– Отец, нам нужно поговорить. У меня есть дело, которое я хочу обсудить с тобой, – сказал Лю Ханьжуй, доставая сигарету из кармана и протягивая её Лю Цзяшэну.
Лю Юньчан, глядя на своего второго сына, заметил, как тот закурил. Это было странно. Лю Ханьжуй курил только в особых случаях — когда был расслаблен и счастлив. Последний раз он видел его с сигаретой в руках тридцать лет назад, накануне отправки на корейский фронт. Хотя сейчас в его руках была не советская сигарета, но смысл оставался тот же. Что же произошло с его вторым сыном сегодня?
– Эрцзы, ты же не курил тридцать лет. Это как-то связано с тем, что ты хочешь обсудить? – спросил Лю Юньчан с улыбкой. Сегодняшний день становился всё более удивительным. Сначала слова дочери Лю Цзяшэна, а теперь вот это. Если бы он мог, то наверняка бы уже налил себе выпить.
– Да, всё верно, – спокойно ответил Лю Ханьжуй. Затем он вдруг поманил меня к себе. Не понимая, что происходит, я подошла. Тогда он обратился к Лю Цзяшэну:
– Цзяшэн, Сяо Си — твоя дочь, поэтому я должен спросить твоего разрешения. Я хочу взять её под своё крыло.
Эти слова вызвали шок среди собравшихся.
– Второй брат, это же несправедливо! У меня тоже есть сын. Если ты хочешь продолжения рода, почему бы не выбрать его? – взволнованно вмешался Лю Цзяян.
Лю Ханьжуй посмотрел на всех спокойно:
– Я не хочу ничего менять в линии наследования. Цзяшэн остаётся старшим сыном, а Сяо Си — его дочерью. Я просто хочу, чтобы она стала моей внучкой. Я вижу в этом ребёнке потенциал и хочу лично заняться её воспитанием. Сегодня я собрал вас, чтобы обсудить это.
На самом деле, ему и не нужно было согласие Лю Цзяшэна, потому что он уже всё решил. Даже если бы Лю Цзяшэн был против, Лю Юньчан убедил бы его.
– Если дядя видит в этом ребёнке потенциал, то это её счастье, – улыбнулся Лю Цзяшэн, погладив меня по голове. – Сяо Си, позови дедушку.
– Дедушка! – покорно произнесла я. Видя, что всё уже решено, я смирилась. Этот старик, обещавший показать мне ферму, на самом деле явно что-то задумал. Меня как будто похитили прямо у всех на глазах.
– Девочка, не хмурься, это тебе только на пользу, – прошептал мне Лю Ханьжуй на ухо. Услышав слово «польза», я заинтересовалась. Ведь если даже дедушка обещает выгоду, стоит послушаться.
Тем временем Лю Юньчан подошёл к книжной полке в кабинете, взял одну из книг и открыл потайной ящик. Оттуда он достал лакированную шкатулку и открыл её. Все замерли в ожидании.
Внутри лежал кусок кроваво-красного камня, похожего на яшму.
– Это же тот самый камень, который спас жизнь второму брату на корейской войне? – почти одновременно произнесли Лю Ханьмин и Лю Цзяян. Они слышали семейные легенды о том, что Лю Ханьжуй выжил благодаря этому камню, но никогда не видели его воочию.
– Это не просто камень, а кровавый янтарь, питающий человеческую душу. В мире таких мало, и за всю свою жизнь я видел только этот. Большинство людей принимают его за яшму, – объяснил Лю Юньчан.
– Но не завидуйте. Эта вещь принадлежит не мне, а вашему второму брату. Когда я был в походе, я оставил его и вашего старшего брата у деда. Однажды мимо проходил монах, просивший милостыню. В те времена был голод, и в деревне еды не хватало даже для себя. Кто бы стал делиться с монахом? Но ваш второй брат, несмотря на возражения деда, отдал ему свою еду. Монах сказал, что отблагодарит его, и подарил этот камень.
Все смотрели на кровавый янтарь с благоговением. Теперь я понимала, что Лю Ханьжуй был не просто человеком, а человеком с историей, которой можно гордиться.
По воле судьбы я отдал этот кусочек кровавого янтаря ему и сказал, что жаль, что ты мужчина, ведь он может спасти лишь твою жизнь. После использования его следует запечатать в нефрит и передать своим потомкам. Если потомок будет мужчиной, янтарь сможет спасти только его жизнь. Если же это будет женщина, она будет защищена на всю жизнь. Сначала никто не воспринял это всерьёз. В любом случае, носить его не было вреда. Твой второй брат носил его, но со временем заметил, что его психическое состояние ухудшилось. Его дыхание стало сильнее, чем у обычных людей, а тело, которое раньше было прозрачным под солнцем, покрылось тонкими красными прожилками крови. Когда он снимал янтарь, прожилки постепенно исчезали. Он посчитал его настоящим сокровищем и больше не расставался с ним, пока не ушёл на корейскую войну. Когда он вернулся, все врачи, осмотрев его ранения, сочли, что его выживание в таких условиях — чудо из чудес. Тогда твой второй брат попросил меня найти нефритовую шкатулку, чтобы запечатать этот кровавый янтарь. Теперь я возвращаю его тебе.
Лю Юньчан положил янтарь в руку Лю Ханьжуй. Все ещё были удивлены, что в мире существуют такие странные и загадочные вещи.
– Девочка, возьми его и носи с собой, – сказал он.
Глядя на вещь, переданную из рук Лю Ханьжуй, моё сердце забилось сильнее. Этот старик отдал мне такую ценность? Он действительно считает меня своей внучкой! Я посмотрела на человека в инвалидном кресле и вздохнула. Теперь у меня появилась ещё одна ответственность. Я должна сделать всё, чтобы этот старик жил счастливо.
Однако на следующий день вся моя благодарность к нему испарилась. Старик заявил, что будет лично меня тренировать. Я думала, что он максимум оплатит моё обучение, но оказалось, что ещё до рассвета, в холодное утро, меня вытащили из постели.
– Почему ты в таком юном возрасте спишь допоздна? Бегай и обойди весь город Сизю, – сказал он.
После изнурительной пробежки, не успев отдохнуть и двух минут, мне вручили длинный график занятий:
Понедельник: один час китайского и один час математики.
Вторник: один час русского и один час географии.
Среда: один час китайского и один час истории.
Четверг: один час математики и один час русского.
Пятница: один час английского и один час классического китайского.
Суббота: один час физики и один час химии.
Воскресенье: контрольная работа.
Мне казалось, что изучать китайский, математику, английский, физику, химию и историю не так уж сложно, но классический китайский и русский? СССР распадётся через несколько лет, и зачем мне общаться с русскими? А классический китайский? Когда я училась, мне едва удавалось не заснуть на этих уроках. Зачем мне снова через это проходить? И разве классический китайский не входит в китайский язык? Меня охватило желание поколотить старика.
Я сейчас семилетний ребёнок. Разве английский, физика и химия не изучаются только в средней школе? Он действительно считает, что это подходящие предметы для семилетки? Неужели он видит, что моя душа не такова?
Глядя на этот график, я почувствовала, как по телу пробежал холодный пот. Не знаю, от усталости после пробежки или от злости. Неужели старик, сидя дома тридцать лет, решил выплеснуть всю свою любовь на меня?
– Дедушка, ты слишком торопишься, – попыталась я договориться, надеясь снизить нагрузку.
– Хорошо используешь идиомы. Вижу, что учить тебя будет легко, ты талантлива, – с улыбкой ответил он.
– Дедушка, мне кажется, вы слишком строги ко мне. Почему бы не заняться ещё кем-то, например, Лань Фэном?
– Смеешься надо мной? Лань Фэн, если не подтянешься, то не будешь считаться частью семьи Лю, – подумала я. Услышав это, Лань Фэн быстро убежал, даже не попрощавшись.
– Хорошо, ещё один ученик — это прекрасно, – сказал старик.
Лань Фэн, уже добежавший до двери, услышал это и упал на пол.
– Заранее предупреждаю, если не сдашь тест, будешь бегать по тысяче метров каждое утро, – добавил старик.
– Я пожалуйсь на вас за издевательство над детьми! – хотела я сказать, что верну всё обратно, ведь я не твоя внучка. Но, глядя на его доброе лицо, я почувствовала спокойствие и уют.
Я знаю, что моя вторая жизнь отличается от обычной. Многое в этом мире кажется странным и необъяснимым. Этот кровавый янтарь, вероятно, тоже часть этой загадки.
Продолжение следует...
http://tl.rulate.ru/book/129621/5773421
Готово:
