Вот тебе и пожалуйста, обидел старого начальника, посмотрю я, парень, как ты будешь выпутываться. Ли Наньсун теперь смотрел на Чжао Гана, и на его лице даже появилась легкая улыбка.
Чжао Ган на мгновение не знал, что сказать. А Чжао Чжунъяо, казалось, уже понял, что Ли Наньсун как раз хотел сказать ему правду! Поэтому он перестал смотреть на несчастное лицо Чжао Гана и, повернувшись к Ли Наньсуну, сказал: «Эй, расскажи-ка, как у вас сейчас с работой и жизнью, как этот Цинь Дачуань к вам относится. Говори честно, не пытайся меня обмануть, я все знаю».
Ли Наньсун, видя, что директор Чжао его поддерживает, посмотрел на Чжао Чжунъяо и сказал: «Директор Чжао, наша жизнь сейчас очень плоха!» Услышав это от Ли Наньсуна, Чжао Чжунъяо снова посмотрел на него и сказал: «Как именно плоха, расскажи мне». Ли Наньсун тут же снова посмотрел на Чжао Чжунъяо и сказал: «Я теперь пошел в столовую разнорабочим, моя сестра Ли Наньчжи пошла в бригаду уборщиков уборщицей, Чжао Цяньцянь теперь тоже не может быть секретарем, тоже пошла в бригаду уборщиков уборщицей. Теперь секретарем в кабинете директора стала Ван Сяомэй!»
Услышав слова Ли Наньсуна, Чжао Ган помрачнел еще больше. Лицо Чжао Чжунъяо тоже не выглядело лучше. «О, стоило мне покинуть 308-ю военно-промышленную базу, как тут такие большие перемены! Эй, а почему товарища Чжао Гана не понизили? Почему он все еще работает в цеху?» — Чжао Чжунъяо в этот момент снова нарочно посмотрел на Чжао Гана и с притворной улыбкой спросил.
Чжао Ган, услышав слова Чжао Чжунъяо, снова растерялся и не знал, что делать. Он смотрел на Чжао Чжунъяо и не знал, что сказать. «Я… я… я…» — Чжао Ган смотрел на Чжао Чжунъяо, трижды произнес «я», но так и не смог ничего сказать.
«Ладно, я вижу, ты ничего толком сказать не можешь, пусть лучше Ли Наньсун говорит!» — сказал Чжао Чжунъяо, снова глядя на Чжао Гана. Чжао Гану тоже нечего было сказать, он лишь беспомощно кивнул.
Теперь Чжао Чжунъяо снова посмотрел на Ли Наньсуна и сказал: «Ладно, говори ты! Почему товарищ Чжао Ган все еще работает в цеху? А тебя почему директор Цинь понизил до столовой?»
Ли Наньсун, выслушав Чжао Чжунъяо, ответил так: «Это! Нельзя винить других, виноват только я! Из-за того, что Цинь Дачуань перевел мою сестру в уборщицы, я поссорился с Цинь Дачуанем. Я еще и обругал Цинь Дачуаня в лицо, сказал, что он смог стать первым лицом только потому, что подставил вас, директор Чжао. Поэтому Цинь Дачуань разозлился на меня, и меня Цинь Дачуань посадил под арест, а когда я вышел, меня перевели в столовую на подсобные работы. А вот товарищ Чжао Ган не был таким импульсивным, как я. Когда Цинь Дачуань перевел Чжао Цяньцянь в бригаду уборщиков, он не пошел к Цинь Дачуаню, и тем более из-за этого не стал саботировать работу, не слушать Цинь Дачуаня! Он по-прежнему усердно работает, совершенно не обращая внимания на перевод сестры! Поэтому товарищ Чжао Ган пользуется большой любовью директора Циня! В таком случае его, естественно, не понизят, только таких прямолинейных людей, как я, Цинь Дачуань может понизить!»
Ли Наньсун чувствовал, что Чжао Чжунъяо именно такой правды и хотел, поэтому он подробно рассказал Чжао Чжунъяо о том, что с ним произошло за эти дни. Он думал, что после этих слов обязательно получит утешение и похвалу от Чжао Чжунъяо! Чжао Чжунъяо наверняка скажет, что он молодец, что осмелился не бояться произвола Цинь Дачуаня, осмелился бороться с ним, вот это по-мужски!
Однако, когда Чжао Чжунъяо выслушал Ли Наньсуна, он снова уставился на него и сказал: «Хм, сам виноват, кто тебя просил идти против Цинь Дачуаня, разве ты можешь его одолеть! Ты еще и ругаешь его, он директор, ты знаешь или нет, если ты его ругаешь, разве тебе это сойдет с рук?!»
Ли Наньсун раньше думал, что после таких слов Чжао Чжунъяо обязательно его утешит. И еще скажет, что заступится за него, а потом обязательно как следует проучит Цинь Дачуаня! Но слова Чжао Чжунъяо оказались совершенно неожиданными для Ли Наньсуна.
Не только для Ли Наньсуна это было неожиданно, даже Чжао Ган почувствовал себя очень странно! Его собственные слова, сказанные только что, явно очень не понравились Чжао Чжунъяо! Он даже сказал, что тот уже предал «революцию»! От этих слов Чжао Ган сильно испугался, ведь если Чжао Чжунъяо действительно вернется на 308-ю военно-промышленную базу, то Чжао Гана вполне могли бы уволить по приказу Чжао Чжунъяо!
Однако, как раз когда Чжао Ган подумал, что слова Ли Наньсуна теперь уж точно заслужат похвалу Чжао Чжунъяо, он никак не ожидал, что Чжао Чжунъяо нисколько не посочувствует Ли Наньсуну, а наоборот, скажет, что тот сам виноват, это уж точно было совершенно неожиданно для Чжао Гана и Ли Наньсуна.
Чжао Ган и Ли Наньсун теперь смотрели на Чжао Чжунъяо, оба не зная, что сказать. Потому что отношение Чжао Чжунъяо за мгновение развернулось на сто восемьдесят градусов, что привело Чжао Гана и Ли Наньсуна в некоторое замешательство.
Услышав такие слова Чжао Чжунъяо, Чжао Ган и Ли Наньсун переглянулись, не зная, что сказать. Они говорили совершенно разное, но оба подверглись критике Чжао Чжунъяо! Они оба не знали, что говорить дальше.
«Директор Чжао, я… я так… почему и меня вы критикуете?» — Ли Наньсун теперь очень недоуменно смотрел на Чжао Чжунъяо.
«Хм, критикую именно тебя, почему ты не учишься у Чжао Гана? Если бы ты был таким же зрелым, как он, разве Цинь Дачуань посадил бы тебя под арест? И разве Цинь Дачуань «понизил» бы тебя до разнорабочего в столовой? Разве это не потому, что ты сам не можешь себя контролировать, не можешь сдержать свой гнев перед начальством, и твоя импульсивность стала причиной этого?»
Услышав такие слова Чжао Чжунъяо, Ли Наньсун снова недоуменно посмотрел на него и сказал: «Директор Чжао, но когда Чжао Ган так говорил, вы ведь тоже его раскритиковали! Раз и так говорить нельзя, и так говорить нельзя, то как же нам тогда говорить?»
Чжао Чжунъяо в этот момент вдруг громко рассмеялся. «Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! ---»
Смех Чжао Чжунъяо еще больше озадачил Чжао Гана и Ли Наньсуна, они снова посмотрели друг на друга, переглянулись, не зная, что сказать.
Чжао Чжунъяо посмеялся немного, а потом снова посмотрел на Чжао Гана и сказал: «Я критикую тебя, потому что ты не говоришь мне правду». Затем, повернув голову к Ли Наньсуну, сказал: «Я критикую тебя, потому что ты слишком импульсивен, совершенно незрел, из-за мелочи поднял такой шум, что не унять». Затем, окинув их обоих взглядом, сказал: «Скажите, разве вы оба не заслуживаете критики?»
Услышав такие слова Чжао Чжунъяо, Чжао Ган и Ли Наньсун оба опустили головы, не смея больше ничего сказать. Чжао Чжунъяо в этот момент снова посмотрел на них двоих и сказал: «Вы оба слушайте меня внимательно, с сегодняшнего дня вы должны тихо-мирно сидеть на 308-й военно-промышленной базе, больше не создавайте мне проблем. Пока Цинь Дачуань вас не уволил, просто сидите там тихо-мирно, не ссорьтесь с Цинь Дачуанем, и, более того, делайте вид, что у вас с ним хорошие отношения. Лучше всего еще и найти способ ему польстить, чтобы он почувствовал, что вы оба уже ему подчинились, так будет лучше всего».
Чжао Ган и Ли Наньсун, выслушав слова Чжао Чжунъяо, посмотрели друг на друга, снова не понимая слов Чжао Чжунъяо. Сказать им сидеть тихо-мирно, это еще понятно, они бы и стерпели, не ссорясь с Цинь Дачуанем, но требовать от них льстить Цинь Дачуаню, это было для них действительно слишком сложно.
Выслушав слова Чжао Чжунъяо, Чжао Ган недоуменно сказал: «Директор Чжао, это… это ведь нехорошо! Вы говорите, чтобы мы слушались Цинь Дачуаня, это мы можем сделать, но не до такой же степени, чтобы ему льстить! Ведь это он подставил вас, из-за чего вы и совершили ошибку! Скажите, как мы можем по доброй воле ему льстить!»
Чжао Чжунъяо, выслушав Чжао Гана, снова сказал: «Именно потому, что меня подставил Цинь Дачуань, я и хочу, чтобы вы ему льстили!» Чжао Ган и Ли Наньсун, услышав это, очень недоумевали. Ли Наньсун в этот момент тоже посмотрел на Чжао Чжунъяо и сказал: «Директор Чжао, Цинь Дачуань — это наш общий враг, как мы можем хотеть ему льстить!»
Чжао Чжунъяо в этот момент снова посмотрел на Чжао Гана и Ли Наньсуна и сказал: «Именно потому, что он наш враг, вы оба и должны так поступать. Иначе как же нам победить нашего врага!»
Чжао Ган, выслушав слова Чжао Чжунъяо, почувствовал, что начинает понимать, он посмотрел на Чжао Чжунъяо и сказал: «Директор Чжао имеет в виду, что мы с Ли Наньсуном должны внедриться во вражеский стан?» Ли Наньсун, услышав слова Чжао Гана, тоже поддакнул: «Директор Чжао имеет в виду, чтобы мы стали шпионами?»
Чжао Чжунъяо, выслушав их обоих, снова сказал: «Речь пока не идет о том, чтобы вы стали шпионами, у меня есть шпион на 308-й военно-промышленной базе. Вам двоим нужно лишь постараться дать Цинь Дачуаню почувствовать, что вы уже сдались ему, не будете ему противостоять, и этого достаточно. Не нужно специально следить за каждым его шагом».
Услышав такие слова Чжао Чжунъяо, Чжао Ган несколько удивленно сказал: «Директор Чжао, вы хотите сказать, что у вас на нашей 308-й военно-промышленной базе есть осведомитель? Кто он? Можете мне сказать?»
Чжао Чжунъяо, выслушав Чжао Гана, снова посмотрел на него и с улыбкой сказал: «Что за шутки, разве можно такую военную тайну кому попало рассказывать?»
Чжао Ган, услышав слова Чжао Чжунъяо, смущенно сказал: «А, это военная тайна! Тогда ладно, больше не спрашиваю».
Ли Наньсун в этот момент снова посмотрел на Чжао Чжунъяо и сказал: «Значит, все наши с Чжао Ганом действия на 308-й военно-промышленной базе под вашим контролем, директор Чжао!»
Чжао Чжунъяо, выслушав Ли Наньсуна, снова усмехнулся и сказал: «Нельзя так говорить, у меня же нет глаз на затылке, в ваших общежитиях и цехах ведь нет камер! Как я могу наблюдать за каждым вашим шагом?»
Ли Наньсун, выслушав Чжао Чжунъяо, снова недоуменно сказал: «Раз так, то как же вы, директор Чжао, узнали о моей ошибке на 308-й военно-промышленной базе? Кажется, еще до того, как я сказал, вы уже все про меня знали!»
Ли Наньсуну теперь было очень странно, ведь когда он рассказывал Чжао Чжунъяо о своей ошибке на 308-й военно-промышленной базе, ему уже показалось, что Чжао Чжунъяо, похоже, давно знал о том, что он натворил на базе. Это очень удивляло Ли Наньсуна, он не понимал, откуда Чжао Чжунъяо это знает.
Чжао Чжунъяо, выслушав Ли Наньсуна, снова сказал: «Я же тебе говорил, что у меня есть шпион на нашей 308-й военно-промышленной базе! Как ты до сих пор не можешь понять! Ну и голова у тебя».
Услышав такие слова Чжао Чжунъяо, Ли Наньсун хлопнул себя по лбу и сказал: «Эх! Какой же я глупый, как я до этого не додумался!»
Чжао Ган в этот момент снова посмотрел на Чжао Чжунъяо и сказал: «Директор Чжао, значит, и ваша ошибка была поддельной, вы на самом деле не совершали ошибки».
Чжао Чжунъяо, выслушав Чжао Гана, задумался и пока ничего не сказал.
А Ли Наньсун, услышав слова Чжао Гана, тоже почувствовал, что в них есть смысл, и поддакнул: «Брат Чжао, это же очевидно! Только что директор Чжао ругал меня за глупость! А по-моему, ты еще глупее меня!»
Чжао Ган, услышав слова Ли Наньсуна, сердито зыркнул на него и сказал: «Кто умнее, давай сначала послушаем, что скажет брат Чжао!»
Чжао Чжунъяо в этот момент снова посмотрел на Чжао Гана и Ли Наньсуна и сказал: «Кто сказал, что моя ошибка фальшивая? Моя ошибка, конечно, настоящая, иначе как бы меня перевели в Главное управление вооружений? О чем вы только думаете! Я, конечно, действительно совершил ошибку».
Услышав такие слова Чжао Чжунъяо, Чжао Ган и Ли Наньсун оба покраснели, им стало немного неловко. Ведь им обоим казалось, что что бы они ни сказали, все равно получается неправильно.
Чжао Чжунъяо в этот момент снова посмотрел на них двоих и сказал: «Совершил я ошибку или нет, это не вам двоим решать, и не мне, Чжао Чжунъяо, решать, и не начальнику Лю решать, и не какому-то большому начальнику решать. Совершил я ошибку или нет, это должен решить один ключевой человек. Если она скажет, что я совершил ошибку, значит, я совершил ошибку, если она скажет, что я не совершал ошибки, значит, я не совершал ошибки. В общем, этот вопрос сейчас трудно решить, нужно посмотреть, как будут развиваться события».
Чжао Ган и Ли Наньсун, выслушав слова Чжао Чжунъяо, снова почувствовали себя как в тумане, не понимая, что означают его слова. Кто же этот ключевой человек, о котором он говорит?
Чжао Ган не мог понять и снова посмотрел на Чжао Чжунъяо: «Директор Чжао, так кто же этот ключевой человек, о котором вы говорите? Можете сейчас сказать мне и Ли Наньсуну?»
Сказав это, Чжао Ган снова почувствовал, что, возможно, сморозил глупость. Маловероятно, что Чжао Чжунъяо скажет ему, кто этот ключевой человек! Но он уже сказал, и взять слова обратно теперь вряд ли получится.
http://tl.rulate.ru/book/129841/6089802
Готово:
