Вплоть до того момента, как на следующее утро он сошел с поезда, Джин Гуй так и не узнал, кем был Чан Хаонань.
Но последний уже принял к сведению потребности своего собеседника и обязательно преподнесет ему сюрприз в будущем.
В 90-е годы, из-за отсутствия развитых средств связи, отпуск действительно был отпуском, а не работой из дома.
Разговор с Джин Гуем в поезде можно было считать случайной удачей. Даже если бы Чан Хаонань захотел сразу что-то предпринять, он не смог бы найти достаточного количества людей.
Поэтому первоначальный план не изменился — он все равно поехал домой на праздники.
…
Добравшись до места только к вечеру, он наконец-то вернулся в свой родной город —
типичный небольшой уездный город на северо-востоке, уже демонстрирующий признаки упадка.
До своего перерождения, после того как Чанъян Чао и Чжоу Ли вышли на пенсию, они по настоянию Чан Хаонаня и Чан Цзяяо переехали жить в городской район Люйшуня.
На самом деле, если бы родители не были так привязаны к родным местам и не возражали бы против переезда куда-нибудь подальше, брат с сестрой планировали отправить их на пенсию в провинцию Хайнань, которую в шутку называли «четвертой северо-восточной провинцией».
Если считать и жизнь до перерождения, Чан Хаонань не был здесь уже больше десяти лет.
Поэтому, когда он вышел из автобуса у ворот жилого комплекса Управления общественной безопасности, ему потребовалось некоторое время, чтобы найти нужный дом.
Поскольку уже прошла двадцать третья ночь двенадцатого лунного месяца, и на улицах, и во дворах царила предпраздничная атмосфера.
По дороге он встретил несколько человек, которые назвали его по имени, но Чан Хаонань никого из них не помнил, поэтому ему пришлось просто притвориться, что он рад их видеть, и отделаться общими фразами.
…
Стоя у входа в знакомый и в то же время чужой многоквартирный дом, Чан Хаонань с чемоданом в руке не решался войти.
Он хотел сначала собраться с мыслями.
Но не успел он это сделать, как услышал над головой звонкий голос.
— Братик!
Чан Хаонань невольно поднял голову и увидел, как из одного из окон третьего этажа выглянула чья-то голова.
Он помахал рукой.
Несмотря на то, что лицо сестры было немного незнакомым, он узнал ее — такой она была в старших классах.
Этот возглас Чан Цзяяо развеял все его сентиментальные чувства.
Это же семья, о чем тут думать?
Чан Хаонань решительно шагнул в подъезд и поднялся по лестнице.
Дверь квартиры была уже открыта, и Чанъян Чао, одетый в зеленую рубашку, похожую на полицейскую форму, но без каких-либо знаков различия, ждал его на лестничной площадке.
— Сяо Нань.
Его отец, которому не было еще и пятидесяти, был в самом расцвете сил.
В его памяти отец был седовласым и довольно худым.
Чан Хаонань сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать подступающие к глазам слезы.
— Папа.
Два образа отца постепенно слились в один.
Он подошел ближе, желая обнять его.
Однако Чанъян Чао, стоявший напротив, явно не мог почувствовать сложных эмоций, переполнявших сына.
Он был типичным представителем традиционных отцов, не очень умеющих выражать свои чувства к детям.
К тому же, с его точки зрения, они не виделись всего лишь год.
Конечно, он скучал по сыну, но не до такой же степени.
— Эй, эй, эй, ты всего лишь на летние каникулы не приезжал, что с тобой такое?
Чанъян Чао остановил Чан Хаонаня рукой и другой рукой взял его дорожную сумку:
— Пойдем, мама приготовила ужин, ждет только тебя.
Чан Хаонань последовал за отцом в их маленькую, но полную теплых воспоминаний квартиру.
— Сяо Нань, переоденься и пойдем ужинать.
Чжоу Ли, одетая в домашнюю одежду, поздоровалась с сыном и поставила на стол две тарелки.
В них было тушеное мясо с лапшой — любимое блюдо Чан Хаонаня.
Следом за ними вошел Чанъян Чао, закрыл дверь и поставил на пол приготовленные заранее тапочки.
В этот момент из комнаты выбежала Чан Цзяяо и забрала у брата сумки.
— Братик, ты наконец-то вернулся!
Глядя в глаза сестры, Чан Хаонань понял, что она не договорила:
— Ты привез мне подарки?
Переодеваясь, он кивнул:
— Конечно, привез. Я привез вам подарки, они в сумке.
Глаза Чан Цзяяо заблестели.
Однако она не стала открывать сумку.
Несмотря на всю свою детскую непосредственность, она не забывала о хороших манерах.
В конце концов, Чан Хаонань сам достал приготовленные подарки.
— Ух ты!
Чан Цзяяо с восторгом держала в руках коробку с моделью самолета.
— Вот же… Не трать деньги попусту…
Чжоу Ли, принимая коробку с подарком, сделала вид, что недовольна, но на ее лице расцвела улыбка. Однако, увидев авторучку в своей коробке и часы, которые одновременно достал Чанъян Чао, ее лицо внезапно изменилось:
— Сяо Нань, ты… откуда у тебя столько денег?
Хотя она жила и работала в маленьком городке, Чжоу Ли все же разбиралась в некоторых вещах и понимала, что эти подарки не из дешевых.
С той небольшой суммой, которую Чан Хаонань получал ежемесячно, он не смог бы скопить столько денег, если только не питался одним воздухом.
В то время несколько сотен юаней, хоть и не были огромной суммой, но и маленькими их тоже назвать было нельзя.
Особенно для студента.
— Это стипендия и деньги за работу в научной группе, — спокойно объяснил Чан Хаонань.
Он не лгал, это действительно были деньги за работу в научной группе.
Просто эта научная группа была не университетской.
Чтобы повысить доверие и успокоить Чжоу Ли, Чан Хаонань достал из сумки сертификат о награждении.
Это была стипендия Комитета по науке и технологии, о которой упоминал Танг Линьтянь, на общую сумму 1000 юаней.
Он, конечно же, понимал реакцию матери — она боялась, что он заработал эти деньги нечестным путем.
Как и ожидалось, увидев подписи и печати на сертификате, Чжоу Ли сразу успокоилась.
— Мой сын такой молодец… — прошептала она с радостью и пошла в комнату, чтобы заменить свою старую ручку новой.
Тем временем Чанъян Чао, хоть и молчал, уже ловко надел часы на запястье и начал обдумывать, как бы ненавязчиво похвастаться ими перед коллегами и завести разговор об их происхождении…
На самом деле Чан Хаонань изначально хотел купить родителям квартиру в новостройке.
Хотя с этой квартирой в старом доме было связано много теплых воспоминаний, это не меняло того факта, что условия проживания здесь были плохими.
Для одного-двух человек это еще терпимо, но для семьи из трех-четырех человек ютиться на двадцати с небольшим квадратных метрах — то еще удовольствие.
Однако, видя реакцию родителей, он решил пока не говорить им о том, что на его сберкнижке лежит шестизначная сумма — чтобы не шокировать их.
Всему свое время.
Хорошо, что во второй половине года Чан Цзяяо тоже уедет учиться, и дома станет немного просторнее.
После того, как все разобрали подарки, семья собралась за ужином.
— Кстати, братик, мне кажется, я видела тебя в новостях, — сказала Чан Цзяяо, глядя на телевизор, где шли новости. — Примерно в конце октября, в репортаже про Шэнцзинский авиазавод. Там был человек рядом с самолетом, спиной очень похожий на тебя.
Чан Хаонаню потребовалось около двух секунд, чтобы вспомнить, что это, вероятно, было во время финальных испытаний J-8C, когда он после посадки самолета трогал еще теплый фюзеляж.
То, что сестра смогла узнать его по одному лишь силуэту, действительно удивило его.
Однако Чан Хаонань должен был придерживаться своей версии, поэтому он покачал головой:
— Вряд ли. Наша группа работает в 603-м институте, в Хойкине. Мы занимаемся проектом отечественного регионального пассажирского самолета.
— Ладно… — разочарованно протянула Чан Цзяяо, явно не до конца поверив этому объяснению. — А я думала, что этот красивый истребитель ты спроектировал.
На самом деле, ее предположение было довольно близко к истине.
— Я же говорил, что даже если твой брат очень способный, ему не позволят просто так трогать самолеты, пока он не закончил университет, — сказал Чанъян Чао с видом знатока.
Чан Цзяяо открыла рот, собираясь что-то сказать.
В этот момент внимание брата и сестры привлек выпуск новостей: пассажирский самолет потерпел крушение при посадке в Альпах, причина аварии все еще расследуется.
http://tl.rulate.ru/book/129535/5587666
GuraSempai (автор/переводчик/ветеран рулейта/заложение основ)
12 апреля 2025 в 11:15
1
Готово:
