Получив результаты самых сложных фундаментальных исследований, завод № 182, естественно, мог самостоятельно справиться с разработкой противообледенительной системы и модификацией конструкции крыла.
Это был все-таки авиастроительный концерн с собственным конструкторским бюро, и не мог же он обращаться за помощью к посторонним в такой элементарной работе.
Однако это не означало, что работа Чан Хаонаня, Лин Гуофаня и Чжу Лань на этом закончилась.
Потому что, как и в любом другом авиационном проекте, противообледенительную систему нужно было испытать.
Таким образом, они снова столкнулись с той же проблемой, что и при испытаниях РП-14 на устойчивость — отсутствием стандартов.
Причем на этот раз стандартов не было не только в Китае.
Как уже говорилось, в середине 90-х годов подход к противообледенительной защите самолетов был довольно вольным, и только у Федерального управления гражданской авиации США (FAA), располагавшего лучшими условиями для испытаний, был набор требований к летной годности в части защиты от обледенения, изложенный в FAR-25.
«Насколько мне известно, единственный китайский самолет, прошедший систематические испытания на обледенение, — это Y-12B. Испытания проводились в США в 1986 году».
Лян Шаосю, поглаживая щетину на висках, сказал остальным троим, сидевшим за столом:
«Несколько лет назад я слушал доклад инженера, который тогда возглавлял нашу группу. Все было очень сложно, нас постоянно задерживали, а сами испытания были… довольно опасными».
«Их требования к летной годности тоже были несовершенны, многое зависело от интуиции метеоролога. Они выбирали облако, которое им нравилось, и влетали в него. А фиксация процесса обледенения и таяния льда мало чем отличалась от наших кустарных методов — использовались несколько камер, закрепленных снаружи самолета».
Чан Хаонань покачал головой:
«Y-12B — это всего лишь небольшой самолет весом 5 тонн, на 20 мест, с максимальной скоростью 300 км/ч. Он не соответствует основным классам самолетов и имеет ограниченные рыночные перспективы, поэтому FAA не стало слишком придираться, если им заплатили. Но это не решение проблемы».
«Y-8 — это военный самолет. А если в будущем мы будем производить самолеты, конкурирующие с Boeing, разве FAA будет сертифицировать их?»
После испытаний двигателя РП-14 он с трудом добился от Государственного комитета по оборонным технологиям создания собственных стандартов для китайской авиационной промышленности и, конечно, не собирался снова обращаться к американцам.
Но прежде чем Чан Хаонань успел высказать свою мысль, Лин Гуофань не выдержал:
«Более того, я изучал авиакатастрофы, связанные с погодными условиями, в разных странах. С 1994 года, за три года, только в США произошло семь или восемь катастроф и более сотни инцидентов из-за обледенения крыла. Очевидно, что требования FAA к летной годности не соответствуют действительности».
«Кроме того, в FAR-25 указано только, „что должен делать самолет“, но не указано, „как это делать“. Это не дает четких указаний ни конструкторам, ни летчикам».
Будучи метеорологом, частично участвовавшим в авиационных проектах, он лучше других разбирался в этом вопросе.
Часто, когда человек слишком углубляется в какую-то область, он упускает из виду общую картину, а специалисты из других областей могут иметь преимущество в этом плане.
«Я думаю, что в обозримом будущем мы вряд ли будем продавать Y-8 в США. И, что более важно, наши недавние исследования как раз касаются этого вопроса. Я думаю, что мы можем взять за основу требования FAA и, с учетом наших реалий, разработать более совершенный и практичный стандарт!»
Глаза Лин Гуофаня загорелись.
На определенном этапе у людей появляются цели, выходящие за рамки материального.
На самом деле, в традиционной метеорологии не так много возможностей прославиться, нужно идти в ногу со временем и участвовать в важных проектах.
Последние две недели он чувствовал, что наконец-то нашел правильное направление.
Моделирование образования льда в масштабах всей страны, и даже всего мира!
Если китайская авиационная промышленность хочет развиваться дальше, ей необходимо преодолеть барьер безопасности.
Если мыслить шире, то объектом анализа могут быть не только самолеты, но и высотные здания, линии электропередач, мосты, туннели и многое другое.
Говорить о том, чтобы войти в историю, возможно, слишком громко, но оставить свой след в отрасли, чтобы его имя появилось в будущих учебниках, вполне реально.
Одна мысль об этом вызывала волнение.
Чан Хаонань открыл рот и с удивлением посмотрел на Лин Гуофаня, который, казалось, погрузился в свой собственный мир.
Тот уже сказал все, что хотел сказать сам Чан Хаонань.
Идеальная замена.
По его опыту, когда мужчина выглядит таким мечтательным, он, скорее всего, представляет себе какие-то грандиозные сценарии: добиться успеха, прославиться или даже спасти мир.
Что поделать, мужчины всегда остаются мальчишками. До своего перерождения он и сам мечтал о подобном.
Неловкое молчание длилось несколько секунд, пока Чжу Лань, не выдержав, не ущипнула мужа за бок.
«В таком случае, я думаю, мы можем сделать доктора Чан Хаонаня руководителем проекта и обратиться в Комитет по науке и технологии за финансированием».
Лян Шаосю был знаком с тем, как все устроено в авиационной системе. Их завод № 182 находился на грани банкротства из-за нехватки средств и специалистов, и такой престижный проект мог бы привлечь финансирование и поддержку со стороны государства.
Но, сказав это, он почувствовал некоторую неуверенность. Даже с учетом авторитета Чан Хаонаня и Ду Ишаня, руководство могло не доверить им такой масштабный проект.
Поэтому Лян Шаосю, стиснув зубы, добавил:
«В крайнем случае, можно привлечь и 603-й институт. Насколько я знаю, по плану, Xian MA60 тоже должен пройти сертификацию в США в следующем году».
«Подождите…»
Чжу Лань, которая до этого молчала, словно услышала что-то невероятное:
«Вы сказали, сделать Сяо Чана руководителем? Не слишком ли это…»
Будучи профессором и работая в той же системе, она прекрасно понимала все тонкости.
Хотя Чжу Лань высоко ценила способности Чан Хаонаня, ей казалось, что для обращения за финансированием руководителем проекта лучше назначить кого-то с более весомым именем, чтобы ускорить процесс утверждения.
Она не могла представить, кто на заводе № 182 мог бы считаться «влиятельным», но Чан Хаонань в любом случае был слишком молод.
Лян Шаосю, конечно, понял, что имела в виду Чжу Лань.
В такой ситуации Чан Хаонань не мог сам себя хвалить, это было бы неприлично.
Поэтому он поспешно перебил Чжу Лань:
«Профессор Чжу, вы не знаете».
«Научный руководитель товарища Чана — академик Ду Ишань».
«Кроме того, товарищ Чан уже является руководителем или соруководителем нескольких ключевых проектов Комитета по науке и технологии».
В переговорной воцарилась тишина.
Чжу Лань и Лин Гуофань сначала смерили Чан Хаонаня взглядами, а затем посмотрели друг на друга.
Получается, тот, кого мы считали талантливым юнцом, на самом деле главный?
http://tl.rulate.ru/book/129535/5643655
Готово:
