По сравнению с Китаем, который был закулисным организатором и потому полностью знал всю картину происходящего, и Соединёнными Штатами Америки, которые были главными виновниками и, хотя не знали всей картины, могли додумать большинство деталей, реакция Европейского союза была несколько запоздалой.
Главным образом потому, что с момента начала балканского кризиса в конце марта они из вершителей судеб в балканском регионе превратились в сторонних наблюдателей.
Ситуация полностью контролировалась Союзным командованием в Кампании и Союзным центром управления воздушными операциями в Эмилии-Романье.
А основной целью начатых американскими войсками Союзных операций было дестабилизировать Европу и подорвать евро, к тому же они уже давно осознали крайнюю ненадёжность этих европейских союзников: передать им разведданные было практически равносильно тому, чтобы отправить их на Лубянскую площадь.
И хотя холодная война уже закончилась, инерция осталась, поэтому, естественно, не могло быть и речи об откровенности с европейскими "союзниками".
В такой ситуации большинство европейских стран получали информацию о происходящем на передовой в основном через свои зарубежные СМИ.
Хотя это и называлось "СМИ", значительная часть их сотрудников была практически полуоткрытыми агентами разведывательных служб.
В обычное время такой подход казался вполне приемлемым, и даже, благодаря нахождению на передовой и возможности, прикрываясь журналистским статусом, проникать куда угодно, скорость получения информации была немного выше, чем у Союзного командования, полагавшегося на средства дистанционной разведки и радиоэлектронной борьбы.
Но вчера вечером, по всем известным причинам, эти СМИ…
потеряли связь.
Первым неладное заподозрило Главное управление внешней безопасности Франции.
Не то чтобы это ведомство было особо сильным в плане возможностей, а потому, что их директор, Янник Сансон, как и Дин Гаохэн, в 23:47 по местному времени из-за бессонницы смотрел телевизор.
И тут трансляция внезапно прервалась.
Поначалу Сансон не придал этому значения, первым делом позвонив своему другу, работавшему на государственном телевидении.
И вскоре получил известие, что источник сигнала трансляции внезапно исчез.
Тот даже попросил его узнать, в чём причина.
Далее господин директор, как и Дин Гаохэн, пришёл к логичному выводу, что, возможно, из-за военных действий были применены средства радиоэлектронного подавления.
Однако, будучи высокопоставленным сотрудником французской разведки, он обладал куда более обширными связями в Европе, чем Дин Гаохэн.
Поэтому он позвонил знакомому, работавшему в Брюсселе, и спросил, были ли вечером крупномасштабные военные действия.
В ответ он услышал, что вечером не только не было крупномасштабных военных действий, но и было передано требование от американских военных.
Летательным аппаратам союзников запрещалось входить в зону южнее 45° северной широты.
И тут Сансон наконец начал понимать, что ситуация какая-то ненормальная.
Проработав в разведке большую часть жизни, он, конечно, знал, что американские военные не делятся информацией с союзниками при проведении военных операций, затрагивающих действительно важные секреты, максимум — уведомляют постфактум.
Такая аномальная ситуация, как сегодня вечером, явно сигнализировала о том, что американские военные выполняют особую задачу.
На самом деле, на этом этапе нормальный человек и подумать не мог, что их людей просто накрыло шестью авиабомбами.
Сансон тоже.
Он просто хотел узнать, какую миссию американцы выполняли сегодня вечером втайне от союзников, даже не побоявшись создать помехи спутниковому телерадиовещанию.
В конце концов, он был сотрудником разведки, и для Франции Великобритания и Соединённые Штаты Америки тоже относились к категории "весьма подозрительных союзников", о некоторых вещах можно не говорить вслух, но знать их необходимо.
Поэтому он сначала, как обычно, доложил об этом в Межведомственный разведывательный комитет, а затем связался со своими подчинёнными, чтобы те по "особым каналам" связались с разведчиками, находящимися на Балканах, для выяснения обстановки на месте.
И вот эта связь обернулась проблемой —
Разведывательный комитет тоже не смог связаться с людьми на передовой.
Это было совсем не то же самое, что обрыв сигнала телетрансляции.
Ведь разведывательные службы для связи использовали военные спутники, и хотя сам спутник принадлежал Франции, характеристики частотного диапазона соответствовали стандартам НАТО.
Как бы то ни было, американские военные не могли заглушить средства связи, которыми пользуются сами.
К тому же, технические специалисты Главного управления внешней безопасности заверили, что спутник находится в нормальном рабочем состоянии, и связь с разведчиками в других регионах мира не прерывалась.
Таким образом, оставалась, похоже, только одна версия…
Проблема была не в сигнале, а в людях или оборудовании.
Сансон и так не мог уснуть из-за бессонницы, а тут и вовсе сон как рукой сняло.
На самом деле, даже на этом этапе он всё ещё не думал о том, что его людей убили, а больше беспокоился, не попали ли они под контроль местной контрразведки.
Поэтому первым делом Сансон связался с коллегами из Германии и Италии.
Потому что разведчики из этих стран тоже маскировались под журналистов и поэтому жили в том же отеле, что и сотрудники французского телевидения.
Если бы их действительно взяли местные службы безопасности, то, скорее всего, никто бы не ушёл.
Британцы, конечно, тоже там были, но для Сансона, как для француза, эти англосаксонские варвары с другого берега пролива своими не считались.
Кроме того, в этом отеле находились представители одного испанского СМИ, но они были действительно просто журналистами и не имели отношения к разведке.
Результат был вполне предсказуем.
Ни с кем не удалось связаться.
Это ещё больше укрепило подозрения Сансона —
Наших разведчиков, похоже, накрыли.
Надо сказать, что в каком-то смысле его догадка была верна.
Вот только "накрыли" не так, как он думал.
Если их накрыли местные службы безопасности, то это огромный провал руководства разведки.
Поэтому первой реакцией Сансона было замять это дело.
Хотя арест разведчиков, да ещё и вместе с ничего не подозревающими настоящими журналистами, — это событие, способное всколыхнуть всю страну, и скрыть его не удастся.
Но, по крайней мере, можно попытаться переложить вину на кого-нибудь другого.
В 0:20 ночи по местному времени.
Под огромным давлением ответственности Сансон через полчаса примчался из дома в офис Главного разведывательного управления и провёл видеоконференцию с двумя коллегами, которые тоже были вынуждены работать сверхурочно из-за страха оказаться крайними.
После обычного обмена взаимными обвинениями и бессильной ярости все трое осознали, что самая большая проблема на данный момент заключается в том, что после начала союзных операций они потеряли каналы связи с официальными лицами в Балканском регионе.
То есть, сейчас даже если бы они захотели договориться с другой стороной, то не смогли бы этого сделать.
— Может быть… мы можем попробовать привлечь третью страну для посредничества? — первым осторожно предложил Сансон.
— Третью страну? Например?
Директор итальянского Агентства внешней информации и безопасности Симоне Крочетто пожал плечами, явно не слишком веря в эту идею:
— И, что более важно, у нас нет козырей.
Изначально внутри Европейского Союза не было единого мнения по поводу Балкан, значительная часть считала, что следует придерживаться стратегии максимального давления, чтобы обеспечить максимальную выгоду.
Если же действительно перейти к открытой конфронтации, то не останется места для манёвра.
Однако излишняя самоуверенность, а также подстрекательство американцев привели к тому, что этот относительно разумный голос в итоге был заглушён.
А Крочетто в своё время был одним из главных сторонников этой точки зрения.
Поэтому сейчас в его словах звучала нескрываемая ирония.
— Об обмене разведчиками поговорим позже, сейчас самое главное — собрать как можно больше информации. Ведь пропали не только наши агенты, но и немало сотрудников нескольких СМИ, долго скрывать это не получится. И если нас начнут спрашивать, а мы ничего не будем знать, то возникнут большие проблемы…
— Когда-то, во время объединения двух Германий, в знак доброй воли наша разведслужба приняла на работу часть сотрудников Штази. Хотя им поручали работу, не связанную с основными операциями, но всё же можно использовать эти связи, чтобы связаться с нашими старыми противниками из Федеральной службы безопасности и попросить их выступить посредниками.
Даже во времена холодной войны обе стороны "железного занавеса" поддерживали довольно свободные каналы обмена информацией, не говоря уже о нынешних временах.
— Но… возможно, за всем этим стоит ФСБ. Ведь сигнал телетрансляции внезапно прервался, все наши СМИ и разведчики почти одновременно потеряли связь. Такую высококлассную контрразведывательную операцию вряд ли могли провести одни только службы безопасности Балканского региона.
Сансон всё ещё сомневался:
— Если мы сейчас вот так свяжемся с ними, не будет ли…
Он всё ещё немного опасался потерять лицо.
Крочетто, пользуясь любой возможностью, продолжил язвить:
— Ничего страшного, мы и так постоянно теряли людей в последние полвека, одним-двумя разами больше — неважно…
Люндер, понимая, что сейчас не время для ссор, поспешил вставить слово, пока Сансон не вспылил:
— Как бы то ни было, у нас пока нет доказательств, мы даже не знаем точно, что произошло.
— И даже если это дело рук русских, можно сначала выслушать их условия…
— …
После некоторых усилий удалось с трудом прийти к общему мнению.
На самом деле, с точки зрения Люндлера, который лучше знал русских, это не было похоже на работу Федеральной службы безопасности.
То, что среди журналистов скрываются агенты, для русских было практически секретом Полишинеля.
Но ни с точки зрения возможностей, ни с точки зрения желания у них не было абсолютно никаких причин действовать именно в этот момент.
Да ещё и не разбираясь, кто есть кто.
Слишком грубый стиль работы.
К тому же, разведчики из трёх стран по своей эффективности мало чем отличались от настоящих СМИ, так что не было никакой необходимости устраивать такую масштабную операцию…
Однако, если предположить, что возможен какой-то другой вариант, Людлер никак не мог догадаться, какой именно.
Более ста человек, и все пропали без вести.
Если их не взяли под стражу, то неужели все погибли?
Пока он размышлял об этом, на другом конце конференции у Сансона на столе внезапно зазвонил телефон.
По идее, когда руководитель находится на совещании, подчинённые не станут звонить, если не случилось чего-то из ряда вон выходящего.
Сансон уже собирался отключить звук, но тут услышал, что у Крочетто и Людлера тоже зазвонили телефоны.
Все трое почти одновременно взяли трубки.
— Директор, только что получили сообщение от наших сотрудников в Брюсселе.
В телефоне Людлера послышался слегка взволнованный голос подчинённого:
— В месте дислокации наших разведчиков в Балканском регионе около полуночи произошёл мощный взрыв. На данный момент информация о жертвах отсутствует. По предварительным данным, бомбу сбросил американский бомбардировщик B-2… Но, похоже, этот бомбардировщик не вернулся на базу, вероятно, его сбили силы ПВО…
— ?
Людлер никак не ожидал, что его случайное предположение окажется правдой. В голове мгновенно загудело, в глазах потемнело, и он чуть не потерял сознание.
С трудом придя в себя, он поднял голову и посмотрел на экран телевизора.
Хотя все трое отключили звук, судя по выражениям лиц, на которых застыл ужас,
они получили те же самые новости…
…
Новость в кратчайшие сроки облетела высшие эшелоны власти основных стран Европейского Союза.
На самом деле, на этом этапе они всё ещё значительно опережали Пекин и Москву, находящиеся за тысячи километров, в получении информации:
после того, как B-2 был сбит, американские военные, чтобы полностью уничтожить обломки и спасти лётчика, подняли в воздух все самолёты с «Россфорда», нанеся удар чрезвычайно высокой интенсивности. Поэтому, хотя зарубежные представительства двух последних стран и знали о взрыве, из-за сильных электромагнитных помех они не могли сразу передать информацию на родину.
Кроме как нервничать, им оставалось только рисковать, действуя без чётких указаний, в надежде собрать хоть какую-то полезную информацию.
Однако в последующие несколько часов страны Европейского Союза, помимо экстренного совещания руководителей и дежурных ничего не значащих заявлений на пресс-конференции, практически не предприняли никаких других действий.
Это, в общем-то, понятно:
оборона европейских стран и так сильно зависит от американских военных.
Но на этот раз виновником оказался именно он.
К кому обращаться за справедливостью?
Ближе к утру Соединенные Штаты Америки предоставили объяснение: «зенитная ракета отклонилась от цели и нанесла случайный удар».
Любой понимал, что это чушь, но для европейских стран, которые испытывали гнев, но не смели высказать его, и не хотели раздувать скандал, это был относительно приемлемый способ замять дело.
Главное — свалить всю вину на врага, и тогда ты сам чист.
Изначально все уже были готовы сотрудничать.
Но не прошло и нескольких часов, как несколько международных СМИ, падких до сенсаций, опубликовали чёткую фотографию неразорвавшейся бомбы —
три GBU-31.
В настоящее время используются только американскими военными.
Теперь даже попытка скрыть правду стала непозволительной роскошью.
Чтобы успокоить общественное мнение внутри страны, правительствам пришлось пойти на дальнейшие меры и приостановить участие в Союзных операциях.
А затем…
продолжать пребывать в состоянии клинической смерти.
И это лишило их последней возможности перехватить инициативу…
http://tl.rulate.ru/book/129535/5658228
Готово:
