"В провинциальной больнице ещё не построили операционную с ламинарным потоком? Это слишком преувеличено".
"Я же говорил, что не поеду, вы настояли, что мне делать, если у пациента будет инфекция?"
"Что это вообще такое, только взглянув на эту убогую операционную, можно понять, насколько низок здесь уровень медицины".
Чэнь Хоукунь опешил, во Второй больнице Медицинского университета ежегодно проводится три-пять тысяч операций, и он не видел, чтобы кто-то заразился из-за недостаточной стерилизации операционной. Этот человек говорит слишком грубо, ещё не вошёл, а уже придирается.
По мере приближения звука вошёл невысокий коренастый мужчина, похожий на ось телеги, за ним следовала камера.
В 2002 году прямые трансляции были без звука, Чжоу Цунвэнь сам их не видел, только слышал от других.
Говорят, изображение было размытым, камера не была высокой чёткости, некоторые детали было невозможно разобрать.
Но даже это уже считалось "высокими технологиями", и только крупные иностранные компании могли это организовать.
Отечественные производители медицинского оборудования только-только появились и были не в состоянии нести такие высокие расходы.
Пань Чэн? Чжоу Цунвэнь взглянул на коренастого мужчину, слегка оступился и спрятался в углу.
"Это кто!"
Хотя Чжоу Цунвэнь отошёл, Пань Чэн всё равно его заметил. Он уставился на Чжоу Цунвэня и спросил низким голосом: "Притворяешься, что смотришь снимки, ты хоть что-нибудь понимаешь? Что за бардак, столько посторонних в операционной, все вон, вон!"
"..."
Чжоу Цунвэнь опустил голову, чуть не рассмеявшись.
Он не расстроился из-за грубости и хамства Пань Чэна, наоборот, с большим интересом наблюдал за этим человеком.
Будущее Пань Чэна было печальным, говорили, что позже он уехал в крупную больницу третьего класса А в Тяньцзине, но в итоге у него не оказалось ни одного младшего врача, медицинскую группу расформировали.
Все остальные поднимались всё выше, и только Пань Чэн опускался всё ниже.
Потом он уехал в больницу городского уровня на должность заведующего, но у него по-прежнему не было младших врачей, даже дежурства стали проблемой.
Вполне закономерно, что Пань Чэн ушёл на пенсию в нищете.
Кто вынесет такой скверный характер?
Во всём есть своя правда, за ошибки можно ругать, но нельзя ругаться матом, это "негласное правило".
Однако Пань Чэн ругался при каждой встрече, от операционной до надписей, стоящих в углу, такой уж у него был характер. Чжоу Цунвэнь, сдерживая смех, опустил голову и подумал.
"Эй ты, который стелет простыни, о чём задумался!" Пань Чэн действительно ругался просто ради того, чтобы ругаться, он отчитал Чжоу Цунвэня, а затем переключил внимание на доктора Юань.
"Руки выше плеч не поднимать, ты не знаешь?"
Доктор Юань опешила, она ведь не поднимала руки выше плеч, что имел в виду учитель Пань, говоря это?
"Задрипанная больница, операционная такая убогая, и персонал работает нерасторопно, что за чертовщина", - продолжал ругаться Пань Чэн.
Лицо Чэнь Хоукуня побагровело, как баклажан.
То, что он ожидал, и реальность сильно отличались, он никак не мог предположить, что Пань Чэн будет ругаться без всякой причины.
Главное, что он ругался совершенно не по делу.
Он что, слепой? Юань Цинъяо вообще не поднимала руки выше плеч, за что он её ругает? К тому же, Чжоу Цунвэнь послушно стоял в углу в качестве фона, но и его обругали.
Терпеть, я буду терпеть!
Чэнь Хоукунь глубоко вздохнул, силой подавляя гнев в сердце.
Подумаешь, четыре операции, сделаю вид, что не слышал, главное - не испортить отношения с профессором Панем.
Пань Чэн выругался, и, казалось, его настроение значительно улучшилось, затем он развернулся и пошёл мыть руки.
Операционная медсестра и санитарка, закончив подсчёт, удивлённо спросили: "Почему он такой вспыльчивый?"
"Кто знает, может, все профессора из столицы такие".
"Не может быть, я же работала с профессорами из столицы, учитель Сю, который был в прошлый раз, был очень любезен".
Чжоу Цунвэнь стоял в углу и молча наблюдал, ему было немного жаль операционную медсестру, которая будет ассистировать.
Она ещё не знала, что её ждёт.
Надеюсь, операционная медсестра не расплачется от ругани.
Чэнь Хоукунь закончил мыть руки, постелил последний слой стерильной простыни, Пань Чэн уже стоял на месте хирурга: "Ты что, так медленно стелешь простыню? Ты уже эволюционировал? Или в детстве болел полиомиелитом?"
"..." Чэнь Хоукунь опустил голову и стиснул зубы, не говоря ни слова.
Они стояли плечом к плечу у операционного стола, Пань Чэн посмотрел на кожу операционного поля и протянул правую руку.
Кусок марли с йодоформом и скальпель легли в руку Пань Чэна.
"Что за черт!" - продолжал ругаться Пань Чэн. - "Разве ты не видела, что только что была дезинфекция? У тебя что, рыбьи глаза? Ты что, совсем слепая, не видишь, что мне нужно?"
Операционная медсестра опешила, с трудом сдерживая гнев, и подняла глаза на Чэнь Хоукуня.
Чэнь Хоукунь был невозмутим, операция ещё не началась, а ему уже не хотелось её делать.
Если бы не наркоз пациента, а также чувство долга и ответственности врача, обязывающее завершить операцию, он бы точно развернулся и ушёл.
Да пошло оно всё, кто хочет, пусть и делает, а он не будет терпеть выходки этого ублюдка. Что касается "Олида", то после он обязательно с ними поговорит.
Атмосфера в операционной была ещё более странной, чем во время экстренной реанимации в приёмном отделении... неловкой.
Никто не разговаривал, но это было не то напряжение и беспокойство, как при экстренной реанимации, а неловкость, от которой невозможно было смотреть.
Пань Чэн взял скальпель и сделал разрез длиной 1,5 см, сразу же прижав его стерильной марлей.
Над марлей появился электрокоагулятор, Чэнь Хоукунь, сдерживая гнев, всё же методично ассистировал Пань Чэну в операции.
При обычной операции стерильную марлю убирают, а затем Чэнь Хоукунь должен использовать электрокоагулятор для остановки кровотечения по краям кожи.
Но операция, в которой ассистировал Пань Чэн, была абсолютно ненормальной: белоснежная марля, прижатая к разрезу длиной 1,5 см, долгое время оставалась неподвижной, как будто приросла к нему.
"Разве ты не знаешь, что электрокоагулятор нужно давать хирургу! Ты так ассистируешь хирургу?" - холодно сказал Пань Чэн.
Я... ещё... потерплю...
Чэнь Хоукунь глубоко вздохнул и передал электрокоагулятор Пань Чэну.
"Даже инструменты подавать не умеют, уровень в местных больницах действительно слишком низкий, ещё и профессора, черт возьми, все знания в собачью задницу", - Пань Чэн, держа в руке электрокоагулятор, прижигал и одновременно ворчал.
"Па-па" - два движения, и кровотечение по краям кожи остановлено, Пань Чэн тут же отбросил электрокоагулятор в сторону и протянул правую руку.
В его руку лёг маленький изогнутый зажим.
Под светом бестеневой лампы маленький зажим ловко шевельнулся в руке Пань Чэна, не было видно никаких больших движений, как он уже был зажат двумя пальцами, в стандартной позиции.
Но в следующее мгновение маленький зажим вылетел из руки Пань Чэна и чуть не попал в голову доктора Юань, которая, испугавшись, не решалась подойти и наблюдала издалека.
"Мне нужен зажим Эллиса! Эллиса!! Что за черт, тебе никто не говорил?!" Пань Чэн опустил голову, протянул руку и рявкнул.
В тихой операционной внезапно раздался крик, от которого все вздрогнули.
"Ты сам говори, что тебе нужно, чего ты на меня кричишь!" - вспыльчивый характер операционной медсестры больше не мог сдерживаться, она положила руки на инструментальный столик и прямо ответила Пань Чэну на его слова.
"А ты зачем здесь нужна? Ассистировать хирургу, и ты так ассистируешь?!"
Чжоу Цунвэнь опустил голову и закрыл глаза руками.
Неудивительно, что другие поднимаются всё выше и выше, а Пань Чэн опускается всё ниже и ниже, такой дерьмовый характер - действительно редкость.
http://tl.rulate.ru/book/130372/5727996
Готово:
