— Чжао Цяньцянь, что с тобой такое, тебе же еще не семьдесят-восемьдесят лет! Почему ты спускаешься с лестницы так медленно? Не видела, что все остальные сбежали вниз, только ты одна спустилась шагом?
Чжао Чжунъяо увидел, как Чжао Цяньцянь так медленно спускается с лестницы, и, естественно, очень разозлился.
— Директор Чжао, зачем вы устроили этот срочный сбор? Даже если вводить военизированное управление, разве не нужно делать это шаг за шагом? Сейчас вы свистите, а мы даже не знаем, что делать.
Чжао Цяньцянь ответила невпопад.
— Ладно, не знаешь, что делать, хорошо, возвращайся в строй! Через минуту я скажу тебе, что делать.
Чжао Чжунъяо не хотел попусту болтать с Чжао Цяньцянь и подошел прямо к собравшемуся персоналу.
— Все здесь, начинаем тренировку по бегу. Мужчины бегут три километра, женщины — два километра. Начинаем немедленно. Товарищ Чжао Цяньцянь, ввиду слабой физической подготовки, необходимо усилить тренировки, сегодня тоже бежит три километра.
После того как Чжао Чжунъяо отдал приказ, все начали бежать.
— Я… я не могу бежать! — Услышав слова Чжао Чжунъяо, Чжао Цяньцянь тут же села на ступеньки и отказалась идти.
— Чжао Цяньцянь, говорю тебе, ты должна бежать, если не побежишь, немедленно получишь взыскание. — Чжао Чжунъяо знал, что если ее немного не проучить, она не подчинится приказу.
— Сяо Цянь, беги скорее! Бег полезен для здоровья, это и нам самим на пользу. — Ли Наньчжи подошла, пытаясь поднять Чжао Цяньцянь.
— Чжао Чжунъяо, ты начальник, я тебе не указ, но ты, как начальник, должен подавать личный пример! Требуешь от нас бежать, а сам почему не бежишь? Если ты побежишь, я побегу, если ты не побежишь, я тоже не побегу.
Чжао Цяньцянь пошла наперекор начальству.
— Хорошо, тогда с сегодняшнего дня я буду бегать вместе со всеми, посмотрим, побежишь ты или нет. — Услышав слова Чжао Цяньцянь, Чжао Чжунъяо усмехнулся.
Хотя Чжао Чжунъяо не был военным, он от природы обладал хорошей физической формой. Тело, в котором он переродился, было намного лучше его прежнего тела!
— Ладно, тогда веди меня за собой, сколько ты пробежишь, столько и я пробегу. — Чжао Цяньцянь прицепилась к Чжао Чжунъяо.
— Хорошо, хорошо, посмотрим, какая у тебя выносливость.
Сказав это, Чжао Чжунъяо побежал вперед.
Чжао Цяньцянь тогда быстро последовала за ним.
Сначала она еще могла держаться позади Чжао Чжунъяо, но пробежав километр, она совсем выдохлась и сильно отстала от него.
— Сяо Цянь, ты еще можешь бежать? Если нет, то бросай.
Ли Наньчжи уже пробежала круг вокруг цеха, и когда она снова поравнялась с Чжао Цяньцянь, то увидела, что та уже почти шла шагом.
— Нет, я… я должна пробежать хотя бы два километра, я… я не могу позволить Чжао Чжунъяо смеяться надо мной. — Чжао Цяньцянь вспомнила насмешливый взгляд Чжао Чжунъяо, и у нее действительно появилась мотивация.
— Ну хорошо, давай я потащу тебя! — Сказав это, Ли Наньчжи взяла Чжао Цяньцянь за руку, и они побежали вперед плечом к плечу.
Наконец, они вместе пробежали третий круг, можно сказать, выполнили задание, данное Чжао Чжунъяо. Хотя три километра она не пробежала, но, по крайней мере, выполнила норму для работниц.
После того как все закончили бег, они снова собрались перед административным зданием.
Чжао Чжунъяо посмотрел на всех и снова сказал несколько слов.
— Товарищи, судя по тому, как прошел бег, физическая подготовка наших рабочих не очень хорошая. За исключением тех нескольких, кто служил в армии, у всех остальных физическая форма очень слабая. Производственные задачи нашего военного завода тоже очень тяжелые, без хорошего здоровья как можно хорошо выполнить производственные задания, спущенные сверху?
Поэтому я надеюсь, что вы не будете считать, будто это мое военизированное управление бесполезно. Когда вам придется выполнять какие-нибудь важные производственные задачи, вы поймете, насколько важно хорошее здоровье.
Как бы то ни было, эти десять с лишним работниц все же молодцы. Они смогли пробежать два километра, это показывает, что у них сильная воля.
Особенно товарищ Чжао Цяньцянь, хотя она и довольно хрупкого телосложения, но все же смогла упорно пробежать два километра, этот дух тоже достоин того, чтобы все у нее учились.
Чжао Чжунъяо не забыл похвалить и Чжао Цяньцянь. Хотя она и не выполнила поставленную им задачу в три километра, но то, что она смогла выполнить норму для работниц в два километра, уже неплохо.
— Ой! Вот ты какая, еще и похвалу от начальства получила. Сяо Цянь, мне кажется, начальник к тебе неравнодушен, ты из нас бежала медленнее всех, а в итоге похвалили тебя, а меня даже не похвалили. Похоже, красивое личико все-таки дает преимущество!
Услышав, как Чжао Чжунъяо похвалил Чжао Цяньцянь, Ли Наньчжи почувствовала некоторую обиду. В конце концов, ведь это она помогла Чжао Цяньцянь пробежать два километра!
— Ну конечно, кто виноват, что ты некрасивая, тут уж ничего не поделаешь! Все мужчины любят красавиц, это закон природы. — Услышав похвалу Чжао Чжунъяо, Чжао Цяньцянь действительно почувствовала самодовольство.
— Да ладно тебе, по-моему, начальник просто тебя умасливает. Не думай, что он тебя хвалит по-настоящему! — Ли Наньчжи посмотрела на стоявшую рядом Чжао Цяньцянь и нарочно сказала колкость.
— Хм, умасливает меня — значит, я ему нравлюсь, почему он тебя не умасливает? Ты бы хотела, чтобы он тебя умасливал, а он не станет! — Чжао Цяньцянь вела себя бесстыдно.
— Хватит уже, я вся покраснела, а тебе не стыдно говорить такое. — Ли Наньчжи сердито посмотрела на Чжао Цяньцянь и тихо сказала.
Чжао Чжунъяо сказал еще несколько слов и распустил всех.
---------------------------------
— Ой! Мои ноги сейчас отвалятся! Чжао Чжунъяо… этот мерзавец, он… он это нарочно издевается над нами, работницами!
Вернувшись в общежитие, Чжао Цяньцянь почувствовала, что ноги болят и ноют, она даже стоять ровно не могла.
— Ой! Сяо Цянь, ты же только что говорила, что нравишься начальнику! Как же так, не прошло и минуты, а ты уже ругаешь начальника? — Услышав слова Чжао Цяньцянь, Ли Наньчжи немного растерялась.
— Только что я еще не чувствовала, как сильно болят ноги, а сейчас, отдохнув, почувствовала боль в обеих ногах. Если так, то завтра я вообще не смогу встать с кровати.
Чжао Цяньцянь почувствовала боль в ногах и тут же снова исполнилась враждебности к Чжао Чжунъяо.
— Сяо Цянь, во всем общежитии только ты такая неженка, почему у нас все в порядке, а у тебя вечно что-то не так? — Ли Наньчжи видела, что ни одна из работниц не жаловалась на усталость, только Чжао Цяньцянь стонала, что тут болит, там нехорошо, и потому отчитала ее.
— Разве я могу сравниться с вами! Вы от природы сложены как спортсменки, а я! Я от природы сложена как танцовщица, как это можно ставить в один ряд?
Чжао Цяньцянь умела находить сравнения. Телосложение у всех было очень хорошим.
— По-моему, у настоящих танцовщиц телосложение намного здоровее твоего. И это называется телосложением танцовщицы? По-моему, это скорее телосложение «Линь Дайюй». — Услышав слова Чжао Цяньцянь, Ли Наньчжи снова посмеялась над ней.
— Ты… ты…
Чжао Цяньцянь на мгновение не нашлась, что возразить.
— Не буду с тобой разговаривать, пойду к директору Чжао.
Сказав это, Чжао Цяньцянь быстро вышла из общежития работниц.
— Ой! Вот и влюбилась по уши. — Ли Наньчжи пробормотала, глядя вслед Чжао Цяньцянь.
----------------------------
Кабинет директора завода.
— Говорю, Чжао Сяоцзе, зачем ты прибежала ко мне сюда? — Чжао Чжунъяо увидел, что Чжао Цяньцянь сама по своей воле пришла к нему в кабинет, и удивленно спросил.
— Директор Чжао, я все о том же — об отмене военизированного управления. — Чжао Цяньцянь действительно прицепилась к этому делу.
— Слушай, тебе не надоело? Я же тебе уже объяснял, почему ты снова поднимаешь этот вопрос?
— Мне кажется, вы нарочно придираетесь к нам, работницам, вы так поступаете, явно потакая мужчинам-рабочим и изводя нас, женщин!
Чжао Цяньцянь сказала что-то не слишком разумное.
— Как ты можешь так говорить? Во время бега я велел мужчинам бежать три километра, а вам, женщинам, — два километра. Как это называется потаканием мужчинам? Это же явно потакание вам, женщинам!
Услышав слова Чжао Цяньцянь, Чжао Чжунъяо снова терпеливо объяснил.
— Это… это…
Чжао Цяньцянь на мгновение потеряла дар речи.
— Директор Чжао, мне кажется, вы сейчас поступаете слишком авторитарно.
Чжао Цяньцянь видела, что не может переспорить Чжао Чжунъяо по этому вопросу. Поэтому она снова начала менять тему.
— В каком смысле? Я что, «тиран»? — Услышав эти слова Чжао Цяньцянь, Чжао Чжунъяо еще больше недоумевал.
— Похоже на то. Когда вы что-то делаете, вы спрашиваете мнение нас, всех работников? Вы, как директор, вообще придерживаетесь демократии? Вы знаете слово «демократия»?
Чжао Цяньцянь, казалось, нашла способ справиться с Чжао Чжунъяо, вытащив слово, которое больше всего любят простые люди.
— О, спасибо, Чжао Сяоцзе, раз вы так говорите, я, похоже, действительно поступил несколько авторитарно. Тогда так: я немедленно созову собрание по вопросу этого военизированного управления, чтобы все вместе обсудили, а затем проголосуем поднятием рук. Если действительно большинство не захочет вводить военизированное управление, тогда ладно. Я тогда отменю это правило управления. Если же большинство согласится принять военизированное управление, тогда мне останется только его выполнять. Что скажете?
Выслушав Чжао Цяньцянь, Чжао Чжунъяо почувствовал, что ему действительно необходимо созвать собрание, иначе, возможно, найдутся люди, у которых будет свое мнение насчет такого его подхода. Такие же, как Чжао Цяньцянь. Она определенно не единственная такая во всем коллективе.
— Вот это уже лучше. Ну хорошо, тогда обсудим на собрании! — Услышав слова Чжао Чжунъяо, Чжао Цяньцянь больше ничего не сказала и сразу вышла из кабинета.
Вернувшись в общежитие, Чжао Цяньцянь сразу же собрала всех работниц у своей кровати. И рассказала всем то, что она только что говорила директору Чжао насчет демократии.
Затем, посмотрев на всех, сказала: — Сестры, вы хотите вводить военизированное управление или нет? — Чжао Цяньцянь сначала спросила мнение всех.
Она думала, раз она так спросила, то все наверняка в один голос ответят: «Мы не хотим вводить военизированное управление».
Но результат оказался несколько неожиданным.
После того как Чжао Цяньцянь спросила, все ничего не сказали, только растерянно смотрели на Чжао Цяньцянь.
— Вы… вы чего на меня смотрите! Неужели вы и правда хотите принять военизированное управление, вы что, все тут «мазохистки»?
Чжао Цяньцянь смотрела на этих молчаливых людей перед собой, она была так зла, что не знала, куда деть свой гнев!
— Сяо Цянь, я говорю, ты еще не успокоилась? Зачем ты так суетишься! Директор Чжао вводит для нас военизированное управление, разве это не для нашего же блага! Чтобы мы, работницы, все до одной достигли физической формы и качеств солдата, что в этом плохого? Это же как военная подготовка! Во всех университетах студентов тоже заставляют проходить военную подготовку! Разве это не тот же принцип? Директор Чжао просто проводит для нас военную подготовку.
С тех пор как Чжао Чжунъяо лично похвалил Ли Наньчжи, ее мнение о Чжао Чжунъяо было очень хорошим, и насчет военизированного управления у нее не было никаких возражений. Она уже давно говорила другим работницам о важности такого военизированного управления, поэтому, выслушав Чжао Цяньцянь, никто не высказал нежелания.
— Ли Наньчжи! Тебя что, Чжао Чжунъяо подкупил? Почему ты за него заступаешься? — Чжао Цяньцянь увидела, что даже ее лучшая подруга на стороне Чжао Чжунъяо, и еще больше разозлилась.
— Сяо Цянь, я не на стороне директора Чжао, я просто думаю, что мы обычные работницы, что начальство велит делать, то и делаем, что скажут делать, то и делаем, вот так просто. — Ли Наньчжи посмотрела на Чжао Цяньцянь и высказала свои мысли.
— Ты… ты «предательница»!
Чжао Цяньцянь увидела, что на ее призыв к демократии среди работниц никто не откликнулся, и ее сердце пылало от гнева.
Но она ничего не могла поделать, это дело было не из тех, что можно решить по своему желанию, даже Ли Наньчжи ее не поддержала, что ей еще оставалось?
— Хм, пойду к брату, не верю, что не найду никого, кто меня поддержит.
Чжао Цяньцянь махнула рукой и вышла из женского общежития, а затем направилась в мужское общежитие.
Мужское и женское общежития находились на одном этаже, не очень далеко друг от друга, всего в десяти с лишним метрах ходьбы.
Мужское общежитие днем считалось общественным местом, и работницы тоже могли туда заходить.
Если бы какая-нибудь другая работница зашла в мужское общежитие, все, возможно, не обратили бы особого внимания.
Но если заходила такая красавица, как Чжао Цяньцянь, то атмосфера, конечно, менялась.
Увидев, что Чжао Цяньцянь пришла в мужское общежитие, те рабочие-мужчины, что еще болтали и трепались, все как один устремили взгляды на Чжао Цяньцянь.
Чжао Ган тоже странным взглядом посмотрел на сестру, не зная, зачем она вдруг вломилась в мужское общежитие.
— Братья, скажите, вы хотите принимать военизированное управление или нет?
Чжао Цяньцянь, не меняясь в лице и не запыхавшись, окинула взглядом всех мужчин-рабочих, а затем произнесла фразу, которая всем показалась странной.
Все мужчины-рабочие, услышав эти слова Чжао Цяньцянь, застыли на месте, никто не сказал «да», никто не сказал «нет», сцена была похожа на ту, что только что была в женском общежитии.
— Сестренка, ты… ты что делаешь! Судя по твоему тону, ты будто заместитель директора. — Чжао Ган встал с кровати и подошел к Чжао Цяньцянь.
http://tl.rulate.ru/book/129841/6079377
Готово:
