Войдя в дом, первое, что я почувствовал – темнота. Взглянул на часы. Ещё и семи не было. Летом в такую пору ужин обычно в самом разгаре идёт, а дома никого.
Но тут же желудок взбунтовался.
– Буль-буль, буль-буль… – Беспомощно достал минералку, сделал несколько глотков, чтобы хоть немного приглушить кислоту. Изначально, хотел поскорее домой – с родителями поужинать, поэтому и отказался от приглашения Сюй Эр Дао в отель "Хуэйхуан". А тут – дома хоть глаз выколи. У отца с Цю Яньни какие-то дела, а Лань Фэн? Неужели этот мальчишка не выдержал и сбежал из дома из-за отцовских проблем?
Только я об этом подумал, как в доме резко зазвонил телефон. Кто бы это мог быть в такое время? Поднял трубку.
Не успел я и слова сказать, как из трубки послышался взволнованный голос Цю Яньни:
– Сяо Си, это ты?
– Мам, почему дома никого нет? Где вы все?
– Сяо Си, мы полдня до тебя дозвониться не могли. С твоим отцом кое-что случилось. Отца из провинции на чай пригласили. – Цю Яньни никогда ещё так не паниковала. Даже когда их в прошлый раз с генералом Чжоу Юнцзюнем и Лю Цзяшэном на чай приглашали, такой паники не было. А всё потому, что Лю Цзяшэна тогда уже поймали и арестовали.
– Что? Что случилось? – Я вскочил, смахнул на стол минералку. Утром Сюй Эр пытался связаться с Сяо Бо, но безрезультатно, а я сегодня весь день в "Хуэйхуанге" пробыл. Если бы что-то случилось, Сяо Бо тут же мне бы сообщил, но я ничего не получал. Достал пейджер – а он разрядился. Вот почему Цю Яньни не могла до меня дозвониться.
– На этот раз проверкой ситуации с твоим отцом руководил Су Гао, заместитель секретаря Провинциальной комиссии по проверке дисциплины. Операция довольно секретная, и он в дружеских отношениях с нашей семьей Цю, поэтому я и знаю, – услышав слова Цю Яньни, я все понял.
Неудивительно, что Сяо Бо не получил сообщение, оказывается, операция была секретной.
– Мам, а Су Гао можно доверять?
– Да, он из армии. Боюсь, что твой отец до сих пор ни слова не сказал. Что же делать? Я хочу помочь, но он молчит, как я могу помочь?
Цю Яньни заплакала.
– Сяо Си, мы сейчас в гостевом доме Дунхай, и мой отец здесь. Все зависит от тебя, сможешь ли ты его уговорить. Дядя Су не всесилен, на него давят, и времени у нас немного, – Лань Фэн быстро выхватил телефон из рук матери и сказала мне.
– Хорошо, я сейчас приеду, – не успев убрать лужу воды на полу, я быстро выскочил на улицу.
Через пять минут я был в гостевом доме Дунхай, Лань Фэн уже ждала меня у входа.
– Куда ты опять пропадал? Почему до тебя не дозвониться? – недовольно спросила Лань Фэн при встрече.
– Ходил узнавать правду. Пошли, поговорим.
Лю Цзяшэна пригласили на пятый этаж, где для него накрыли чай. Весь этаж был закрыт для посторонних. Получив известие, Цю Яньни забронировала весь четвертый этаж.
Когда я вошел в комнату, кроме Цю Яньни, там был мужчина лет сорока, среднего телосложения, с суровым выражением лица. Чувствовалась военная выправка.
– Это Су Гао, – шепнула мне на ухо Лань Фэн.
– Здравствуйте, дядя Су, – вежливо поздоровался я, входя в дверь.
– Ты дочь Лю Цзяшэна? Будем кратки. Если твой отец и сейчас промолчит, дело примет очень плохой оборот. Ты знаешь о семье Пэй?
– Скажи мне, я знаю, – неужели и семья Пэй решила присоединиться к этой заварухе? Меня охватило беспокойство. Всё становится всё сложнее и сложнее. Если семья Пэй вмешается, что тогда будет?
– Поговаривают, что семья Пэй заинтересована в развитии города Дунхай и планирует использовать твоего отца в качестве трамплина.
В этом мире для достижения политических успехов, помимо силы, необходима ещё и прочная основа. Иначе ты станешь лишь свадебным платьем для других. Неудивительно, что семья Цю торопится помочь. Неудивительно, что никто не верит в успех Лю Цзяшэна в Дунхае. Мой отец развивает Дунхай.
Он кажется безродной ряской, которой сложно кого-либо удивить за несколько лет. Если бы Лю Юньчан был в добром здравии, было бы другое дело, но проблема в том, что здоровье Лю Юньчана ухудшается с каждым днём, и ему трудно поддерживать былое величие семьи Лю, поэтому все выжидают и проверяют. Семья Пэй.
В данный момент это просто проверка множества факторов. Поняв это, я перестал бояться. Они думают, что Лю Цзяшэн здесь – безродная ряска, ну что ж, я покажу им, на что способна эта ряска.
– Спасибо, дядя Су, что так много рассказали, отведите меня к отцу!
Я последовал за Су Гао на пятый этаж. Пол был устлан толстыми ткаными коврами, а на стенах коридоров висели старинные известные картины. Войдя в комнату, я увидел, что она небольшая: стол, несколько стульев – должно быть, её переоборудовали в комнату для игр в шахматы и карты.
В этой временной комнате для допросов Лю Цзяшэн сидел один за столом, опустив голову, а несколько стульев напротив были пустыми. Очевидно, что допрос здесь был жёстким.
Услышав, что кто-то пришёл, Лю Цзяшэн, уже ничего не чувствуя, даже не стал поднимать голову.
– У меня не так много времени, от силы минут десять, – сказал Су Гао. Номинально он руководил допросом, но сверху прислали надзирателя, прямого потомка семьи Пэй, так что нужно было быть осторожным.
Я кивнула, очень благодарная Су Гао. Любая помощь Лю Цзяшэну сейчас казалась бесценной. Войдя в комнату, Су Гао запер дверь и лично остался на страже снаружи.
Когда я подошла к столу, Лю Цзяшэн, будто что-то предчувствуя, поднял голову, и в его глазах мелькнуло удивление.
– Сяо Си, почему ты здесь?
– А почему я не могу быть здесь? Ты знаешь, что мама Цю из-за тебя чуть не поседела, а ты даже не пытаешься объяснить, что происходит?
– Сяо Си, это сложная игра. Я готов проиграть, но это не должно затронуть Яньни.
– И что? Поэтому ты бросаешь Цю Яньни и собираешься отбиваться в одиночку? Ты ведь ничего не сделал, чего ты боишься? – Я лишь покачала головой, глядя на решимость отца. Он хороший консул, но перед теми, кто выше, он слишком… Он слишком боялся, однажды его уже бросила семья Лю, поэтому он так неуверен в себе.
– Откуда тебе известно? – Лю Цзяшэн взглянул на меня.
– Почему мне не знать? Это все план семьи Сунь. Эту женщину подослали из семьи Сунь, и она вчера чуть не покончила с собой в полицейском участке.
Я вкратце рассказала Лю Цзяшэну о произошедшем. Выслушав меня, он вдруг осознал.
– Я думал, что на этот раз мне действительно не оправдаться, – услышав хорошие новости, Лю Цзяшэн впервые с момента ареста улыбнулся.
– Пап, просто подожди. Через несколько дней выйдешь и сделаешь громкое заявление, а потом свяжись с семьями Цю и Ли. Вместо того чтобы позволить неприятным людям делить пирог, лучше самим разделить его.
Ухмыляясь, Лю Цзяшэн подумал, как быстро застраивается деловой район на берегу Восточно-Китайского моря. Семейство Пэй, конечно, уже руки потирает, не терпится испытать его на прочность. Но если семья Лю объединит усилия с Цю и Ли, Пэям ничего не светит. Пусть Цю и Ли – те ещё волки в овечьей шкуре, но пока у нас не было прямых столкновений, да и с молодёжью из этих семей сложились неплохие отношения.
"Кто не трогает меня, того и я не трону. Но уж если заденут, то пусть хоть Пэи будут, первая семья в столице, – я спуску не дам."
– Но это, наверное, сильно разозлит Пэев, – пробормотал Лю Цзяшэн.
– Пап, если всё время уступать, эти люди совсем распоясаются! Обидятся и пусть обижаются. Даже если мы не будем им перечить, они всё равно найдут к чему придраться. Скрывать свой талант – вот настоящий грех!
Лю Цзяшэн вспомнил, как дочь корила его за то, что он долгое время скрывал свои способности. В этот момент раздался стук в дверь. Десять минут пролетели незаметно. Он крепко обнял отца и покинул маленькую комнату.
Я успокоил Цю Яньни и покинул гостевой дом Дунхай. С дедушкой Лю Ханьжуем всё ещё не удавалось связаться. Старик из столицы позвонил и потребовал, чтобы Лю Цзяшэна охраняли во что бы то ни стало. В конце концов, Лю Цзяян ушёл из политики, и теперь только на Лю Ханьмине и Лю Цзяшэне держится вся семья.
Если что-то случится с ними, одному Лю Ханьмину не выстоять.
На следующий день поползли слухи о проверке Лю Цзяшэна. Многие молодые предприниматели Восточно-Китайского моря вышли на улицы в его поддержку, а простые люди стихийно направились к городским властям. Чиновники засуетились, закричали о справедливости для Лю Цзяшэна.
Даже если меня и разоблачили, я не ожидал, что события так отклонятся от намеченного пути. Смотря на людей, стихийно собравшихся у городских ворот, я почувствовал тепло в сердце. Что бы ни делали чиновники наверху, народ не был слеп.
Чувствую, что дело Лю Цзяшэна в Восточно-Китайском море за эти годы приносит свои плоды.
В Ханчжоу, округе Ху, городе через море, провинциальной столице Цзянкоу, до сих пор обсуждают Лю Цзяшэна.
– Я считаю, что таких, как Лю Цзяшэн, нужно наказывать. Нельзя творить что угодно в Восточно-Китайском море, прикрываясь небольшими политическими успехами! Мы – социалистическое общество, а не капитализм. И что, нужно объяснять проституцию? И люди, и улики пойманы. Если мы будем слушать этих невежественных людей, то это будет попустительство преступлениям, – на заседании провинциального партийного комитета Цзян Хао, будучи вице-губернатором, первым выступил с петицией, подписанной боссами и сотрудниками всех частных предприятий в городе Дунхай, которую вынес на обсуждение провинциальный партийный секретарь Фу Цзолин.
Шу Да хлопнул по столу и сказал:
Цзян Хао – младший вице-губернатор среди шестерых заместителей. Обычно тот, кто занимает эту должность первым, становится пушечным мясом.
Фу Цзолин даже не поднял век и, словно старый монах, достал сигарету "Панда" и закурил.
– Кто ещё хочет высказаться? – он сделал затяжку и уставился на третьего человека слева.
Бай Чжи почувствовала на себе взгляд губернатора и поняла, что не сможет остаться в стороне. Она на самом деле немного сочувствовала семье Лю. "Кролик умер, лиса печалится" – как старый член клана, семья Бай, опустившаяся до третьего разряда, как никто другой понимает, что семейные распри гораздо более жестоки, чем политическая борьба.
(Продолжение следует)
(Продолжение следует. Если вам нравится эта работа, пожалуйста, голосуйте за рекомендации и поддерживайте меня ежемесячными голосами. Ваша поддержка – моя главная мотивация.)
http://tl.rulate.ru/book/129621/5981954
Готово:
