Помимо той диаграммы с изображением формы волны, в остальном содержании не было ничего примечательного, и оба учёных, едва усидев на месте, дождались окончания доклада.
Практически одновременно со словами Роберта Хёлла «Спасибо всем» Хуан Чжитао начал стремительно собирать вещи.
Изначально он думал, что приехал сюда просто посмотреть на происходящее и отметиться, но неожиданно обнаружил нечто из ряда вон выходящее.
При должном подходе и толике удачи, возможно, ему даже удастся оставить свой след в истории науки всего Китая.
Для обычного аспиранта второго года обучения это был настоящий подарок судьбы.
От волнения и напряжения пальцы, сжимавшие блокнот, слегка побелели, а движения стали более размашистыми, чем обычно, и уголок папки с глухим стуком ударился о металлический подлокотник кресла.
К счастью, сидевший рядом Фан Цзяньмин сохранял спокойствие, и хотя ему тоже не терпелось поскорее попасть в соседний зал заседаний, он всё же поспешил остановить первого.
Наконец-то ведущий закончил свою речевую гимнастику.
Но Хуан Чжитао, который только что был так взволнован, теперь, наоборот, стал нерешительным, закинул рюкзак за спину и сгорбился, словно воришка, замышляющий недоброе.
«Не нужно так красться».
Фан Цзяньмин понизил голос, оглядывая нескольких европейских исследователей, склонившихся над своими записями в первом ряду:
«Как и в прошлый раз, не забудь взять со стола фрукты и закуски, когда будем уходить».
Хуан Чжитао тут же остановился:
«А?»
Хотя он и считал, что закуски, предоставленные французами, были очень даже неплохими, но он приехал сюда за тридевять земель не для того, чтобы быть «академической саранчой».
По крайней мере, уже не для этого.
«Помощник академика Хёлла сидит во втором ряду, и он дважды оглядывался, пока мы разговаривали».
Фан Цзяньмин, привел в порядок свой портфель, и, с улыбкой кивая знакомым в первом ряду, пояснил:
«Необязательно, что он смотрел именно на нас, но в любом случае нужно вести себя естественно… Если ты выбежишь, как только что собирался, у всех возникнут подозрения, не украл ли ты чего из зала».
Конечно, он сказал это в шутку, но поведение его товарища и впрямь выглядело подозрительно.
Он снова хлопнул Хуан Чжитао по плечу, давая понять, чтобы тот следовал за ним, и тихонько успокоил:
«Неважно, какой секрет мы узнали, мы выудили его из содержания открытой лекции, и если и есть какие-то проблемы, то винить нужно самих французов за их неосторожность, а не нас».
Услышав это, Хуан Чжитао тоже успокоился и три секунды молча посочувствовал какому-то незадачливому аспиранту, который поплатился за свою минутную лень и неосторожность, —
Если уж докапываться до сути, то это, безусловно, проблема самого Хёлла.
Но поскольку он занимает высокий пост в проекте ИТЭР и имеет звание академика, то ему, разумеется, не придется лично отвечать за случившееся.
Вскоре они подошли к двери небольшого зала для приемов на верхнем этаже.
Согласно расписанию, Пэн Цзюэсянь должен был сейчас встречаться здесь с главой корейской делегации, доктором Ким Гимином.
«Кстати, учитель Фан».
Хуан Чжитао посмотрел на табличку «Идет совещание, не беспокоить» на двери и с любопытством спросил:
«Почему для первой встречи выбрали именно Корею?»
Фан Цзяньмин пожал плечами:
«Наверное, потому, что на этот раз нашим главным конкурентом является Япония… Когда в свое время выступали против размещения ИТЭР в префектуре Ибараки, то, помимо самих французов, громче всех возражали мы и корейцы».
Помолчав немного, он добавил уже серьезным тоном:
«С другой стороны… Корейский KSTAR только в прошлом году завершил основные строительные работы, и в планах у них начать получать плазму во второй половине этого года, так что их график во всех отношениях расходится с нашим, например, они надеются провести испытания во второй половине 2010 года…»
«Значит… можно совместными усилиями отодвинуть японцев на задний план?»
В этом месте мало кто понимал китайский язык, но Хуан Чжитао всё равно невольно понизил голос.
«Не отодвинуть на задний план».
Фан Цзяньмин, однако, серьёзно покачал головой:
«По логике вещей, в первом испытательном цикле, установленном ИТЭР, для Японии вообще не должно быть места, но предыдущее заявление Серджио Орланди было довольно двусмысленным, боюсь, что он тайно заключил какую-то сделку с Токийским институтом квантовых наук и технологий…»
Он хотел было добавить ещё что-то, но сзади внезапно раздался отчётливый щелчок.
Дверь переговорной распахнулась, и Пэн Цзюэсянь с другим мужчиной с седыми волосами, оживлённо беседуя, вышли наружу, за каждым из них следовал сотрудник службы безопасности.
Похоже, что, не говоря о результатах, по крайней мере, атмосфера переговоров была вполне дружелюбной.
Увидев Фан Цзяньмина и Хуан Чжитао, ожидавших в коридоре, Пэн Цзюэсянь заметно растерялся.
Но всё же обменялся с собеседником несколькими любезностями, и только проводив его, вернулся обратно.
«Что вы двое здесь делаете…»
Он поднял руку и посмотрел на часы:
«Третий доклад за утро ещё не должен был закончиться?»
То, что содержание докладов разбавлено водой, конечно, всем известно, но докладчики всё же имеют определённый вес, поэтому, будь то из вежливости или из соображений «раз уж приехали», делегации по традиции отправляют своих представителей на заседания.
«Ещё не закончился, но я…»
Хуан Чжитао достал из сумки блокнот, затем взглянул на стоявшего рядом Фан Цзяньмина и, словно обретший дар предвидения, поправился:
«Мы с учителем Фаном обнаружили в презентации академика Хёлла кое-что необычное, поэтому предположили, что токамак Tore Supra, возможно…»
Услышав это, только что расслабившийся Пэн Цзюэсянь мгновенно прищурился и указал на всё ещё открытую дверь переговорной:
«Подождите, зайдём внутрь и поговорим… Мы с корейскими сотрудниками службы безопасности уже всё проверили, гарантируем, что проблем нет».
……
Поскольку отправной точкой для предположений служила единственная диаграмма с изображением формы волны, объяснение не заняло много времени.
Примерно через 10 минут Хуан Чжитао закончил свой анализ.
Пэн Цзюэсянь некоторое время размышлял, глядя на нарисованное от руки изображение в блокноте, постукивая пальцами по столу:
«Чтобы точно определить, что это пилообразный срыв, помимо рентгеновской диагностики, потребуется как минимум поляризационный интерферометр и система диагностики излучения в крайнем ультрафиолете…»
«Но…»
Хуан Чжитао хотел было сказать, что это же не наше оборудование, откуда нам знать все тонкости, но не успел он произнести и первого слога, как Фан Цзяньмин жестом остановил его.
И действительно, Пэн Цзюэсянь не собирался оспаривать его выводы, а вскоре сменил тему:
«Однако в прошлом году во время работы EAST также наблюдались пилообразные колебания, близкие к критической точке, и форма волны плазмы была практически идентична этой…»
Хуан Чжитао на мгновение замер.
Хотя он и участвовал в некоторых периферийных работах в Лучжоу, но всегда считал, что весь процесс генерации плазмы проходил очень гладко, и никогда не слышал о подобных деталях.
После ещё нескольких минут молчания Пэн Цзюэсянь внезапно заговорил о, казалось бы, не имеющей отношения к делу вещи:
«Только что мы с доктором Ким Гимином обменялись имеющейся у нас информацией и пришли к выводу, что Европейский Союз… или, по крайней мере, Франция, возможно, собираются принять непосредственное участие в модернизации JT60SA, поэтому и дали японцам зелёный свет в отношении графика испытаний».
Фан Цзяньмин всё-таки дольше работал с Пэн Цзюэсянем, и хотя до этого момента молчал, сейчас мгновенно уловил смысл сказанного:
«Вы имеете в виду, что они собираются использовать JT60 для решения проблемы пилообразных колебаний?»
Пэн Цзюэсянь покачал головой:
«Японцы ограничены в исследованиях, связанных с ядерной областью, и нынешний JT60U, или даже модернизированный JT60SA, не имеют каких-то особенных инженерных решений, поэтому, если быть точным, они будут использовать теоретический потенциал Института квантовых наук и технологий и Токийского университета…»
«Что же касается участия в модернизации JT60SA… это, скорее всего, лишь попутная задача, либо японцы выдвинули это в качестве ответного условия, либо французы собираются использовать это как тренировку, чтобы накопить опыт для модернизации WEST».
Эти рассуждения полностью соответствовали ходу мыслей Хуан Чжитао и Фан Цзяньмина.
У первого загорелись глаза:
«Так это же просто идеально!»
«Если говорить о теоретических исследованиях, связанных с аномалиями топологии магнитного поля, разве вы недавно не опубликовали внутренний отчёт по этой теме? В нём не только анализируются принципы, но и предлагается несколько возможных решений… Хотя вторая половина, возможно, более важна и не подходит для публикации, но если речь идёт только о теоретических исследованиях, то это вряд ли должно быть запрещено к обнародованию, верно?»
«…»
В ответ на это предложение на лице Пэн Цзюэсяня появилось едва заметное смущение.
На самом деле, Хуан Чжитао был прав.
С какой стороны ни посмотри, эта сделка должна быть осуществимой.
Единственная проблема заключалась в том, что.
Как наставник, он неизбежно хвастался перед своими учениками, например, рассказывая о том, какую важную часть он выполнил в том отчёте.
Изначально это было лишь частью создания собственного имиджа и не имело никакого значения.
Однако теперь, когда внезапно потребовалось взвесить свои слова, всё обернулось совсем по-другому —
Как бы разумно ни выглядела эта сделка с аналитической точки зрения, ключевые результаты, о которых идёт речь, всё-таки были получены другими людьми.
Если бы он, превысив свои полномочия, принял решение самостоятельно, это было бы нарушением правил.
Более того, разве можно обижать академика Чана?
«Кхм-кхм…»
Пэн Цзюэсянь решил выразиться туманно:
«В принципе, с этим нет проблем, но вопрос слишком масштабный… Мне нужно связаться с Китаем, чтобы узнать, можно ли получить соответствующее разрешение».
«В общем, мне нужно вернуться в консульство, а вы не забудьте продолжить участие в конференции во второй половине дня, может быть, услышите ещё что-нибудь полезное…»
«…»
Даже после того, как все трое разошлись, Хуан Чжитао всё ещё пребывал в некотором недоумении:
«Учитель Фан, а разве учитель Пэн… не является полномочным представителем? Почему ему нужно специально запрашивать разрешение у Китая?»
Фан Цзяньмин, впрочем, кое-что слышал об этом:
«Полномочия академика Пэна распространяются только на ресурсы, связанные с проектом EAST, а это, возможно… относится к другой части».
Глаза Хуан Чжитао округлились:
«Есть ещё более приоритетные проекты в области ядерной энергетики, чем наш?»
Когда он ранее получил разрешение на участие в проекте EAST, заместитель директора Ли Цзяньган, подписавший окончательное разрешение, ясно дал понять, что это проект номер один в области ядерных исследований.
Все эти годы он так и считал.
И вот теперь ему внезапно сообщили, что это не так.
Можно сказать, что его мировоззрение пошатнулось.
«Я тоже лишь предполагаю».
Фан Цзяньмин поспешил исправить ситуацию:
«К тому же, в последние два года количество утверждённых государством научных проектов растёт в геометрической прогрессии, так что вполне логично, что среди них есть несколько проектов более высокого уровня…»
http://tl.rulate.ru/book/129535/5797751
Готово:
