Лондон, Великобритания. Королевское британское кладбище. 6:00 утра по Гринвичу.
Золотистые листья клёна усыпали узкую тропинку, и идти по ним было похоже на прогулку по золотой воде Темзы. Сквозь редеющие кроны кленов виднелось колесо обозрения «Лондонский глаз».
В лучах солнца, отражавшегося от стеклянных кабин, оно сверкало словно бриллианты на голубом атласе. Небо было ясным и безоблачным.
На кладбище царила тишина и покой. Осенний ветер пронизывал до костей. Редкие посетители, пришедшие почтить память героев, кутались в пальто и спешили мимо. Стив Роджерс, стоя возле могилы Пегги Картер, переминался с ноги на ногу. Он даже не помнил, сколько времени провёл здесь. Казалось, будто их сражение с Пегги произошло только вчера, хотя прошло уже более 70 лет. От этих мыслей его руку снова пронзила тупая боль. Глядя на маленькую фотографию на надгробии, он не мог понять, была ли эта боль психологической.
У надгробия стоял букет из калл, белых лилий и нескольких жёлтых хризантем. Жёлтые хризантемы оживляли унылый белый цвет. Капля росы, похожая на лавровый лист, свисала с одного из цветков.
Хрустальная роса переливалась в лучах солнца, словно бриллианты на голубом атласе.
После инъекции сыворотки во время Второй мировой войны у него не было таких серьёзных травм, как сейчас. Он ещё смутно помнил, как его везли в операционную. Перед глазами стояла картина: среди обугленных мышц торчала белая кость. При воспоминании об этом у него начинался кашель, потому что он снова чувствовал удушающий запах гари.
Оглядевшись, Роджерс убедился, что вокруг никого нет, кроме шелестящих листьев клена. Он наклонился и нежно поцеловал фотографию Пегги Картер на надгробии.
Вот уже год со дня её смерти. Видеть Картер, страдавшую болезнью Альцгеймера, лежащую на больничной койке с измождённым лицом, но всё ещё узнававшую его, было невыносимо. У Роджерса смешались чувства.
– О, Стив… – её глаза были полны слёз, а на лице читалось огромное удивление. Этот момент навсегда останется в его памяти.
Её память длилась всего несколько минут, поэтому за полчаса, что Роджерс провёл у её постели, она несколько раз повторила, как рада встретить возлюбленного, о котором мечтала долгие годы. Роджерс не придавал этому значения. Для него было достаточно того, что Картер помнила его спустя столько лет, и того, что он смог увидеть её снова.
До назначенного времени сбора оставалось ещё немного. Роджерс решил воспользоваться этой редкой возможностью, чтобы очистить свой разум и насладиться тишиной кладбища. С тех пор, как его нашли в арктических льдах, у него не было таких дней. Иногда ему хотелось бы остаться во льдах навсегда.
Лондон был известен как туманный город со времён первой промышленной революции. Роджерсу казалось, что этот город всегда серый, что во время Второй мировой войны, что сейчас. Даже на похоронах Пегги Картер в прошлом году небо было затянуто дымкой и моросил дождь.
Поэтому сегодняшний ясный день был такой редкостью.
Роджерс опустил взгляд на старые часы на запястье. Он нашёл их на барахолке вскоре после своего прибытия. Они очень напоминали часы, которые ему подарил отец. Циферблат был сделан очень искусно, а ремешок – из воловьей кожи.
Несмотря на то, что ремешок был потёртым, он оставался очень гладким. За исключением того, что это были электронные часы, они были точной копией тех, что были у него раньше. Эта эпоха была полна чудес. Лёгкие и компактные, они не требовали завода и почти не ошибались. В детстве он и представить себе такого не мог.
Впереди стояла статная молодая женщина в тёмно-красном платье. В её больших глазах, смотревших на надгробие, читалась печаль. Роджерс замедлил шаг, чтобы не нарушить её уединение.
Приблизившись, он понял, что женщина услышала его шаги, хотя их заглушал шелест листьев клёнов. Не поворачиваясь, она просто посторонилась.
Ди Джинхуан изящно посторонилась, освобождая как можно больше места на узкой дорожке для прохода Роджерса. Возможно, она просто хотела, чтобы прохожие поскорее ушли, и она могла спокойно поговорить с умершим.
В любом случае, она не могла отвести взгляд от надгробия перед собой.
Роджерс склонялся ко второму варианту. Каким бы тихим ни был его шаг, присутствие рядом с кладбищем всегда тревожит тех, кто пришёл почтить память. Он и сам это чувствовал. Поэтому ускорил шаг, обходя её.
Когда он проходил мимо, лёгкий, но стойкий аромат заставил его замедлить шаг.
Какой необычный запах.
Казалось, женщина почувствовала что-то. Она моргнула и посмотрела на спину Роджерса, стоявшего в полуметре от неё, словно очнулась от воспоминаний. Ей показалось, что фигура очень знакома.
Её глаза наполнились слезами. Она знала, что ей опять мерещится. Когда она вспоминала прошлое, ей всегда казалось, что он где-то рядом.
– Стив… – прошептала она, хотя и уговаривала себя не поддаваться галлюцинациям, чтобы не смущаться потом. Каждый раз она тихо звала имя любимого, может быть, чтобы успокоить себя, а может… он и правда
всё ещё здесь?
Опечаленные люди всегда ищут иллюзорные идеи, чтобы облегчить боль, и она не была исключением.
И случилось так, что после её слов человек впереди вздрогнул и медленно обернулся.
Увидев его лицо, женщина не смогла сдержать волнения, заплакала и бросилась к нему:
– Стив… Стив, я знала, что это ты. Почему ты никогда не приходил ко мне…?
Роджерс был озадачен этой внезапной сценой. Почти все, кого он знал в Европе, погибли, кроме Шэрон Картер, племянницы Пегги Картер, работавшей в европейском отделении международной антитеррористической организации.
Как такая молодая женщина могла так ласково звать его?
– Простите, мисс… Мы знакомы? – Стив Роджерс взял её за плечи и мягко отстранил.
Сквозь слёзы женщина смотрела на "Стива" перед собой. Что-то было не так…
Он…
– Вы Стив Роджерс? Капитан Америка? – Она замерла, затем взяла себя в руки, отступила на пару шагов, вытерла слёзы, поправила прическу и вернулась к своему прежнему достоинству и элегантности.
– Да, это я… Простите… – Роджерс взглянул на надгробие перед ней. На нём было написано: "Ас Первой мировой войны: Стив Тревор".
Что происходит между этими людьми?
В голове Роджерса промелькнул вопрос за вопросом. Женщине было около 27-28 лет. Она и пилот времён Первой мировой…
Как такое возможно?
Большинство его товарищей по Второй мировой войне уже умерли, так что… если бы они были родственниками, не было бы странным такое выражение лица и такое обращение…
– Простите, он вам…
– Капитан, вы ошиблись кладбищем. Кладбища времён Второй мировой войны находятся в задней части. Это могилы героев Первой мировой, – сказала она одновременно с ним. Её голос был спокойным. Если бы не красные глаза, Роджерс подумал бы, что ему привиделось, как она подбежала к нему и произнесла те слова.
– О, простите, мисс. Я хотел прогуляться после того, как отдал дань памяти другу, но, видимо, потревожил вас, – быстро сказал Роджерс с улыбкой.
– Это агент Маргарет Пейдж Картер? – вдруг спросила женщина.
– Откуда вы знаете? – улыбка исчезла с лица капитана. – Кто вы?
– Я не знаю, кто она. Агент Картер – очень известная и выдающаяся женщина в Великобритании. В конце концов, в ту эпоху дискриминации женщин было очень мало женщин, воевавших на фронте. Кстати, я тоже была на её похоронах. Они проходили в соборе напротив, верно? Я сидела в последнем ряду, так что неудивительно, что вы меня не заметили, – лицо женщины было холодным, словно неземным.
– Вы, кажется, много знаете о войне, мисс, – Роджерсу показалось, что в ней есть что-то особенное, какая-то таинственная аура. – Где вы работаете? В отделе военной логистики? В отделе связи? Или…?
– А как вы думаете? Я похожа на солдата? – уголки её губ слегка приподнялись, а большие глаза внезапно стали ласковыми, с лукавым огоньком.
– Я… просто подумал, что вы немного необычная, – Роджерс не знал, что сказать, и сказал то, что было у него на сердце.
– О? Правда? И чем же я так необычна? – сказала женщина, медленно наклоняясь вперёд.
– Эй, капитан Роджерс! – крик донёсся издалека, когда Роджерс уже отступал назад и чуть не наступил на мраморную плиту с выгравированной биографией усопшего. Кто-то звал его на помощь.
Неподалёку показалась фигура Шэрон Картер. В белой рубашке, джинсах и ботинках она выглядела вполне обычно, когда подошла к нему:
– Капитан, время почти пришло. Я принесла информацию, которую вы просили.
– О, хорошо, спасибо, Шэрон, – Роджерс всё ещё был немного оглушён ситуацией.
Шэрон Картер не была глупой, и её слова прозвучали бодро:
– Вы не говорили, что пришли навестить мою тётю. Почему вы оказались на кладбище героев Первой мировой войны?
Роджерс смутился и не знал, что ответить. Картер посмотрела на девушку рядом с ним, которая была на полголовы выше и выглядела как модель, и спросила:
– А эта прекрасная девушка… это кто?
– Она… ну, она… – Роджерс замялся, но тут сообразил, что если это обычная могила, то это должен быть её дедушка, поэтому он попытался сохранить спокойствие: – Это Трей…
– Здравствуйте, я Диана Тревор. Рада познакомиться, мисс Шэрон Картер, – женщина поклонилась, улыбнулась и протянула руку.
– Диана, это вы? Моя тётя часто упоминала вас при жизни, но я никогда не знала, как вы выглядите, потому что… вы, кажется, не любили фотографироваться.
– Да, да, я думаю, что давно не фотографировалась. Я работаю в Лувре и постоянно вижу шедевры мирового искусства. Мне кажется, что фотографии намного менее реалистичны, чем работы великих мастеров.
– Ах, вы теперь художница? Я всегда слышала от тёти, что вы отличный историк и переводчик. Вы знаете Стива? – Картер внезапно повернулась к Роджерсу: – Диане должно быть около тридцати, не так ли? Языки, невероятно, правда?
– Ха-ха, я много чем занималась, в том числе историей и искусством. Это всё то, что мне очень нравится, – ответила Диана с улыбкой. Глядя на её лицо, Роджерс чувствовал что-то особенное. Дежавю? Или…
Сейчас на лице Дианы не было и следа того выражения, которое было у неё, когда Роджерс встретил её до этого. Теперь она выглядела невинной, словно студентка, только что окончившая университет. Но взгляд, который был у нее на лице только что, совершенно не соответствовал её внешности. На мгновение Роджерсу показалось, что перед ним старушка, пережившая Вторую мировую войну и многое повидавшая на своём веку.
– Ты на неё залип, мне кажется, или мне кажется? – лицо Шэрон Картер выражало явную ревность на пути к выходу.
– Я… – сознание Роджерса было в смятении после встречи с ней, и он не знал, чем закончится этот разговор.
– Моя тётя рассказывала мне о тебе, – небрежно сказала Картер, пряча документ за спину и глядя в другую сторону.
– Что? Что ещё Пейдж говорила? – этот вопрос тут же вывел Роджерса из задумчивости.
– Ты так оживился, когда я упомянула её. Тебе действительно нравятся девушки с ярким макияжем? – Картер отстранилась от него с отвращением.
– Что за глупости? Я хочу знать, что ещё Пэгги говорила обо мне? – тон Роджерса был немного взволнованным. На самом деле, Пэгги Картер всегда хранила свои чувства к нему в сердце. После того, как он уснул в Арктике, она стала немного молчаливой, особенно когда дело касалось её самой, она часто умалчивала, поэтому прожила несчастливую жизнь.
– Она говорила… я не скажу, это секрет между девушками, – ответила Картер с игривой улыбкой.
– Ты, должно быть, врёшь мне, Шэрон. Она никогда не говорила ни о чём, что связано со мной. Я спрашивал её об этом, когда проснулся, – Роджерс вдруг возмутился.
– У нас с ней другие отношения. Она делилась со мной многими своими внутренними мыслями, например… что произошло между тобой и той сексуальной офицер связи, – сказала Картер с улыбкой.
– Ты… пожалуйста, говори тише. Меня действительно заставили. Это был всего лишь поцелуй, ничего другого не было. Мне пришлось долго объясняться с Пейдж из-за этого. Не понимаю, как она могла рассказать тебе об этом, – сердце Роджерса ёкнуло, и он поспешно принялся оправдываться.
– Ах, правда? Я не знаю, я просто выманила это. Ты забыл, чем я занимаюсь? – Шэрон Картер радостно улыбнулась.
– Ты маленькая шпионка, остановись. Я старше тебя. Как ты смеешь так поступать со мной?
– Ха-ха, старше? А как насчёт того поцелуя между нами в прошлый раз?
– Это уже перебор, пожалуйста, говори тише, детка, остановись.
Глядя на удаляющиеся фигуры Роджерса и Картер, Диана облегчённо вздохнула и тихо улыбнулась, сказав себе:
– Дети, они все ещё дети.
Затем она перестала смеяться, подошла к могиле, прислонилась лбом к надгробной плите Стива Тревора и тихо сказала:
– Пусть Гера всегда благословляет тебя, и пусть в раю у тебя всё будет хорошо, любовь моя.
[Тренировочный центр Мстителей, север штата Нью-Йорк, США, 22:00 по восточному времени].
Мэри Джейн сидела у металлической койки, на которой под белой простыней лежал Питер Паркер. Она закрыла лицо руками и тихо всхлипывала. Доктор Стрэндж констатировал его смерть почти два часа назад, но она все еще не могла поверить, что Питера больше нет.
У нее на коленях лежал костюм Человека-паука, изменившийся до неузнаваемости. Из-за преобладающего красного цвета кровь была почти незаметна, если не присматриваться.
Мэри Джейн дрожащими руками коснулась затвердевших сгустков крови на костюме, и крупные слезы невольно падали с ее ресниц, попадая прямо на кровь. Старые пятна мгновенно оживали, снова алея.
– Разве он не всегда спасал всех?
– Разве он не появлялся живым и невредимым, когда я была в отчаянии?
– Он…
Мэри Джейн больше не могла говорить, ее голос утонул в безудержных рыданиях.
В памяти всплыли два момента, когда Питер хотел сделать ей предложение, но оба раза она упустила шанс. Дрожащей рукой она подняла со стула рядом бриллиантовое кольцо, которое ей передала тетя Мэй. После двух неудачных попыток Питер решил, что сам заработает на обручальное кольцо.
Он согласился на командировку в Европу, фотографировать пчёл, хотя никто другой не хотел ехать.
– Питер давно планировал сделать тебе предложение. Его лицо сияло так же, как у твоего дяди, когда он делал мне предложение. Но тогда он зарабатывал в "Дейли Бьюгл" гроши, которых не хватало на приличное кольцо… – говорила тетя Мэй, крепко сжимая руку Мэри Джейн, увидев тело Питера Паркера.
– Он очень нервничал, – сказала тетя Мэй с красными глазами и улыбкой сквозь слезы, пытаясь сдержать рыдания. – Он волновался, как мальчишка. Я видела, как долго он об этом думал. Это не было мимолетным порывом. Я рассказала ему, как твой дядя делал мне предложение, и отдала ему кольцо, чтобы он сделал предложение тебе. – Рука тети Мэй разжалась, и в онемевшей ладони Мэри Джейн оказалось горячее бриллиантовое кольцо.
– После второй неудачи он сказал мне, что, может, еще не готов, но он пришел к нам в дом, когда ему было три года и восемь месяцев. Я растила его как родного сына, и я знаю его сердце лучше, чем он сам. Поэтому я понимаю, что дело не в нем. Я давно хотела с тобой поговорить, Мэри Джейн. Помнишь, Питер, когда ему было шесть или семь лет, спросил меня, не фея ли живет по соседству? Ха-ха… – Тетя Мэй тихонько всхлипнула, и слеза скатилась по морщинкам на ее лице.
– Я…
– Сейчас уже поздно что-либо говорить. Я не хочу тебя винить. Я знаю, что твой отец с детства лишил тебя уверенности. Но вы с Питером столько пережили, у тебя было несколько парней, кто-то даже почти довел дело до свадьбы, но Питер всегда молча тебя оберегал. Он всегда считал себя виноватым. Может, он и правда считал тебя феей, которая никогда не ошибается. С этого дня, Мэри Джейн, не давай людям надежду, а потом не лишай ее. Ты ранишь только тех, кто тебя любит…
– Тетя Мэй… – Когда Мэри Джейн подняла голову, чтобы что-то сказать, тетя Мэй уже дрожащей рукой открыла дверь и, сгорбившись, ушла, не оглядываясь.
Мэри Джейн вспомнила те два предложения. В конце концов, не каждый день получаешь предложение от любимого человека.
В первый раз, получив приглашение в шикарный французский ресторан, она всю ночь не спала. Она отпросилась у режиссера на следующий день и потратила целый день на выбор платья. Даже после того, как Питер, или Человек-паук, публично поцеловал Гвен Стейси, и об этом писали все газеты, она чувствовала, что это была лучшая ночь, которую этот бедный мальчик когда-либо устраивал с момента их встречи.
Дорогой ресторан давал ей надежду на нечто большее… например, на предложение.
Сердце Мэри Джейн забилось чаще при одной только мысли об этом слове, так сильно, что она приехала в этот район на два часа раньше и бесцельно бродила по магазину нижнего белья напротив. Она ходила кругами по маленькому магазинчику, но её взгляд был прикован к двери французского ресторана, она не пропускала ни одного мужчину, вошедшего внутрь. В конце концов, владелец магазина, увидев, как она наматывает круги сотни раз, но совершенно не интересуется товарами, заинтересовался и хотел подшутить над ней, решив, что та пытается подцепить богача.
Вот и Паркер.
Он пересёк улицу и быстрым шагом направился к двери ресторана. Правая рука была в кармане брюк, хотя обычно он так не делал. Казалось, там что-то очень важное.
Подумав об этом, она радостно открыла дверь, готовая перебежать оживлённую улицу. Но, добравшись до тротуара, она увидела шерифа Стейси, его жену и их дочь Гвен. Стейси стоял рядом, оживлённо беседуя с семьёй и, похоже, собирался перейти улицу.
Увидев его улыбающееся лицо, Мэри Джейн почувствовала дискомфорт. Она развернулась и хотела вернуться в магазин белья, но дверь оказалась заперта изнутри, а шторка задёрнута. Оттуда высунулась тонкая рука с дешёвым красным лаком на ногтях и перевернула табличку с «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО». Мэри Джейн почувствовала презрение.
Обернувшись, она увидела, что семья Стейси уже подошла к ресторану и собирается войти. Она поспешила к краю тротуара, чтобы быстро перебежать дорогу, но её оттеснили проезжающие машины, нетерпеливо сигналя.
Прекрасное настроение, которое было у неё со вчерашнего вечера, развеялось, и желание ужинать в дорогом ресторане пропало.
Наконец добравшись до двери ресторана, она получила звонок от Гэри, помощника режиссёра, сообщившего об отмене репетиций на следующей неделе. В этот момент она была совершенно не в настроении демонстрировать заготовленную улыбку. Войдя, она увидела Питера, который с улыбкой что-то говорил, оживлённо жестикулируя. Ей оставалось только натянуто улыбнуться и подойти к нему.
Во время ужина Питер с восторгом рассказывал о том, как Человека-паука постепенно принимают и начинают хвалить. Его слова как будто должны были утешить её из-за проблем в карьере, но она чувствовала себя ещё более подавленной и ущербной. Когда-то она бросила свадьбу с героем, побывавшим на Луне, чтобы быть с этим одиноким городским героем.
Но теперь он стал всеобщим любимцем, новой звездой, которой все восхищаются, а она... превратилась из популярной актрисы в бродвейскую певицу, но теперь только получает критику и ругань. Ей казалось, что теперь по-настоящему одинока только она. Особенно когда она увидела, что Гвен Стейси знакома с Питером Паркером. Близкое общение между ними окончательно сломило последнюю защиту Мэри Джейн. Она даже не помнила, как в отчаянии добралась до дома.
Она не помнила, где поцарапала своё любимое платье. Помнила только, как внезапно очнулась и обнаружила себя лежащей на бархатной кровати дома, даже не сняв туфли на высоких каблуках.
Луны и звёзд за окном было мало, и время от времени раздавались странные крики неизвестных птиц, отчего ночь казалась ещё холоднее.
А теперь она смотрела на тело Питера Паркера, кусала руку и безутешно плакала. Она вспомнила всё, что Питер говорил в тот вечер. Он тщательно подобрал песню, которую она пела на Бродвее, в качестве фоновой музыки. Она вспомнила, как, уходя, увидела, что Питер вилкой достаёт кольцо из бокала с шампанским...
Почему она была такой глупой? Ей хотелось вернуться в тот момент, дать себе пощёчину, а затем броситься в объятия Паркера, выпить этот бокал шампанского одним глотком и сказать ему сто, тысячу раз: «Да». А потом слушать самую знакомую музыку и смотреть, как бриллиант на кольце переливается всеми цветами радуги под роскошной хрустальной люстрой в ресторане, а потом...
Она сползла с кресла на пол, и её коленные чашечки глухо ударились о пол. Её шея откинулась на спинку кресла, и слёзы ручьями текли по её бледным щекам.
В её голове возник образ Питера, стоящего на мосту с пионами в руках, и его взволнованный вид, когда он услышал её слова о разрыве:
– О чём ты говоришь?
– Нет, нет, пожалуйста, не говори так...
– Я знаю, я эгоистка, я изменюсь, я стану лучше...
– Мы любим друг друга, я люблю тебя. – К этому моменту Питер почти задыхался от волнения, и его глаза наполнились слезами.
– Всегда будут проблемы. Когда люди сталкиваются с проблемами, которые можно решить, они могут работать вместе, чтобы найти решения и общаться друг с другом.
Мэри Джейн намеренно говорила это, потому что Гарри Озборн угрожал ей, чтобы мучить Питера. Хотя она делала это не от чистого сердца, видя отчаянный взгляд Питера, она действительно почувствовала эту разрывающую боль.
Разрывающую сердце боль.
– Послушай, ты понимаешь? Ты знаешь, что это? – Особенно когда он дрожащей рукой достал из кармана кольцо с бриллиантом, которое она мечтала носить на пальце бесчисленное количество ночей, кольцо, которое ей подарил любимый Питер Паркер, её сердце сжалось от боли. Но она всё равно должна была стиснуть зубы.
Отвергнуть его – лучший способ защитить друг друга.
– Ты знаешь, чего я жду от нас? – воскликнул Питер Паркер.
– У меня уже есть другой. Чтобы заставить его сдаться, она могла сказать только это: – У меня уже есть другой.
Затем Питер остался один, а Мэри Джейн поспешно ушла.
Думая об этом, вспоминая отчаявшегося Питера, которого она оставила на мосту, героя, который бесчисленное количество раз рисковал своей жизнью, чтобы защитить её и город, она больше не могла сдерживать горе в своём сердце и громко закричала изо всех сил.
Она не кричала так громко даже после падения с высоты в сотни метров.
Она опустилась на колени перед кроватью Паркера и плакала, выкрикивая имя Питера Паркера, плача и повторяя: "Я люблю тебя", "Не оставляй меня", "Забери меня с собой", "Не оставляй меня", "Я согласна"... и другие подобные слова.
Хотя в соседней операционной была лучшая звукоизоляция, уши Доктора Стрэнджа всё ещё улавливали едва уловимые вибрации. Он немного оцепенел после того, как целый день сталкивался со смертью. Он несколько раз просил вытереть пот, и скальпель дрожал.
Дрожа несколько раз, он не мог продолжать и останавливался на мгновение.
– Разве ты не Железный Человек? Разве ты не спасаешь мир? Разве ты не можешь сражаться с инопланетянами? Тогда почему ты не спасаешь его! Ты... – Гвен Стейси задыхалась от слез и наносила ему удар за ударом.
Старк стоял, как статуя, у смотрового окна комнаты Питера. Уголки его рта дрожали, и слезы упрямо катились по щекам. Удар Стейси в этот момент совсем не ощущался ему. Как бы он хотел, чтобы ему было
Было больно, это дало бы ему повод пролить слезы.
Наташа, вся в бинтах, смотрела на жёлтые листья, падающие за окном. Широко открытое окно делало её палату холодной, как ледник. Как бы Брюс Беннер и врачи и медсёстры ни пытались её уговорить, её
Единственная рука, которая ещё могла двигаться, упрямо держалась за окно, не давая ему закрыться. Её фиолетовые губы чуть не кровоточили от того, что она их кусала.
По телевизору показали сцену, где километр вокруг Озборна был почти снесён до основания. Из-за установки фоновых отражателей ВВС США всё ещё ищут местонахождение Ника Фьюри и аэрокосмического авианосца. Как только когда-то всемогущий человек будет пойман
Директору Щ.И.Т.А. будет предъявлено обвинение в государственной измене за кражу секретного государственного оборудования.
– В конце концов, ничего не было спасено.
После того как Романова пробормотала, её рука, поддерживавшая подоконник, внезапно ослабла, и она выплюнула полный рот чёрного гноя и крови, упав с кровати на холодный пол.
Беннер, который охранял её дни и ночи не сомкнув глаз, внезапно проснулся в тот же момент, покатился по земле и закричал, зовя врачей и медсестёр.
– Стив, звонок из Нью-Йорка...
Роджерс и Шэрон Картер разговаривали и смеялись, когда подошли к обочине дороги и увидели Сэма Уилсона с левой рукой в гипсе и агента Колсона с серьёзным выражением лица, державшего в руках шлёпанец, который капитан обычно использовал.
Сотовый телефон, а за ним транспортный самолёт "Харриер", припаркованный на траве в парке, окружённом репортёрами, детьми, полицией и другими людьми. Братья и сёстры Максимовы, "Человек-факел" Святой Иоанн и "Стальной человек" Пит вышли из
Человек в кабине с грустью смотрел на него.
– Я Роджерс...
У Роджерса было предчувствие, что что-то происходит, но когда он услышал, как Хилл несколько раз задыхалась в трубке, тело этого крутого парня, который был непобедим со времён Второй мировой войны, внезапно затряслось, и выражение его лица немедленно стало мрачным, а брови нахмурились.
Когда репортёры увидели эту сцену, они все опустили свои камеры и микрофоны.
Увидев это, Шэрон Картер взглянула на Роджерса, притворяясь непринуждённой, затем немедленно достала свой мобильный телефон из кармана и умело набрала серию цифр, вытесняя репортёров и толпу.
– Это европейская штаб-квартира американской оперативной группы и международных контртеррористических организаций в Берлине, – чётко произнёс оператор, не успев закончить своё представление. – Я – Шэрон Картер, немедленно заберите командующего Эверетта К. Росса!
(Продолжение следует)
http://tl.rulate.ru/book/130342/5716739
Готово:
