— Редкое заболевание, это действительно не так важно, — Чжоу Цунвэнь нес чушь не менее пяти минут, а затем вернулся к началу.
Хотя заведующий Цзоу знал, что Чжоу Цунвэнь несет чушь, но Чжоу Цунвэнь говорил о лихорадке, различных инфекциях, вызванных патогенами, заболеваниях крови и злокачественных опухолях, аллергических заболеваниях, заболеваниях соединительной ткани, гипертиреозе, тиреотоксическом кризе, сильном обезвоживании, кровопотере, тепловом ударе, сердечной недостаточности, некрозе тканей и тридцати трех редких заболеваниях.
Эта череда сложных и запутанных заболеваний заставила его постепенно замолчать.
Он знал, что Чжоу Цунвэнь несет чушь, пытаясь увести тему от двух уволившихся врачей, но невольно продемонстрированный уровень клинической диагностики был поразительно высок.
Встречал ли он когда-нибудь врача, похожего на Чжоу Цунвэня?
Заведующий Цзоу считал, что, кроме доктора Хуана, ни у кого не было такой глубокой подготовки в области диагностики.
Молодой, с глубокой подготовкой, с превосходным уровнем хирургического мастерства, эти три пункта вместе взятые могли доказать только одно — будущее, несомненно, за Чжоу Цунвэнем.
— Я недавно обедал со старым Лю из отделения дерматологии, он сказал, что в одном из городов ниже по уровню пациент записался к нему на прием по поводу дерматита, — заведующий Цзоу понял намек и тоже начал сплетничать. — Первый врач посмотрел и сказал, что это псориаз; второй врач посмотрел и сказал, что это себорейный дерматит. Два врача встретились и сказали, что это наполовину псориаз, наполовину себорейный дерматит.
— …
— В итоге пациент приехал к нам в 912-ю, специально отстоял трехдневную очередь, чтобы попасть на прием к специалисту, и, наконец, получил диагноз.
— Это еще хорошо, — сказал Дэн Мин. — Я однажды ездил на операцию в одну местную, довольно неплохую больницу, я думал, что уровень техники у них нормальный. После операции, по привычке, осмотрел пациентов, и вдруг услышал плач ребенка.
— Ребенка? Медперсонала? — спросил заведующий Цзоу.
— Да, — кивнул Дэн Мин. — Я услышал, что плач ребенка какой-то не такой, безжизненный, в нем чувствовалась… мертвенность.
Мертвенность — это очень метафизическое описание, но все они были опытными клиницистами и понимали, что это значит.
Это значит, что по плачу ребенка можно было сделать приблизительный вывод — ребенок, скорее всего, не выживет.
— Я тогда спросил, а их заведующий с ходу обрушился на медсестру, сказал, что не надо было приводить ребенка на капельницу и все такое, — сказал Дэн Мин. — Я поспешно оттащил его в сторону, сказал, что нужно осмотреть ребенка, скорее всего, диагноз неверный, лечение неправильное. Иначе ребенка в критическом состоянии как минимум должны были госпитализировать, а не просто ставить капельницу в дежурной комнате.
— Зашел в дежурную комнату, вижу, медсестра сидит на кровати, держит ребенка на руках и плачет. Тогда… как бы сказать, меня аж передернуло.
— Э-э… — Чжоу Цунвэнь посмотрел на Дэн Мина, что же это должно было быть за зрелище, чтобы напугать старшего брата.
— Пеленки все в крови, а медсестра как будто ничего не чувствует, сидит и плачет. Я и подумал, она же все-таки медработник, как она могла не заметить, что у ее ребенка кровь в стуле.
— Переживала, не заметила, — сказал Чжоу Цунвэнь. — Заведующий Дэн, вы говорите, что у этого ребенка, наверное, была инвагинация?
Чжоу Цунвэнь говорил об инвагинации кишечника, которая означает внедрение одного сегмента кишки в просвет другого, смежного с ним, что приводит к нарушению проходимости кишечного содержимого. Инвагинация составляет 15-20% случаев кишечной непроходимости. Различают первичную и вторичную инвагинацию.
Первичная инвагинация чаще всего встречается у младенцев и детей младшего возраста, если среди ночи привозят ребенка в больницу с болью в животе, то, конечно, нужно думать об инвагинации.
Что касается лечения… оно несложное, нужно сделать пневмоирригографию, чтобы расправить место инвагинации.
Хотя это просто, но, насколько известно Чжоу Цунвэню, в будущем во многих больницах это лечение не проводится, либо проводится, но затем отменяется.
В каждой семье один ребенок — сокровище, плачет навзрыд, взрослые в панике. Во время пневмоирригографии ребенок плачет еще сильнее, к тому же есть риск разрыва кишки.
Чтобы избежать конфликтов между врачами и пациентами, чтобы избежать многих проблем, подавляющее большинство больниц просто сдается — мы не умеем.
Тут много всяких нюансов, Чжоу Цунвэнь, как только подумает о пневмоирригографии, у него голова идет кругом, поэтому он просто старается не думать.
Но лечить или не лечить — это одно, а поставить правильный диагноз — совсем другое.
По идее, лучшая больница города окружного уровня должна уметь диагностировать инвагинацию, но Чжоу Цунвэнь по словам и выражению лица Дэн Мина сделал именно такой вывод.
Это был очень странный вывод, Чжоу Цунвэнь и сам не очень верил.
По идее, у ребенка медработника не должно быть ошибочного диагноза.
Дэн Мин покачал головой: "Сяо Чжоу прав, у ребенка была инвагинация, уже началось кровотечение. Угадайте, какой диагноз поставили тамошние врачи?".
— Гастроэнтерит?
— Да, — кивнул Дэн Мин. — Я осмотрел, признаки очень явные. Обыскал всю больницу, никто не умеет делать пневмоирригографию… эх.
— Не может быть.
— Аппарат есть, но, говорят, раньше один врач сделал пневмоирригографию, которая привела к разрыву кишки, его избили родственники пациента, и с тех пор никто не решается делать, — сказал Дэн Мин. — Я думал, что раз это свои, то кто-нибудь должен уметь, но у них руки не из того места растут, в итоге пневмоирригографию делал я.
— После расправления тоже много дел, — сказал Чжоу Цунвэнь.
— Отправили в ближайший областной центр, — сказал Дэн Мин. — Операции в детской хирургии всегда были проблемой, как правило, хорошо, если в целой провинции есть одна-две больницы, где делают операции в детской хирургии.
Доктор Хуан молча докурил сигарету, Чжоу Цунвэнь тут же забрал окурок, горько усмехнулся: "Шеф, не обязательно каждый раз чуть ли не съедать окурок".
— Возможностей покурить становится все меньше, еще поработать пятьдесят лет, пятьдесят лет, — голос доктора Хуана был немного подавленным, он встал, заложил руки за спину. — Вот так, Сяо Цзоу, ты подведи итог. Если будет следующий раз, хорошо, если будет больше людей, которые умеют.
Сказав это, доктор Хуан замолчал и ушел.
Чжоу Цунвэнь последовал за своим шефом обратно в кабинет, увидел, как шеф открывает шкаф с выдвижными ящиками, в котором хранились различные пожелтевшие от времени архивы.
— Шеф, истории болезни в больнице "Сехэ" уже начали сканировать и вводить в компьютер, — улыбнулся Чжоу Цунвэнь.
— Да, я тоже в последние годы нашел людей, чтобы этим заняться, — с легкой грустью сказал доктор Хуан. — Просто привычка на всю жизнь, смотреть на компьютер всегда кажется менее удобным, чем смотреть на бумажные истории болезни.
— Идти в ногу со временем, когда я вернусь в следующем году, найдем людей, чтобы вместе заняться этим, — Чжоу Цунвэнь смотрел, как шеф сидит на полу, перебирая собранные за многие годы истории болезни, в душе у него смешались разные чувства.
Хотя шеф ничего не говорил, но если в такие дела не вкладывать достаточно средств, то между двумя жерновами будут перемалываться живая плоть и кровь врачей и пациентов.
Чтобы уровень был одинаково высоким, сейчас это кажется нереальным. Система искусственного интеллекта до перерождения Чжоу Цунвэня не могла этого сделать.
А у шефа, в конце концов, в жизни выгравировано только "отдать все силы, пока смерть не разлучит нас".
Подумав об этих восьми словах, увидев сгорбленную фигуру шефа, Чжоу Цунвэнь почувствовал горечь в душе.
Единство знания и действия, можно сказать, шеф занимался этим всю свою жизнь.
Но чего ему это стоило, знает только он сам.
http://tl.rulate.ru/book/130372/5814667
Готово:
