— Дыхание, контролируйте ритм письма с помощью дыхания. Это навык, который тренируется с детства, я с детства тренируюсь, если вы хотите контролировать письмо, можете попробовать копировать прописи Чжао Мэнфу или Янь Чжэньцина, дедушка заставлял меня много копировать в детстве, —
Гу Вэйцзин пожал плечами и рассказал секрет своего контроля над кистью.
— Breathe? (Дыхание?) —
Уоттл приподнял брови, в его выражении лица было некоторое недоумение.
На этот раз
он довольно долго смотрел на изящные иероглифы кайшу на бумаге, и когда он, наконец, снова повернул голову и посмотрел на Гу Вэйцзина,
казалось, он понял,
но в то же время и не понял.
Его выражение лица было очень похоже на то, как он впервые вошёл в массажный салон на берегу реки Янгон и увидел старого врача-иглотерапевта, который тыкал иглами в спину пациента.
Одна половина изумлялась восточному колдовству,
а другая хотела вызвать полицию.
Однако, в конце концов,
в душе профессора рисования всё же было больше изумления.
Художники — это вообще странные люди.
Есть мастера йоги, которые перед рисованием обязательно занимаются пилатесом, есть такие, как Боргес, которые во время тура по Восточной Ся увлеклись дзен-буддизмом и с тех пор стали буддистами, и есть такие художницы, как госпожа Сакаи, которые увлекаются практикой осознанности.
В любом случае, в конечном итоге,
всё сводится к тренировке душевного состояния и контролю стабильности мышц при рисовании.
Уоттл воспринял это как некое загадочное традиционное искусство, полное непонятного, но впечатляющего смысла, и цокал языком от удивления.
Не смотрите на эффективность, смотрите на результат.
Если говорить о результате, то плавность и стабильность письма, которые он видит перед собой, не могут быть подделкой.
Рисование линий.
Уоттл ещё мог тайком взять карандаш и поучиться, подражая, но плавность той китайской розы и трёх иероглифов Гу Вэйцзина была для него как волшебство.
Он знал, что даже если возьмёт кисть из петушиного пера и попытается скопировать, у него не получится.
— Хм, я ещё думал, что круглой акварельной кистью сложнее управлять, чем плоской базовой кистью, но не ожидал… что ты так умеешь, —
Уоттл поднял большой палец вверх и вздохнул.
Поняв, что дело не в его крутом методе обучения,
он испытал сложные чувства.
Это было похоже на то, как найти в стиральной машине лотерейный билет с выигрышем в 5 миллионов, срок действия которого истёк, а потом обнаружить, что одна цифра не совпадает, и на самом деле выигрыша нет — смесь разных чувств.
По крайней мере,
ему не нужно было сожалеть о том, что он упустил возможность стать профессором Королевской академии художеств, о которой он только что мечтал.
— Каждую среду и пятницу днём я свободен, — Уоттл подумал о своём расписании на ближайшее время.
— Смотри сам. Если будет время, можешь приходить ко мне рисовать. Я могу давать тебе частные уроки. Сложность акварели в том, что она требует более тонкой техники, чем масляная живопись, а у тебя такой хороший… хм… «опыт работы с мягкой кистью». Нам не понадобится и месяца, чтобы пройти все распространённые методы рисования, которые можно встретить в акварели, —
предложил Уоттл, потирая руки.
Даже если он не сможет освоить такой контроль над акварельной кистью, как у Гу Вэйцзина,
он всё равно сможет, пока учит его рисовать акварелью, тайком изучать его линии в рисунке, что тоже неплохо.
— Хм, спасибо, буду вам очень обязан, —
Гу Вэйцзин задумался.
Если учитель сам предлагает уделить ему время, у него нет причин отказываться.
Его картины для выставки и заказ на «Детектива-кота» уже идут полным ходом, пришло время уделить время изучению акварели и добавить ещё одну распространённую технику.
Сейчас на групповых занятиях в Делвич он уже не может многому научиться в плане техники.
Бесплатные индивидуальные занятия по-прежнему очень полезны.
Техники мастеров, которые предлагает система, слишком высокого уровня.
Высокие, как огромная гора, окутанная облаками и туманом, конца которой не видно.
Некоторые простые и понятные принципы рисования
быстрее усваиваются, когда профессор Уоттл даёт подсказки.
Система специально предоставляет карточки знаний в качестве награды, потому что опыт рисования не может полностью заменить изучение знаний.
Только от самого простого метода плоской заливки Гу Вэйцзин сегодня узнал много нового.
Ему, наверное, и месяца не понадобится, чтобы систематизировать все техники акварели.
И тогда он естественным образом достигнет первого профессионального уровня.
— Когда вернёшься домой, попробуй на уже нанесённый цвет нанести ещё один слой серо-белой краски того же цвета на столбы моста, а когда высохнет, нанеси ещё раз тем же цветом пятна, имитирующие кирпичную кладку, чтобы усилить цвет.
— Наблюдай за тем, как цвет постепенно углубляется и темнеет при наложении слоёв краски.
— Ты ранее упоминал, что испытываешь трудности с лессировкой, так называемая лессировка — это и есть многократное наложение плоской заливки.
— Одна и та же краска, благодаря многократному наложению на бумагу, создаёт четыре уровня цвета: от светлого к тёмному, от блестящего и гладкого до пятнистого и тусклого. Этого невозможно достичь масляными красками.
— Если овладеешь цветом, то и трудности исчезнут.
Профессор Уоттл, даже давая домашнее задание, не забыл втихаря пнуть художников, пишущих маслом: «Да, и ещё одно отличие от масляной живописи: качество акварельных красок, которые ты используешь, не должно быть плохим. Ты используешь краски студенческого уровня?»
— Да, я купил те, что были в списке материалов, который школа выдаёт нам в начале каждого семестра, — кивнул Гу Вэйцзин.
— Смени их. Купи подороже. Бренд не имеет значения, подойдут Schmincke, Faber-Castell, Winsor Newton, Holbein, но покупай профессионального или мастерского уровня, на этом нельзя экономить, — напомнил профессор рисования.
— У меня тут есть две нераспечатанные коробки акварели, если нужно, можешь взять.
Обучение искусству — довольно дорогое занятие.
Например, самая распространённая твёрдая акварель Schmincke, обычные акварельные краски для студентов стоят всего несколько долларов за коробку.
А краски мастерского уровня стоят больше 100 долларов за маленькую коробочку, это уже превышает общий месячный доход обычной семьи в окрестностях Янгона.
Уоттл помнил, что у Гу Вэйцзина обычная семья, поэтому и напомнил из добрых побуждений.
— Ничего страшного, у меня дома есть, разве краски так важны для практики? —
Гу Вэйцзин вежливо покачал головой, отказываясь от любезного предложения учителя.
Он уже прошёл тот этап, когда нужно было беспокоиться о расходах на краски.
Честно говоря, с финансовой точки зрения,
не считая тех богатеньких сынков из европейских кампусов, в их янгонском филиале Делвич, наверное, за всю историю не было более состоятельного ученика, чем он.
— Важно, очень важно.
— Масляные краски в основном отличаются скоростью высыхания. А вот акварельные краски разных уровней имеют совершенно разный состав. В краски любительского уровня добавляют наполнители и органические пигменты, которые снижают яркость цвета, это не создаёт больших проблем при базовом освоении техники письма, но для серьёзного творчества это не нужно.
— Что ещё важнее, при смешивании цветов это влияет на контроль художника над красками.
— Два цвета акварели профессионального уровня при многократном наложении могут превратиться в глубокий тёмно-жёлтый цвет, создавая ощущение высокой температуры, а в наборах акварели студенческого или детского уровня два цвета с теми же названиями при смешивании могут превратиться в коричнево-красный. Если занимаешься акварелью, нельзя экономить на материалах, —
Уоттл погладил подбородок.
— Дам тебе совет: краски и кисти для художника — это как клюшка для хоккеиста или ракетка для теннисиста. Ты должен всегда следить за своими вещами, не давать другим возможности что-то подстроить.
— Даже в те времена, когда я учился, ходили слухи о том, что кто-то из зависти тайком перед летними экзаменами по искусству подменял твёрдую акварель в этюдниках одноклассников… —
он небрежно упомянул о мрачных слухах, которые слышал в студенческие годы, затем открыл маленький ящик рядом с рабочим столом, достал стопку разноцветных скреплённых вместе картонок и протянул Гу Вэйцзину.
— Да, кстати, вот это тебе.
— Это таблица яркости цвета, каждый цвет на картонке разделён на восемь ступеней от светлого к тёмному. Например, возьмём серо-белый цвет, 8 — самый тёмный, он представляет собой глубокий, как чернила, железно-серый цвет, а цветовая плашка под номером 1 — самая светлая, почти чисто-белая.
— Акварельный цвет, который ты только что намешал и нанёс на крытый мост, имеет яркость около 2.
— Когда будешь тренироваться дома, попробуй постепенно добавлять воду к каждой краске, от светлого к тёмному, стараясь получить 8 чётко различимых ступеней яркости, чтобы яркость и блеск максимально соответствовали этим карточкам.
— Когда ты запомнишь все эти карточки, то каждый раз, прежде чем взять кисть, будешь точно знать, какая краска тебе нужна, —
Уоттл усмехнулся и сказал: — Гу, знаешь, в чём главное преимущество точного понимания яркости краски?
— Более острое восприятие цвета? —
Гу Вэйцзин немного подумал.
— Неверно, легче зарабатывать деньги, —
профессор рисования загадочно подмигнул своему ученику.
— Э-э… Вы имеете в виду монохромную акварель? — Гу Вэйцзин примерно догадался, что имел в виду учитель Уоттл.
Классификация школ акварельной живописи не так сложна, как в масляной живописи.
Такие мастера, как Пикассо и Дали, время от времени создавали акварельные работы.
Но в целом, среди специализированных акварелистов редко встречаются слишком абстрактные работы.
Это искусство с момента своего зарождения постоянно стремилось к вершинам реализма.
Как импрессионизм делится на предимпрессионизм, постимпрессионизм и так называемый неоимпрессионизм,
так и реализм.
В разные периоды наиболее популярные у инвесторов способы реалистичного изображения менялись.
До 19 века самыми крутыми представителями акварельного стиля, безусловно, были Тёрнер, Редуте и другие художники-академисты, испытавшие влияние романтизма.
После окончания Первой мировой войны
центр западного арт-рынка начал смещаться с традиционного европейского континента в Северную Америку.
Самыми популярными акварелистами стали художники нового реалистического стиля, такие как Эндрю Уайет и Фрэнк Уэбб, испытавшие влияние школы пейзажной живописи реки Гудзон.
Их творчество напрямую повлияло на рождение «фотореализма» — стиля акварели, в котором изображение предметов достигало степени придирчивости.
Америку также называют новым королевством акварели.
Флаги на башнях меняются.
В последние пятьдесят лет мода на акварель снова начала смещаться из Европы и Америки в Азию.
Как сейчас многие авангардные фотографы отказываются от продвинутых зеркальных фотоаппаратов, отказываются от цветной фотографии и начинают играть со старинными крупноформатными камерами, дагерротипами, чёрно-белыми камерами.
Развитие акварели тоже немного напоминает возвращение к ретро.
После того, как «реализм» был доведён художниками до предела, художники начали экспериментировать с красками.
Они больше не гонятся за яркими визуальными эффектами, многим галереям и кураторам нравятся монохромные, туманные, с простыми цветами, но яркой индивидуальностью акварельные работы.
Это тоже своего рода «формула успеха» для обычных маленьких художников, позволяющая относительно легко заработать деньги и прославиться.
— Когда эта техника доведена до совершенства, один цвет в глазах художника может превратиться в сотни оттенков. Например, несколько самых популярных акварелистов на рынке. Будь то Наоми Тайдеман, лауреат премии Тёрнера 13 года, рисующая чёрно-белые пейзажи, или несколько азиатских городских акварелистов, испытавших влияние корейской школы монохромной живописи. Все они отлично владеют яркостью краски, —
Уоттл кивнул и с некоторым сожалением сказал:
— Если бы я мог заново прожить свои студенческие годы, то вместо техники рисования я, возможно, приложил бы больше усилий к развитию своего умения обращаться с цветом краски, это могло бы стать моим лучшим шансом подписать контракт с хорошей галереей.
— Игра с красками и игра с техникой, возможно, в основе своей одно и то же. Но, возможно, последнее требует слишком большого таланта, а я… возможно, не обладаю таким талантом.
— Гу, ты самый удивительный ученик, которого я когда-либо учил. Возможно, только такие люди, как ты, рождены для рисования. Надеюсь, ты сможешь пойти дальше, чем я, —
Гу Вэйцзин уловил в голосе учителя рисования нотки меланхолии.
В этой меланхолии сквозило нескрываемое сожаление. Как будто в школьные годы ты проходишь мимо красивой богатой девушки в дверях художественной студии, ты ей улыбаешься, и она тебе улыбается, но ты знаешь, что тебе с ней не по пути.
Гу Вэйцзин проследил за взглядом учителя Уоттла и посмотрел на стену, на которой висели три тёмные картины, похожие на деревянные рамы.
Дело было не в белокурой германской девушке, сожалении профессора Уоттла и его недостижимом идеале.
Стандартные пейзажи.
В полдень,
когда он только вошёл в эту комнату, примыкающую к кабинету, он заметил картины на стене.
Такие заметные работы сложно было не заметить.
В отличие от акварелей и рисунков, висящих снаружи в кабинете, все большие и маленькие рамки в этой студии были посвящены одной теме — акварельным рисункам.
Содержание — та самая фотография Музейного острова в Берлине, стоящая на рабочем столе.
Каждая рамка повторяет эту тему, и самое странное для Гу Вэйцзина то, что по сравнению с другими большими и маленькими пейзажами Музейного острова,
профессор Уоттл самым торжественным образом повесил прямо напротив рабочего стола только три картины.
Краски на этих трёх картинах в деталях выглядят так, будто выцвели, слишком бледные.
Нет,
судя по деталям лессировки пейзажа, эти три картины на самом деле не закончены.
По какой-то причине, не хватает последних нескольких слоёв проработки деталей, но Уоттл уже поместил их в рамки.
— Простите за нескромный вопрос, сэр, но эти три работы не закончены, верно?
— Да, верно, это билет в храм искусства, жаль, что я потратил десять лет, но так и не смог подойти к этой сияющей золотом двери.
http://tl.rulate.ru/book/130667/5792774
Готово:
