"В истории болезни так написано?" - начальник Хань проводил совещание, он с гневным лицом держал в руках историю болезни, слюна летела на метр вперед.
"Сегодня небо было затянуто тучами, наступили весенние заморозки, на улице пошел небольшой снег, заведующий отделением и пациент, родственники пациента тепло беседовали, прогоняя холод".
"Что за чертовщина тут написана! Это называется историей болезни?!"
Начальник Хань, прочитав каждое слово, разразился бранью.
Все, кто сидел внизу в аудитории, молчали, как в рот воды набрали, но, услышав такую нелепую историю болезни, кто-то все-таки не выдержал и прыснул со смеху.
В местах, где находился начальник Хань, обычно было очень серьезно, если только кто-то не мог сдержаться.
"Заведующий отделением хирургии желудочно-кишечного тракта, доктор Сунь", - начальник Хань поднял историю болезни. "Здесь стоит ваша подпись, объясните мне, что вы думали, когда увидели эту историю болезни".
Врач лет пятидесяти, худой и сухопарый, встал, не зная, куда деть руки и ноги, с лицом, полным раскаяния и растерянности...
Начальник Хань спрашивал, прекрасно зная ответ.
По правилам, истории болезни отделения должны быть подписаны заведующим отделением, прежде чем они могут быть выписаны, а затем архивированы в кабинете истории болезни.
Но у кого из заведующих отделениями есть время читать истории болезни слово в слово?
В хирургии операции проводятся каждый день с утра до вечера, восьмичасовой рабочий день превышают не только дежурные врачи, профессора, ведущие группы, клинические врачи, но и заведующие отделениями.
Что касается терапевтических отделений, то там истории болезни проверяются более подробно, но заведующие отделениями больше исправляют ошибки в назначениях лекарств.
После операции, после исправления лекарств, взглянуть на пациента - уже считается ответственным хорошим врачом, а что касается истории болезни, то пусть ее пишут стажеры или врачи-ординаторы.
Даже подпись не всегда ставится заведующим отделением лично.
Но все это относится к "негласным правилам", которые можно делать, но о которых нельзя говорить.
Теперь, когда начальник Хань вытащил все это на свет, он был действительно взбешен, не щадя ничьих чувств.
Вчера в отделении хирургии желудочно-кишечного тракта внезапно умер пациент, родственники пациента не согласились с диагнозом, и история болезни была опечатана.
В результате, когда начальник Хань приехал разбираться, он увидел это, и сразу же согласился на все требования родственников пациента, решив проблему менее чем за 8 часов.
Не разбираясь, была ли смерть пациента вызвана врачебной ошибкой или тяжестью заболевания, начальник Хань не дал родственникам пациента ни единого шанса подать в суд, заплатив деньги, чтобы замять дело.
И вот сегодняшняя сцена.
"Доктор Сунь, расскажите", - начальник Хань держал в руке историю болезни, его холодный взгляд, как у ястреба, смотрел на заведующего отделением хирургии желудочно-кишечного тракта доктора Суня, казалось, он вот-вот клюнет его.
"Я... он... это... то...", - доктор Сунь, заикаясь, произносил бессмысленные слова, постоянно вытирая холодный пот со лба.
"Судя по описанию в истории болезни, все было весело и дружно".
"Кто писал историю болезни?" - тут же спросил начальник Хань.
В задних рядах произошло какое-то движение, и неохотно вытолкнули маленького мальчика в очках, с бледным лицом.
"Стажер?" - спросил начальник Хань.
Мальчик не выдержал этой сцены и разрыдался.
"Ну и ну, будь мужиком", - презрительно сказал начальник Хань. "Если хватает наглости писать, то нечего плакать. О чем ты думал, когда писал историю болезни? Еще и 'весело и дружно', ты вчера видел умершего пациента! Ты видел родственников пациента! Ты видел тридцать-сорок крепких мужчин на сельскохозяйственных машинах во дворе!"
"Ты, черт возьми, видел, что они с собой принесли!"
Начальник Хань говорил все жестче и жестче, все быстрее и быстрее, так что у доктора Суня подкашивались ноги, а стажер чуть не задохнулся.
Стажер никогда не видел мертвецов, вчера, когда пациент внезапно умер, он как раз был в отделении, строчил, писал историю болезни, которую никто не писал.
Одна большая история болезни - 45 минут, первая запись - 15 минут, обходы - все выдумано, а потом он сам подписывался за заведующего отделением и дежурного врача.
Родственники пациента позвали врача, он поспешил туда и своими глазами увидел, как "здоровый" человек начал биться в конвульсиях, и до смерти прошло всего 3 минуты.
В тот момент стажер был так напуган, что потерял рассудок, а сегодня начальник Хань с убийственным видом держал в руках историю болезни и говорил об этом, он чуть не обделался на месте.
Не то что объясниться, стажер не мог вымолвить ни слова.
"У пациента седые волосы, какого черта ты это пишешь!" - начальник Хань наугад нашел еще одну абсурдную фразу.
Но, увидев ошеломленное лицо стажера, он не стал продолжать ругаться.
У детей, которые еще не начали работать, слабая психика, если он обругает его так, что тот от стыда и отчаяния выпрыгнет с верхнего этажа...
Начальник Хань не сможет это объяснить.
Он поманил доктора Суня пальцем.
У таких прожженных клинических врачей, как доктор Сунь, толстая кожа, если не обругать его как следует, то, боюсь, не достучаться до глубины его души.
"Доктор Сунь, подойдите, пожалуйста".
Услышав, как начальник Хань обращается к нему на "Вы", доктор Сунь хотел улыбнуться, но получилось выражение лица, еще более уродливое, чем плач.
"Расскажите", - сказал начальник Хань. "Проблема уже решена, и я знаю, что внезапная смерть пациента не связана с историей болезни".
Его тон был очень мягким, казалось, он пытался оправдать доктора Суня.
"У пациента была перфорация желудка, перфорация кишечника, полный живот фекалий, когда его привезли, он уже был в состоянии инфекционного шока. То, что такой пациент прожил 3 дня, уже говорит о вашей крутости. Смерть - это большая вероятность, а выживание - малая вероятность".
"Да, да, да, начальник Хань, вы правы", - доктор Сунь тоже был обижен.
Он выгребал дерьмо 4 часа, чуть не задохнулся на операционном столе, но пациент умер, родственники пациента не согласны, что ему делать.
"Я не разбираюсь в клинике, я уже больше десяти лет не занимаюсь клинической практикой", - начальник Хань слегка улыбнулся, но тут же повысил голос. "Но ты, черт возьми, не мог присматривать за историями болезни!"
"С такой историей болезни, если ее вынести на публику, люди со смеху помрут!"
"Родственники пациента не согласны, они могут обратиться в департамент здравоохранения, могут обратиться в суд, максимум - это десять тысяч юаней гуманитарной помощи. Но ты, черт возьми, посмотри на историю болезни!"
Внезапно повышенный голос начальника Ханя был похож на раскат грома, который прокатился, заставив доктора Суня вздрогнуть.
"В больнице не бывает, чтобы люди не умирали", - начальник Хань холодно посмотрел на доктора Суня. "Даже если это техническая ошибка, я признаю. Это значит, что мы не так хороши, как другие, и нам нужно усилиться в будущем. Но ты посмотри, какие истории болезни вы пишете, сколько раз вам говорили, а все как об стенку горох?!"
Лицо доктора Суня стало мертвенно-бледным, начальник Хань уже ругал его, тыча пальцем в нос.
Но как раз в тот момент, когда он дрожал от гнева, зазвонил мобильный телефон начальника Ханя.
Начальник Хань взглянул на телефон, собираясь повесить трубку, но его палец внезапно остановился.
"Доктор Чжан, вы уже во Франкфурте?" - тон начальника Ханя внезапно стал чрезвычайно мягким, словно весенний ветерок.
Различные роли сменялись друг за другом плавно, словно начальник Хань неторопливо пил послеобеденный чай.
"Что вы говорите?!" - голос начальника Ханя внезапно напрягся.
Врачи в аудитории, дрожащие, как перепела, были ошеломлены.
http://tl.rulate.ru/book/130372/5814747
Готово:
