнь.
— Всего за год. Дядя остался тем же дядей, женщина осталась той же женщиной. Только статус сменился с невесты на бывшую жену. Идеальная муза, вдохновляющая его, превратилась в деревенскую простушку без какого-либо художественного вкуса, от которой его тошнит.
— Гу-кун, ты понимаешь? Они ведь женились не из-за денег или имущества. В тот момент, когда они молниеносно поженились, они действительно думали, что встретили свою судьбу. Но когда искра страсти угасла и проявилась истинная сущность жизни, они поняли, что на самом деле никогда не любили друг друга.
Сакаи Кацуко помолчала.
Она вынесла вердикт.
— В конце концов, им просто нравилось заблуждение "влюбиться в кого-то", как в мифе о прекрасном греческом юноше, который без памяти влюбился в своё отражение в воде.
— Их взаимная симпатия, естественно, тоже была ложной, пьяным сном.
Гу Вэйцзин был заражён печальной атмосферой слов Сакаи Кацуко.
Радость в её словах была как пепел от сгоревшей страсти, который развеивается ветром, превращаясь в призрачный дым.
— Мисс Сакаи, на самом деле я никогда не был таким, каким вы меня представляли…
Гу Вэйцзин только начал говорить, как Сакаи Кацуко его прервала.
Женщина вытянула указательный палец.
— Тихо.
— Во-первых, зови меня Кацуко. Во-вторых, не надо тут предаваться унынию и искажать мои слова, — Сакаи Кацуко недовольно посмотрела на Гу Вэйцзина. — Я сказала, что их симпатия была ложной. Я не говорила, что наша симпатия тоже ложная. Прежде чем примерять всё на себя, Гу-кун, пожалуйста, выслушай меня до конца.
А-Ван-король почувствовал атмосферу за кофейным столиком.
Он поднял голову из контейнера с едой, потёрся головой о руку Сакаи Кацуко и мяукнул в знак согласия.
Гу Вэйцзин удивлённо посмотрел на Сакаи Кацуко.
Он был уверен, что видит другую девушку.
Она стала сильнее, изящнее.
И ещё более стройной.
http://tl.rulate.ru/book/130667/5812618
Готово:
