Сайт чтения книг, самое быстрое обновление последних глав "Вернуться в 2002 год и стать врачом"!
Лю Уянь похлопал Чжоу Цунвэня по плечу.
"Брат Лю", - тихо сказал Чжоу Цунвэнь, - "Если их не обругать, они как будто не понимают, что происходит".
"Так и надо", - Лю Уянь не стал возражать Чжоу Цунвэню, а с улыбкой, добродушно сказал, - "Начальница рассказывала тебе о том, как она участвовала в конкурсе в те годы?".
Чжоу Цунвэнь покачал головой, как Шэнь Лан, навострив уши, готовясь слушать сплетни.
Об этих вещах он не слышал от начальницы в прошлой жизни.
Глаза начальницы всегда смотрели вперед, ей было все равно на прошлые заслуги.
"Они такие, ими управляют глупость и предрассудки, в те годы искусственный инсулин должен был получить Нобелевскую премию...", - усмехнулся Лю Уянь, - "Они очень высокомерны, там, где можно не соблюдать приличия, они обязательно их не соблюдают, а если и соблюдают, то только по принуждению".
Хотя это было заседание жюри, Чжоу Цунвэнь все равно рассмеялся.
Слова учителя были уместны и сейчас.
"Давайте так", - Лю Уянь обвел взглядом экспертов, участвующих в оценке, - "Я считаю, что уровень операции, представленной доктором Чжоу Цунвэнем, намного превосходит уровень других, нет необходимости обсуждать это дальше".
"Постоперационный период был плохим", - твердо сказал доктор Овада.
"Выслушайте меня", - мягко сказал Лю Уянь, - "Из-за небольшой ошибки в работе оргкомитета мы тоже не увидели идеального хода операции".
Овада уставился на Лю Уянь, усмехаясь про себя.
Идеальная операция?
Он знал о том, что произошло в Республике, и знал, что этот старик, несмотря на опасность для жизни, бросился на передовую.
Пока этого внушающего страх старика нет, какая еще идеальная операция.
Его нет, и если он ухватится за маленькую оплошность в только что показанной видеозаписи операции, то сможет переломить ситуацию.
Хотя операция сделана хорошо, но что толку от одного "хорошо"?
В глазах доктора Овады мелькнул взгляд загнанного зверя, как бы Лю Уянь ни пытался оправдать Чжоу Цунвэня, он ухватится за то, что операция не была идеальной.
И это было правдой.
Первая половина операции была выполнена безупречно, даже несмотря на то, что хирург замедлил скорость рук, чтобы подстроиться под уровень ассистента, она все равно была безупречной.
Но во второй половине операции, особенно в части одноэтапной операции, не было больших проблем.
Но по сравнению с безупречной операцией до этого, особенно если смотреть их подряд, это вызывало огромное разочарование.
Интервенционный хирург сделал операцию очень посредственно, что вызвало нарекания ко всему процессу операции.
Это был объективный факт, никто не мог его опровергнуть, Овада Фукаяма постоянно подчеркивал это в своем сердце, подбадривая себя.
Ведь, хотя он и мог так говорить, но даже Овада Фукаяма понимал, что это софистика.
Одноэтапная операция коронарного шунтирования с малым разрезом была выполнена блестяще, Овада Фукаяма знал, что даже если он будет настаивать, то не обязательно добьется успеха.
Но если не настаивать...
Он думал об этом, когда Лю Уянь посмотрел ему прямо в глаза, и Овада Фукаяма внезапно почувствовал, что его увидели насквозь, до самых грязных глубин души.
"Все вы - лучшие кардиоторакальные хирурги, и я уверен, что все вы знаете, насколько хорошо была сделана операция", - продолжил Лю Уянь, - "И по сравнению с чисто артериальной операцией коронарного шунтирования, одноэтапная операция коронарного шунтирования с малым разрезом имеет свои преимущества".
"Пациенты, нуждающиеся в коронарном шунтировании, в основном пожилые люди, показания к чисто артериальной операции коронарного шунтирования - до 50 лет; а одноэтапная операция с малым разрезом решает проблему хирургического стресса для пожилых пациентов.
Особенно то, что хирург добавил технику треугольного паруса во время операции, что позволило пациенту дышать обоими легкими большую часть времени, снижая вероятность послеоперационных осложнений".
"Что лучше, а что хуже, ясно с первого взгляда", - Лю Уянь обвел взглядом присутствующих и строго сказал, - "Я считаю, что возражение доктора Овады неверно".
"У одноэтапной операции коронарного шунтирования с малым разрезом все же есть преимущества", - внезапно сказал ведущий заседания жюри.
Лю Уянь уловил в его тоне некую странность, и его слова тоже были немного не в тему.
Дальше должно было идти "но".
"Но!"
И действительно, ведущий заседания жюри повысил тон.
"Послеоперационное восстановление при одноэтапной операции с малым разрезом, я..."
"Всего было выполнено 113 операций, поскольку это новая методика, есть только недавние наблюдения", - Чжоу Цунвэнь слегка улыбнулся, открыл чемодан и достал оттуда толстую стопку документов.
"..." Ведущий заседания жюри был ошеломлен, но тут же все понял.
Хотя времени было мало, этот молодой человек все же подготовился очень тщательно, не упустив ничего принципиального.
Кто-то даже предположил, что этот молодой врач наверняка получил от кого-то предупреждение, и, приехав во Франкфурт, уже был готов к спорам, пререканиям или, если говорить прямо, он был готов к бою.
Ведущий заседания жюри одарил Чжоу Цунвэня "доброжелательной" улыбкой, взял документы о послеоперационном наблюдении, но, не глядя, положил их на стол.
"Послеоперационный период - это только один момент, еще одна проблема - операция слишком сложная".
"Когда операция Батисты только появилась, в отрасли ее тоже оценивали как слишком сложную и опасную. Но что же, она спасла жизни десятков тысяч пациентов", - сказал Лю Уянь.
"Ключевой момент в том, что одноэтапная операция с малым разрезом затрагивает две разные специальности", - пояснил ведущий заседания жюри.
"Две?" - уголки рта Чжоу Цунвэня приподнялись, на лице появилась презрительная улыбка.
"Конечно, сложность операции - это лишь одно из моих сомнений", - сказал ведущий заседания жюри, - "Что касается имплантации стент-графта сразу после шунтирования большой подкожной веной, я считаю, что необходимо долгосрочное наблюдение, чтобы судить о правильности или неправильности".
В зале заседаний воцарилась тишина.
Эта тишина отличалась от той, что была во время просмотра операции.
Предыдущая тишина была вызвана тем, что все были погружены в технику и не могли оторваться. Потому что эта операция превзошла все ожидания, о таком даже мечтать было невозможно.
Все эмоции были выражением восхищения высочайшим мастерством, продемонстрированным хирургом.
А нынешняя тишина была наполнена скрытыми течениями.
Ведущий заседания жюри игнорировал факты, склоняясь в сторону доктора Овады, некоторые члены жюри уже выражали гнев.
Хорошо или плохо сделана операция, все присутствующие были профессионалами. Самый неопытный эксперт сделал как минимум одну-две тысячи операций шунтирования.
Обе операции с хирургической точки зрения были выполнены хорошо, это не вызывало сомнений.
Операция доктора Овады была почти безупречной, но его методика заключалась лишь в том, чтобы заменить шунт из большой подкожной вены на шунт из лучевой артерии на основе бьющегося сердца, еще больше увеличивая вероятность проходимости сосудов у пациента после операции.
А операция Чжоу Цунвэня была инновацией, переворотом.
Никто не мог подумать, что разрез при операции коронарного шунтирования может быть таким маленьким, и никто не мог подумать, что во время операции венозный шунт будет сразу же укреплен стентом с лекарственным покрытием.
Что касается таких мелких деталей, как техника треугольного паруса, то их в операции было бесчисленное множество.
Если говорить объективно, то даже не нужно думать, чтобы выбрать одноэтапную операцию коронарного шунтирования с малым разрезом в качестве победителя конкурса кардиоторакальной хирургии в этом году.
Но ведущий заседания жюри настаивал.
Такое упорное настаивание, даже невзирая на профессионализм комитета, используя свою репутацию, чтобы поддержать Оваду Фукаяму, нужно ли говорить, что произошло за кулисами?
Похоже, доктор Овада был полон решимости выиграть этот конкурс, не останавливаясь перед мелкими махинациями - утерей видеозаписи операции, подкупом жюри и так далее.
Несколько экспертов одновременно вздохнули и опустили головы.
Доктор Овада Фукаяма вел себя очень некрасиво.
Если бы в обычной ситуации разница в уровне операций была минимальной, то это еще можно было бы понять. Но эти две операции были совершенно несравнимы, а они все равно настаивали.
Они просто отказались от уважения и благоговения перед хирургией.
"Кроме того", - сказал ведущий заседания жюри, - "Возражение доктора Овады имеет смысл. Если говорить только об операции, то сложность и инновационность - это одна часть, но общая плавность операции - это тоже то, что жюри должно учитывать".
"Одноэтапная операция коронарного шунтирования с малым разрезом действительно выполнена хорошо, но она не последовательна, уровень одноэтапной части в конце довольно низкий".
"Суперселекция правой коронарной артерии проводилась целых 3 раза, если операция такого уровня будет признана лучшей, в это трудно поверить".
Зрачки Лю Уянь сузились, он пристально посмотрел на ведущего заседания жюри, затем на доктора Оваду, и все понял.
Казалось, что ведущий заседания жюри вообще не слышал того, что только что кричал Чжоу Цунвэнь, и продолжал упрямо придираться.
"Я высказал свое мнение", - улыбнулся ведущий заседания жюри, - "Но это только мое личное мнение, кто станет лучшей методикой и лучшим хирургом в этом году, решать вам голосованием".
"Тогда давайте голосовать", - Лю Уянь сел, положил руки на живот, большие пальцы перебирали друг друга.
После короткого обсуждения в зале заседаний запахло порохом.
Это было не самое спорное заседание жюри, но многие знали, что об этом заседании будет трудно говорить даже спустя много лет.
Справедливость и беспристрастность оргкомитета были отброшены, они даже не заботились о своей репутации, о каком судействе конкурсов можно говорить в будущем.
Если одноэтапную операцию коронарного шунтирования с малым разрезом действительно отклонят, то беспристрастность жюри будет поставлена под большое сомнение.
Но кого это волнует, врачи достаточного уровня понимают, какие силы скрываются под тихой водой; а врачам недостаточного уровня это не известно, и им не нужно знать.
Через три минуты началось голосование.
Не тайное, а самое простое и прямое - поднятием руки.
Таковы были правила конкурса кардиоторакальной хирургии, но их никогда не применяли, никто не мог подумать, что такое произойдет.
"До одноэтапной операции коронарного шунтирования с малым разрезом, чисто артериальная операция коронарного шунтирования доктора Овады временно занимала первое место, теперь мы сравним две методики", - сказал ведущий заседания жюри.
"Врачи, которые согласны с тем, что одноэтапная операция с малым разрезом должна занять первое место в этом году, поднимите руки".
Сказав это, ведущий заседания жюри откинулся назад, глядя на экспертов, участвующих в оценке.
Многие без колебаний подняли руки.
Но их было меньше половины.
Некоторые эксперты опустили головы, другие отключились.
Ведущий заседания жюри трижды переспросил, улыбаясь, считая количество поднятых рук.
Лю Уянь с удивлением посмотрел на Шэнь Тяньцы, который не поднял руку, не понимая, о чем он думает.
Насколько он знал Шэнь Тяньцы, тот не должен был так поступать.
Но люди меняются.
Шэнь Тяньцы, казалось, тоже не замечал взгляда Лю Уянь, лениво сидел в кресле, не собираясь поднимать руку.
"Не хватает одного голоса до половины", - усмехнулся ведущий заседания жюри, - "Доктор Лю, доктор Чжоу, я на самом деле очень высоко оцениваю одноэтапную операцию коронарного шунтирования с малым разрезом. Если доктор Чжоу захочет сменить больницу, мы можем пригласить вас на должность пожизненного профессора в Большую аффилированную больницу Франкфурта".
Чжоу Цунвэнь пожал плечами, презрение на его лице стало еще более явным и жестким.
Овада Фукаяма высоко поднял голову, на лице застыло уверенное выражение, слегка высокомерное. Не хватило одного голоса до половины, это уже превзошло его ожидания, несколько врачей все же проголосовали за операцию доктора Чжоу.
Но это было неважно, ведь не набралось половины голосов.
"Теперь, врачи, которые считают, что чисто артериальная операция коронарного шунтирования Овады Фукаямы является лучшей в этом году, поднимите руки".
Не успел он договорить, как ведущий заседания жюри высоко поднял руку.
Атмосфера в зале стала немного неловкой, люди постепенно поднимали руки, неравномерно.
Ведущий заседания жюри бегло оглядел зал, выражение его лица стало крайне неприглядным, он перевел взгляд на Оваду Фукаяму.
Он не ожидал, что количество поднятых рук снова окажется меньше половины.
Он думал, что Овада Фукаяма уже давно договорился как минимум с половиной членов жюри, но, судя по ситуации на месте, это было не так.
Овада Фукаяма, казалось, не верил своим глазам, он снова и снова пересчитывал поднятые руки, и в конце концов убедился, что их на одну меньше, чем в прошлый раз.
"Доктор Ноэрли, почему вы не поднимаете руку!" - взревел Овада Фукаяма, как бешеный зверь.
Этот врач из Германии опустил голову, но, услышав вопрос Овады Фукаямы, слегка повернул голову, посмотрел на Оваду и ничего не сказал.
"Почему!"
"Обе операции великолепны, я воздержусь", - беспомощно сказал доктор Ноэрли.
В его тоне было много всего, почти прямое указание.
Воздержался!
Все поняли, что имел в виду доктор Ноэрли.
Он не хотел отказываться от своих внутренних убеждений, но и не хотел обижать Оваду Фукаяму, поэтому решил воздержаться.
Но выбор воздержаться в такой момент, казалось, давал и то, и другое, но на самом деле не давал ничего.
Но доктор Ноэрли все равно решил так поступить.
"Ты..."
"Я тоже воздержусь", - без выражения сказал еще один врач из жюри.
"!!!"
Ведущий заседания жюри беспомощно огляделся.
Ситуация вышла из-под контроля.
Изначально доктор Овада проделал соответствующую работу, и даже если бы операция Чжоу Цунвэня была хоть немного слабее, он бы проиграл без всяких сомнений.
Но!
Малый разрез, одноэтапная операция просто перевернули все устоявшиеся представления, настолько мощно, что отрицать ее - значит отрицать свои собственные убеждения в отношении техники, медицины.
Все же нашлось несколько врачей, которые решили следовать своему сердцу, и даже если не выбрали одноэтапную операцию коронарного шунтирования с малым разрезом, то не выбрали и операцию доктора Овады.
Ситуация сразу же стала крайне неловкой.
Ведущий заседания жюри беспомощно еще раз пристально посмотрел на Оваду Фукаяму, поколебался несколько секунд, а затем внезапно обнаружил, что есть еще один человек, который не говорил и не поднимал руку.
Шэнь Тяньцы из Большой аффилированной больницы Джона Хопкинса.
"Доктор Шэнь", - спросил ведущий заседания жюри с проблеском надежды, - "Вы воздерживаетесь или выбираете операцию доктора Овады?"
Шэнь Тяньцы лениво, как будто спал, услышав вопрос ведущего заседания жюри, поднял голову и спросил: "Я уже поспал, а заседание жюри еще не закончилось?"
"..." Ведущий заседания жюри потерял дар речи.
В такой серьезной обстановке, в такой напряженной атмосфере, он умудрился заснуть?!
"Сейчас ситуация такова..." - ведущему заседания жюри пришлось вкратце объяснить текущую ситуацию.
Ни один из вариантов не набрал половины голосов жюри, но по текущему количеству голосов Чжоу Цунвэнь лидировал на один голос.
"Что будет, если я воздержусь?" - с улыбкой спросил Шэнь Тяньцы.
"Честно говоря, я не знаю. В истории конкурсов хирургии такое происходит впервые, жюри нужно будет собраться и обсудить дальнейшие шаги".
"Слишком хлопотно, а что, если будет ничья?" - снова спросил Шэнь Тяньцы.
Но, похоже, он не ожидал ответа от ведущего заседания жюри: "Если будет ничья, то пусть сделают еще одну операцию, я думаю, доктор Овада не будет заинтересован, так что, Чжоу Цунвэнь, сделай еще одну операцию".
"А?"
Такого способа еще не было.
"Сделать еще одну... Не может быть, чтобы в Большой аффилированной больнице Франкфурта не было пожилых пациентов, нуждающихся в коронарном шунтировании", - спросил Шэнь Тяньцы насмешливым тоном.
"Э-э..." - ведущий заседания жюри замялся.
"Раз уж вы с доктором Овадой считаете, что в операции Чжоу Цунвэня есть проблемы, есть недостатки, то пусть сделает еще одну", - улыбнулся Шэнь Тяньцы, - "Как вам?"
Никто не говорил.
"Я вас спрашиваю, куда делся тот запал, когда вы поднимали руки, без всякого профессионализма?" - презрительно сказал Шэнь Тяньцы, - "Давайте быстрее, я уже устал, если не будет новой операции, я вернусь в Джона Хопкинса. Сегодня все прошло очень некрасиво, Франкфурт просто растратил вековое наследие, я очень сожалею об этом".
"Если..." - прерывисто спросил ведущий заседания жюри.
"Не надо никаких если, если согласитесь на еще одну операцию, я проголосую за Оваду".
Чжоу Цунвэнь уставился на Шэнь Тяньцы, как у этого парня мозги устроены.
Ведущий заседания жюри переглянулся с Овадой Фукаямой, затем оглядел экспертов в зале заседаний: "Что скажете?"
Если есть возможность посмотреть на зрелище, никто не откажется.
Особенно учитывая, что просмотр одноэтапной операции коронарного шунтирования с малым разрезом был немного неудовлетворительным.
Возможность увидеть настоящую операцию в операционной... Такой маленький разрез, совершенно нет операционного поля, вообще непонятно, что там хирург делает.
Но даже просмотр операции по локальной сети в тысячу раз лучше, чем просмотр видеозаписи.
На этот раз почти никто не отказался, кроме Лю Уянь, все подняли руки в знак согласия.
Шэнь Тяньцы ухмыльнулся: "Тогда я считаю, что операция доктора Овады выполнена хорошо".
В сердце доктора Овады что-то ёкнуло, он вспомнил слух многолетней давности - Шэнь Тяньцы в свое время в больнице 912 сильно поссорился с тем стариком, поэтому и уехал в Джона Хопкинса.
Хех, оказывается, он ждал этого момента, чтобы нанести сокрушительный удар! - подумал доктор Овада.
Медицинская бригада этого молодого человека явно была собрана наспех.
В Республике была чрезвычайная ситуация в области общественного здравоохранения, тот старик и другие были заняты на передовой, у них не было времени заниматься такими "мелочами".
Даже если бы он привез всю медицинскую бригаду, что бы это изменило? Ничего!
Уровень хирургии не повышается за один день, интервенционный хирург, которому в прошлый раз потребовалось три попытки суперселекции, чтобы войти в правую коронарную артерию, в этот раз может добиться успеха за две попытки, но может потребоваться и пять, и даже больше.
Если сделать еще раз, то, скорее всего, будет только хуже, чем на видеозаписи операции, а не лучше.
Потому что из-за огромного давления действия многих врачей будут искажены, в этом Овада Фукаяма был уверен.
Людей или событий, которые могут противостоять давлению и превзойти самих себя, не так много, поэтому это называется чудом.
Шэнь Тяньцы явно был в ссоре с тем стариком, и теперь, поскольку старик не приехал, он напрямую помог ему подавить ученика старика.
И он нашел очень хороший, очень хороший предлог.
Доктор Овада Фукаяма чувствовал, что ему невероятно повезло, что его благословила Аматэрасу.
Но в следующую секунду Овада Фукаяма понял, что ошибся, и очень сильно.
Сказав это, Шэнь Тяньцы встал, похлопал доктора Оваду по плечу: "Позавчера мне предлагали чемодан, я не взял, теперь я выбрал тебя, думаю, можешь мне его отдать".
Перед лицом такого бесстыдного поступка Шэнь Тяньцы лица многих членов жюри помрачнели.
А Овада Фукаяма все еще был погружен в мысли о вражде между Шэнь Тяньцы и Хуан Лао, поэтому не сразу понял его слова.
"Что за выражение лица, ты не получил?" - спросил Шэнь Тяньцы одного из членов жюри рядом с собой.
Лю Уянь и Чжоу Цунвэнь одновременно вздохнули.
О характере Шэнь Тяньцы давно ходили слухи, но никто не ожидал, что спустя столько лет его характер остался прежним.
Лицо доктора Овады быстро стало черным-черным, он только что думал, что Шэнь Тяньцы помогает ему, но он... оказывается!
Никто не знал, что на самом деле имел в виду Шэнь Тяньцы, даже Лю Уянь не понимал.
Нельзя позволить Шэнь Тяньцы продолжать этот балаган, - подумал Лю Уянь.
"Раз уж есть сомнения, раз уж все согласны..." - Лю Уянь посмотрел на ведущего заседания жюри, он был из больницы Франкфурта, - "Если все хотят увидеть идеальную операцию, то я попробую вместо учителя".
"!!!"
"!!!"
"!!!"
"!!!"
Овада Фукаяма был потрясен.
Эксперты на заседании были потрясены.
Что сказал Лю Уянь?!
Он хочет сделать одноэтапную операцию коронарного шунтирования с малым разрезом вместе с Чжоу Цунвэнем!
Это правда?!
Только что, когда Шэнь Тяньцы говорил это, все думали, что Чжоу Цунвэнь привезет свою медицинскую бригаду в Большую аффилированную больницу Франкфурта.
Доктор Овада тоже так думал.
Недостатки медицинской бригады нужно восполнять бесчисленными операциями, это общеизвестно.
Но Лю Уянь хочет участвовать в операции...
"Я против", - сразу же сказал Овада Фукаяма, - "Вы член жюри".
"Если даже одноэтапная операция с малым разрезом не может пройти единогласно, вы считаете, что жюри имеет смысл?" - презрительно сказал Лю Уянь.
Врачи, которые только что подняли руки в поддержку Овады, были либо разгневаны, либо пристыжены, выражения их лиц были разными.
Овада Фукаяма ошеломленно посмотрел на Лю Уянь, быстро вспоминая, что он тоже был учеником того старика.
Даже если он покинул 912 больше десяти лет назад, прошло так много времени, что все об этом забыли, он все еще был учеником того старика.
Стоящие перед ним Лю Уянь и Чжоу Цунвэнь - братья по ученичеству.
Лю Уянь, конечно, должен помогать Чжоу Цунвэню говорить, помогать ему поднимать руку для голосования, и даже в самый критический момент должен выйти на поле боя, помочь Чжоу Цунвэню сделать операцию.
Это...
Овада Фукаяма ошеломленно смотрел на Лю Уянь.
Прошло столько лет, что почти все забыли о том, что Лю Уянь был учеником того старика.
Даже если и помнили, то раньше доктор Овада считал, что Лю Уянь максимум скажет пару слов, но не выйдет на поле боя.
А Лю Уянь, не стесняясь, прямо заявил, что хочет сделать операцию, восполнить тот недостаток в операции Чжоу Цунвэня?!
Стоит ли оно того!
И к тому же Лю Уянь видел операцию всего один раз, откуда у него уверенность, что он сможет выполнить такую сложную операцию.
"Доктор Лю, вы серьезно?" - спросил ведущий заседания жюри.
"Я могу сделать циркуляторную интервенционную операцию, восполнить недостаток операции", - с улыбкой сказал Лю Уянь, - "Интервенционная операция тоже не сложная, верно, Цунвэнь".
Чжоу Цунвэнь кивнул: "Есть ли пациенты, которым нужна операция? Если проблем нет, я вызову медицинскую бригаду из страны".
"Из 912?" - спросил Лю Уянь.
"Нет, из Второй больницы Медицинского университета", - беспомощно ответил Чжоу Цунвэнь.
"Я помогу тебе", - Шэнь Тяньцы почти лежал на стуле, если бы не то, что здесь были одни эксперты, он бы, наверное, уже закинул ноги на стол.
"Хм?"
"Предыдущая операция могла быть еще более идеальной, ты снизил скорость рук, чтобы подстроиться под своего ассистента, хотя в этом нет проблем, но все же выглядит немного неловко", - улыбнулся Шэнь Тяньцы, - "Хоть босс и не признает меня, но я все же ученик босса".
Сказав это, он выпрямился, на его губах появилась насмешливая улыбка: "Видеозапись операции, которую делали босс и директор Дэн, так бесславно пропала, и еще хватает наглости говорить, что операция не идеальна".
"Если нужна идеальная операция, то мы, несколько братьев по ученичеству, сделаем ее".
Братья по ученичеству.
Чжоу Цунвэнь смотрел на Шэнь Тяньцы сложным взглядом.
Он знал, что этот человек восемь лет назад "отрекся от учителя" и стал самостоятельным.
Но когда над ним издевались, Шэнь Тяньцы без колебаний встал на его защиту.
Все та же манера босса, уже въевшаяся в кости, от которой не избавиться всю жизнь.
Как бы ты ни презирал навязывание ценностей боссом в обычное время, если вы из одной школы, то в определенные моменты всегда проявите одинаковые черты.
"И мне любопытно", - весело сказал Шэнь Тяньцы, - "Пока босса нет, я хочу поучиться у тебя паре приемов, посмотреть, сколько нового босс постиг за эти годы, и сколько нового ты знаешь".
В зале заседаний стало необъяснимо жарко.
Шэнь Тяньцы лениво встал, посмотрел прямо на Оваду Фукаяму и сказал по слогам:
"Тогда позвольте вам увидеть, как выглядит идеальная операция".
http://tl.rulate.ru/book/130372/5814735
Готово:
