Герои всегда должны убивать боссов, а у наследного принца тоже должны быть клоуны, чтобы разыграть сцену.
Раньше, во времена правления Канси, такой гордый человек, как Нянь Гэнъяо, когда отправлялся в поход с четырнадцатым принцем, будучи ханьским чиновником, должен был уместно высказывать незначительные ошибочные мнения.
Чтобы номинальный главнокомандующий армией, великий князь-генерал четырнадцатый принц, мог наставить его на путь истинный и покритиковать.
И только после этого можно было разыграть сцену взаимной любви государя и подданных, восхваляемую историками.
В сюжете должен быть поворот.
Только раскаяние второстепенного персонажа, подчеркивающее величие и мудрость главного героя, может считаться сбором всех элементов полноценной хорошей пьесы.
Пусть Янгон и находится на периферии.
Но член правления Нгуен, который много лет трудился здесь и смог выделиться из толпы, считает себя очень мудрым в политическом плане.
Мяо Анвэнь еще учится в старшей школе, ему восемнадцать лет.
Всего за полгода он преобразился.
Превратился в полноправного члена Национальной ассоциации художников высшего уровня, более того, в следующем году его планируют отправить на Венецианскую биеннале - вот это действительно гвоздь программы.
Если бы на обсуждении вступления в ассоциацию не возникло никаких споров.
Все бы радостно и единогласно подняли руки и ноги в знак горячего одобрения, восклицая, что это потрясающий гений, Пикассо наших дней.
Это было бы слишком неправдоподобно.
Даже если бы такой супервундеркинд, как старина Пи, который был крут с детства, выпрыгнул из гроба.
Он бы вряд ли смог такое сделать.
Старина Пи в лучшем случае прославился в Барселоне в семнадцать лет и благодаря этому был принят в Королевскую академию искусств.
Но когда он стал полноправным членом Испанской королевской ассоциации искусств, разница всего в двух словах, это произошло после многих и многих лет оттачивания мастерства.
Не говоря уже о том, есть ли у члена правления Нгуена такая власть и влияние, чтобы добиться такого результата.
Даже если бы и были.
Протоколы таких заседаний должны храниться в архиве, к тому же рядом находится съемочная группа.
Это недостаточно убедительно.
Нельзя же считать всех телезрителей полными идиотами, верно?
Обычные зрители уже не любят смотреть на сверкающих золотом богатых сынков, которые, ступая по семицветным облакам, взлетают прямо в облака.
Им нравятся народные герои.
Им нравятся сюжеты с перипетиями, сомнениями, нарушением правил, победой над монстрами и повышением уровня.
Только так они могут получить достаточное чувство сопричастности.
Поэтому уместные голоса против необходимы.
Будь они реальными или вымышленными, такие голоса заставят их почувствовать, что это они подвергаются давлению, заставят их войти в "тело" Мяо Анвэня и вместе с ним выступить против общего врага с одной позиции.
Поэтому этот конфликт.
Был полностью спланирован председателем правления Нгуеном заранее - диалог между положительными и отрицательными персонажами, отрепетированный и написанный заранее, как на сцене.
Кажется напряженным, но абсолютно контролируемым.
Кажется, что он приоткрывает завесу над самой обсуждаемой в народе серой зоной внутренних связей и властных сговоров в индустрии искусства, что очень соответствует представлениям масс.
Но при этом не заходит слишком далеко.
Заодно он выплескивает и сглаживает эмоции несогласия тех коллег из высшего руководства Ассоциации художников, которые были против окончательного решения о принятии Мяо Анвэня, посредством этого конфликтного и ритмичного направления.
Просто идеально.
Он самодовольно усмехнулся про себя, посмотрев на съемочную группу, управляющую камерой, в задней части конференц-зала.
Член правления Нгуен подумал, что даже если бы он не был художником, а стал режиссером.
Возможно, он все равно смог бы пробиться в Национальную ассоциацию и отправиться на Венецианский кинофестиваль на выставку или что-то в этом роде.
Его мысли витали в облаках.
Но на лице члена правления Нгуена не отразилось ни малейшего намека на это.
Он праведно уставился на оппонента за столом переговоров, его жгучий взгляд был похож на два ярких прожектора.
"Не говори, что за добро и зло не воздастся, над головой в трех футах есть боги, прежде чем принимать решение, спроси свою совесть. Старина Сан - хороший художник, и художник, заслуживающий внимания. Я верю, что, возможно, через несколько лет он тоже будет сидеть в этом конференц-зале и станет одним из нас, но на этот раз..."
Он растянул слоги и медленно сказал: "На этот раз не его момент."
"Я говорю это не только тебе, даже когда навещаю родственников и друзей во время праздников, если я встречу старину Сана, я скажу ему это прямо в лицо. Он просто не так хорош, как этот Мяо Анвэнь. Мяо Анвэнь действительно немного не хватает опыта, но кто мы такие?"
Он постучал костяшками пальцев по столу.
"Мы политики? Нет, мы все художники, с каких пор в индустрии искусства начали судить об уровне мастерства по старшинству и опыту? Это устаревший и прогнивший образ мыслей, если ты уступаешь в мастерстве, то должен уступить дорогу молодым, молодые люди - это как свежая кровь, а свежая кровь означает новую силу, новую энергию. Я бы сказал, что молодость - это как раз самое большое преимущество Мяо Анвэня."
"У него только один пункт в послужном списке, он является официально подписанным художником Корейского центра современного искусства "Объемная Вселенная", самым молодым из нынешних подписанных художников, но я думаю, что одного этого пункта достаточно, потому что это уже намного лучше, чем многие старики, которые достигли порога вступления в ассоциацию только благодаря опыту, возрасту и написанию статей. Так считаю не только я, в списке проектов, утвержденных для вступления в ассоциацию, четко написано..."
"Следующие художники, официально подписанные галереями из «Списка квалифицированных галерей высокого уровня», автоматически получают право на подачу заявки в Национальную ассоциацию художников - видите, черным по белому написано."
"Разве при установлении правил и положений Ассоциации художников не была учтена эта ситуация? Вице-президент Ли, я помню, что вы вступили в Национальную ассоциацию художников как официально подписанный художник «Галереи и мастерской Гобера в Восточном округе Парижа», верно?"
Говоря это, член правления Нгуен перевел взгляд на вице-президента Ли, сидящего рядом.
"Теперь, когда вы сами вступили в ассоциацию, преграждать путь молодым людям, наверное, не совсем уместно, верно?" - поддел он толстого старика.
"Хе-хе, я и не собираюсь мешать молодому человеку Мяо вступить в ассоциацию?" Вице-президент Ли продолжал сглаживать углы, усмехнувшись.
"Значит, вы тоже считаете, что выбор Мяо Анвэня в этом году - лучший выбор, верно."
"Э-э, это можно обсудить..."
Член правления Нгуен вообще не дал этому старику возможности продолжать сглаживать углы.
Он уставился на своего заранее подготовленного оппонента и подтолкнул к нему стопку материалов, лежавшую у него в руке.
"Давай, посмотри на эти эскизы, спроси свое сердце, спроси душу художника, которая постоянно заставляет нас идти по этому пути, неся любовь и красоту в этот мир, если она еще жива."
"Корейцы, авангард искусства развитых стран, имеют смелость, имеют видение, чтобы увидеть уникальные достоинства Мяо Анвэня. Неужели решимость нас, стариков, любовь и забота о наших младших поколениях могут быть хуже, чем у иностранцев?"
Член правления Нгуен взмахнул рукой, словно пожилой актер на бродвейской сцене, готовый довести трагикомедию до кульминации.
"Посмотри на эти картины, и если ты сможешь громко сказать мне, что сын таксиста не имеет права вступать в Ассоциацию художников! Тогда мы больше не будем поднимать этот вопрос."
Оппонент посмотрел на распечатанные рукописи, скользящие по столу переговоров, его двойной подбородок слегка дрогнул.
Член правления Нгуен украдкой и очень быстро взглянул на заднюю часть конференц-зала.
Там молодой режиссер молча подавал знаки, взволнованно командуя оператору следить за фокусом.
Он удовлетворенно кивнул.
Такие замечательные кадры нужно снимать, что же еще снимать?
Да, именно сейчас, наезд камеры, длинный фокус, крупный план лица...
Его высокий и величественный положительный образ, разве он не будет полностью выделен!
Член правления Нгуен был весьма доволен игрой выбранного им оппонента.
Не ожидал, что игра того окажется такой драматичной.
Давай, подбородок дрожит, да, еще сильнее.
Вены на лбу должны вздуться, губы должны быть полуоткрыты, должна быть игра, нужно показать благоговение перед искусством в душе и личные чувства к однокурснику - ощущение борьбы ангела и демона в голове.
Да, да, да... именно так, он уже вошел в роль, образ персонажа уже создан.
Борись, борись!
Член правления Нгуен взглядом из-под очков для чтения завлекал, соблазнял, провоцировал оппонента, подводя его к кульминации этой великой пьесы, ожидая, что тот, долго вглядываясь в работы на документе, произнесет финальную реплику: "Старина Нгуен, ты прав, я не могу сказать ничего плохого об этих работах, это он".
Снято!
В этот момент занавес опускается, после завязки, развития, кульминации и развязки вступление Мяо Анвэня становится решенным делом.
Даже обычные телезрители почувствуют, что такой результат закономерен.
Такой крутой художник, конечно, заслуживает внеочередного повышения.
По крайней мере, насколько круты эти эскизы.
Да бросьте, сколько обычных зрителей понимают, что такое современное искусство, что такое авангардное искусство, что такое модное искусство?
Разбираются ли они в картинах Пикассо, Матисса или в архитектуре Захи Хадид?
Они не разбираются.
Но изменение отношения и язык тела каждого человека - это то, что очень легко понять.
Молодой человек, который смог так тронуть двух великих художников Национальной ассоциации художников, что они нарушили старые правила, забыли о личных чувствах и решили принять его в ассоциацию.
Само собой разумеется, он очень крут.
"Старина Нгуен, на самом деле, я хотел бы сказать еще кое-что, ты понимаешь, о чем я... Я думаю, что некоторые вещи, если их так туманно замять, в конечном итоге будут выглядеть некрасиво."
Взгляд члена правления Нгуена был полон заигрывания и соблазна, когда в конце конференц-зала вдруг кто-то тихо заговорил.
Бум!
Даже резкие слова оппонента не произвели на него такого впечатления.
Услышав этот голос, сердце члена правления Нгуена тяжело упало.
Каждый руководитель не очень любит, когда у него в подчинении есть сильные личности.
Большинство старых бюрократов тоже обычно ненавидят смутьянов.
Но.
Такие организации, как ассоциации художников, часто имеют свои особенности.
Среди художников много чудаков, и если в их ряды затешется один-два независимых смутьяна, это всегда головная боль.
У члена правления Нгуена сейчас как раз такая головная боль.
То, что здесь вдруг кто-то встрял, не было запланировано заранее.
"Только бы не было проблем, только бы не было проблем, пожалуйста, пусть не будет проблем..." - тихо молился про себя член правления Нгуен.
По его опыту, такие вопросы о вступлении в ассоциацию либо решаются гладко и без проблем, с самого начала и до конца.
Либо.
Появление одного смутьяна часто влечет за собой целую череду неприятностей.
"Хорошо, если есть какие-то вопросы, мы обсудим их после заседания", - махнул рукой член правления Нгуен, - "Сначала давайте разберемся с этим..."
"Нет, нужно поднять этот вопрос сейчас, нам нужно дать какой-то ответ по поводу этого Гу Вэйцзина. Я думаю, что он более квалифицирован, чем Мяо Анвэнь."
Этот человек, словно не слыша, опустил голову и тихо проговорил сам себе.
Гу Вэйцзин.
Словно был нажат какой-то особый выключатель.
Когда это имя было прямо и без прикрас брошено на стол переговоров, атмосфера в конференц-зале изменилась.
Это была не та наигранная скованность, как когда говорили "все мы обезьяны", а какая-то очень странная атмосфера.
Кто-то был бесстрастен, кто-то постоянно качал головой.
Кто-то нахмурился, словно испытывая естественное отвращение и неприязнь к этому имени.
Но были и те, кто слегка кивал, словно соглашаясь с этим голосом.
На пару секунд.
Выражения лиц у всех были разные.
Но в комнате не было слышно ни единого звука.
В объективе оператора царила тишина, можно было услышать только звук ветра, колышущего ивы за окном.
"Стоп."
Вдруг сказал член правления Нгуен.
Оператор на мгновение опешил, прежде чем понял, что эти слова были обращены к нему.
"Приостановите, не снимайте, сейчас же."
"Но..." - лицо оператора выразило колебание.
Только что была такая напряженная сцена, а тот и не думал обращать внимание на съемочную группу.
Он не понимал, что произошло сейчас, почему вдруг сразу запретили снимать.
"Делай, как говорит господин Нгуен."
Режиссера документального фильма, похоже, заранее предупредили перед тем, как он пришел сегодня на съемочную площадку, он похлопал оператора по плечу.
"Выключи камеру и выйди подожди."
Член правления Нгуен махнул рукой режиссеру: "Включая тебя, ты тоже выходи. Я хочу провести пятиминутное внутреннее совещание с коллегами."
Он приказал безапелляционным тоном.
---
Когда дверь внутреннего конференц-зала снова закрылась.
Выражение лица члена правления Нгуена изменилось.
Он не обращал внимания на "оппонента", с которым только что скрещивал шпаги и чуть ли не искры сыпались.
Он уставился на сухощавого, черноволосого старика в самом дальнем конце стола переговоров.
Одна земля растит разных людей.
Один из законов мироздания - чем беднее и глуше местность, чем менее развита экономика, или чем больше в регионе беспорядков, социального коллапса и войн, тем чаще там появляются очень и очень сильные личности.
Это "сила" может пониматься двояко.
Один тип - это люди, подобные Виктору Буту, который родился в маленькой горной деревушке в Таджикистане, республике бывшего Советского Союза, где, как говорят, в радиусе ста километров от его дома антилоп было больше, чем людей, и который выучил несколько языков, слушая ящик старых рок-кассет.
Западные СМИ говорят, что на пике его карьеры через его руки проходило семьдесят процентов всей подпольной торговли оружием советского образца.
По легенде, он зарабатывал на продаже оружия больше, чем весь ВВП Кыргызстана за год.
Голливудский фильм "Оружейный барон" снят по мотивам его биографии.
Типичным представителем этого типа в Янгоне, несомненно, является брат Хао.
Есть и другой тип силы, например, Ци Байши, который в 37 году, столкнувшись с японским главой спецслужб, пришедшим к нему домой в Пекине, с улыбкой сказал: "Ци Хуан - китаец, он не поедет в Японию. Если вам так нужен Ци Хуан, можете забрать его голову", а когда всесильный командующий марионеточной полицией Пекина Сюань Теу пришел с требованием написать картину в честь дня рождения, тот взмахнул кистью, нарисовал краба и написал: "Посмотрим, как долго ты будешь так наглеть".
В этом смысле, наиболее представительным в Янгоне является Линь Мяоан.
Ему за пятьдесят, выглядит на семьдесят, он фотограф.
Единственный фотограф среди присутствующих.
Трудно сказать, насколько высок уровень фотографического мастерства господина Линя.
Конечно.
Он, конечно, намного лучше, чем Гу Тунсян, который вешает на шею 5D2, слоняется по парку, притворяясь крутым, и фотографирует птиц вместе с бабушками в цветастых юбках.
Но если рассматривать его работы с точки зрения профессионального фотографа или даже фотохудожника, то всегда кажется, что чего-то не хватает.
Портреты недостаточно уникальны, композиция недостаточно изощренная, свет не обладает эффектом волшебного света.
Его способность рассказывать истории с помощью фотографий и улавливать ключевые эмоции также намного уступает мастерам фотоагентства Magnum.
То, что здесь происходит, не привлекает особого внимания крупных фотоагентств на международном уровне.
Некоторые фотографии.
Даже не соответствуют трем основным элементам фотографии, либо переэкспонированы, либо не в фокусе.
Возможно, господин Линь за всю свою жизнь фотографа преуспел только в одном -
Правдивость.
Насколько правдивы его работы?
Не нужно смотреть на фотографии, достаточно взглянуть на его шокирующий внешний вид, на руках, обнаженных из-под рубашки, большие участки многолетней сыпи, кожа на предплечьях разрослась так, что кажется, будто на них надеты очень толстые кожаные нарукавники.
Это результат его полевых исследований в провинции Донгнай на юге Вьетнама в ранние годы.
Там располагалась передовая и военно-воздушная база США во Вьетнаме.
С 10 августа 1961 года, когда Кеннеди подписал приказ, решив начать химическую войну во Вьетнаме одновременно с обычными боевыми действиями, была начата операция "Ranch Hand".
В течение следующих десяти лет около 80 миллионов литров трийодбензойной кислоты и диоксина были планомерно сброшены на густые джунгли и сельскую местность на поле боя.
У него пулевое отверстие в правом боку, в него выстрелил наркоторговец с расстояния 200 метров с противоположного холма, к счастью, использовалась винтовка Тип 38, оставшаяся от японской оккупационной армии, так называемая "Арисака", пуля прошла между желудком и кишечником, не перевернувшись, и вышла наружу, благодаря чему он остался жив.
Одно плечо у него выше другого, говорят, что это произошло, когда он пошел с информатором расследовать похищение в промышленном парке, и его заперли в водяной тюрьме...
...
В общем.
Главы еще нет, нажмите на следующую страницу, чтобы продолжить чтение!
Жизнь Линь Мяоана совсем не идеальна.
Жена давно с ним развелась, он и сам понимает, что после отравления химическим оружием, не говоря уже о другом, он точно не сможет иметь детей.
Это безответственно по отношению к жене и детям.
И его нельзя назвать успешным в общепринятом смысле этого слова.
Он не имеет международной известности, а фотографы или фотожурналисты, работающие в этом жанре, не похожи на коммерческих фотографов, которые получают сотни тысяч или миллионы за один рекламный проект.
Если они не достигли уровня фотоагентства Magnum, они не могут продавать мастер-классы VIP по 10 000 долларов за занятие, и, как правило, очень бедны.
Но он, кажется, более успешен, чем многие в этом конференц-зале.
Например, когда в 2012 году высокопоставленные чиновники США совершили государственный визит во Вьетнам, они, наконец, с опозданием объявили, что в течение следующих двадцати лет будут проводить обеззараживание токсичных земель вокруг аэропорта Бьенхоа, и говорят, что за этим решением стояли те фотографии, которые он сделал.
Или, например.
Хотя Линь Мяоан беден, как нищий, среди художников Национальной ассоциации художников, он использует самую роскошную и дорогую фототехнику в мире.
Компактный полнокадровый комплект камер Leica, стоимость которого сопоставима с ценой автомобиля, но при этом бесплатный.
Поскольку его "не совсем профессиональные" фотографии тронули арт-директора Leica в Юго-Восточной Азии, он является одним из немногих официальных фотографов Leica в Азии.
Каждый год, примерно во время Рождества, Leica присылает ему новые камеры или комплекты объективов, которые они выпускают.
Существование этого черноволосого старика, который так не похож на окружающих, словно символ, безмолвно напоминающий всем, что успех художника - это не только цветы, модели, вино, BMW, но и другая возможность.
И ценность художника в обществе.
Помимо аукционных торгов, где цены на произведения искусства взлетают до астрономических высот с каждым ударом молотка, есть и другой способ ее проявления.
Фотография Энди Уорхола "Тройной Элвис" за сто миллионов долларов - это искусство.
А разве не искусство, когда кто-то запечатлел пулю, выпущенную в него наркоторговцем?
Возможно, некоторые из присутствующих за этим столом втайне посмеются над ним, назовут его глупцом, которого трудно понять.
Но.
Такой человек, сидящий рядом, обладает врожденным весом.
В глубине души каждого из них скрывается толика восхищения, о котором они, возможно, не скажут вслух.
Даже в голосе члена правления Нгуена не было особого гнева.
Напротив, он звучал очень беспомощно.
"Господин Линь, я очень уважаю вас, но вы знаете, что вопрос о вступлении Мяо Анвэня в ассоциацию не обсуждается. Он соответствует требованиям для вступления."
"Я не говорю, что Мяо Анвэнь не имеет права на вступление."
Линь Мяоан опустил голову и уставился на стол перед собой.
Член правления Нгуен облегченно вздохнул.
"Тогда..."
"Я просто говорю, что, возможно, Гу Вэйцзин более квалифицирован."
Голос Линь Мяоана не был таким же дерзким, как его поступки.
Напротив, он был каким-то мягким, даже немного странно звонким, на первый взгляд казался неуверенным, словно полным колебаний.
Как пение птиц в лесу после полудня.
Но как бы ты ни тряс дерево, звук остается на месте, и в то же время кажется, что его невозможно поколебать.
Давление члена правления Нгуена, которое только что немного снизилось, снова подскочило до предела.
"Твои слова ничего не значат, в этом году есть только одно место для вступления, одно, понимаешь, либо A, либо B. Гу Вэйцзин, как ты можешь упоминать это имя?"
Член правления Нгуен энергично потер виски: "Перед заседанием мы же договаривались, что будем игнорировать этот вопрос?"
Линь Мяоан молчал.
По-прежнему опустив голову.
Он вспомнил, как несколько дней назад видел несколько фотографий для специального репортажа о борьбе с наркотиками в этом году у своего друга в редакции газеты "Зеркало".
http://tl.rulate.ru/book/130667/5809068
Готово:
