Поскольку на следующий день всем нужно было работать, приветственный ужин закончился не слишком поздно, и все пили умеренно.
Большинство присутствующих сохраняли ясность ума, например, заместитель главного конструктора 648-го института Сун Хуэйчжун, который специально прилетел из Гуйяна в Ронгчен днем ранее.
Он не произнес ни слова за весь вечер, просто молча слушал ответы Чан Хаонаня на вопросы других.
Хотя он много слышал о подвигах этого юного гения, Сун Хуэйчжун чувствовал, что ему нужно увидеть все своими глазами.
И теперь в сердце единственного главного инженера 648-го института оставалось только восхищение.
«Инженер Чан!» — окликнул Сун Хуэйчжун Чан Хаонаня, когда тот выходил из гостиницы, и быстро догнал его.
Чан Хаонань обернулся и увидел позади себя мужчину с седыми волосами.
«Простите, а вы…»
Хотя он сделал уже немало, с момента своего перерождения прошло всего полгода, и он не успел познакомиться со многими людьми.
В прошлой жизни, будучи обычным военным инженером, он тоже не имел обширных связей, поэтому большинство лиц, кроме нескольких известных, были ему незнакомы.
«Сун Хуэйчжун, из 648-го института в Гуйяне».
Они пожали друг другу руки под тусклым светом уличного фонаря.
Присмотревшись, Чан Хаонань понял, что мужчина не так уж стар, ему, вероятно, было чуть за тридцать, а седые волосы, скорее всего, были результатом генетики или стресса.
«Инженер Чан, я хотел бы задать вам еще несколько вопросов о соответствии воздухозаборника и двигателя».
Было уже поздно, и Сун Хуэйчжун жил в гостинице, которая находилась не по пути к общежитию, поэтому он сразу перешел к делу.
Чан Хаонань, конечно, не стал отказываться:
«Слушаю».
«Наш институт хочет разработать двухместную версию на базе J-7F», — Сун Хуэйчжун не скрывал своего намерения позаимствовать идеи у коллег, ведь в конструкторском бюро 648-го института было всего несколько сотен человек, а их опыт и квалификация оставляли желать лучшего. В такой ситуации не стыдно было копировать чужие решения.
«Но товарищи из Ронгчена говорили, что воздухозаборник и передняя часть фюзеляжа J-7F спроектированы вами как единое целое, и любое изменение фюзеляжа серьезно повлияет на эффективность воздухозаборника. Поэтому я хотел спросить, как вы оцениваете осуществимость такого проекта?»
«Это действительно так. Высокая эффективность и стабильность воздухозаборника J-7F основаны на предварительном сжатии потока носовой частью фюзеляжа. Чтобы сделать двухместную версию, неизбежно придется значительно изменить переднюю часть фюзеляжа, что потребует практически полной переработки конструкции».
Переделка одноместного самолета в двухместный кажется простой, но на практике это довольно трудоемкая задача.
Для небольших самолетов добавление второго пилота оказывает существенное влияние, и чем сложнее аэродинамическая конструкция самолета, тем меньше возможностей для таких изменений.
J-7F сочетал в себе оба этих фактора, что делало задачу особенно сложной.
Поэтому, немного подумав, Чан Хаонань высказал свое мнение, хотя это и было разочаровывающим:
«Когда я проектировал эту модель, я хотел дать J-7 настоящие возможности для ведения боя за пределами прямой видимости, а не нагружать его дополнительными функциями, поэтому я не оставил никакого запаса. Что касается двухместной версии… я лично не верю в ее успех».
В то время, только переродившись, он просто хотел быстро сделать какой-нибудь простой проект, чтобы привлечь внимание своего научного руководителя и таким образом быстро попасть в реальный проект.
На самом деле, Чан Хаонань до сих пор не понимал, как ему удалось, минуя профессора Лиу Хунбо, сразу привлечь внимание Ду Ишаня.
В любом случае, конечный результат превзошел все ожидания.
«Вот как…» — Сун Хуэйчжун слегка опустил голову с сожалением.
«Мы собирались доработать JJ-7, сейчас занимаемся предварительными исследованиями по выбору крыла и соответствию воздухозаборника. Когда мы узнали о проекте J-7F, мы подумали, что это будет хороший пример для подражания, но, к сожалению…»
Услышав это, Чан Хаонань вдруг вспомнил свой разговор с двумя пилотами 25-го полка морской авиации на церемонии передачи J-8C.
Они говорили, что в войсках не хватает хороших учебно-тренировочных самолетов.
Лучшим решением этой проблемы, конечно, была бы разработка совершенно нового учебно-тренировочного самолета, но в настоящее время не хватало ни средств, ни технологий для реализации такого плана.
И прежде всего, не было двух маломощных или одного среднемощного турбовентиляторного двигателя.
К тому же сейчас не было свободных средств.
Но используя избыточную цифровую систему дистанционного управления J-8II ACT в сочетании со средним по тяге и отличным по характеристикам WP-14, можно было создать новую модель на базе J-7.
Конечным результатом этой идеи в будущем стал JL-9, как раз продукт 648-го института.
И Чан Хаонань был вполне способен ускорить его появление и… сделать его еще лучше!
Поэтому он сменил тему и сказал Сун Хуэйчжуну, который уже собирался уходить:
«Раз уж у вас есть такая идея, почему бы вам не действовать смелее?»
Глаза собеседника загорелись, он поднял голову и посмотрел на Чан Хаонаня:
«Вы тоже считаете, что нам нужен новый учебно-тренировочный самолет?»
Хотя вариант с J-7F в качестве основы был отвергнут, Сун Хуэйчжун был рад, что сама идея учебно-тренировочного самолета получила одобрение.
Ведь коэффициент преобразования результатов НИОКР на самом деле очень низок. Иногда из 10 исследовательских проектов только два или три превращаются в полноценные проекты, а до финала доходят еще меньше.
Два их предыдущих отчета по НИОКР были отклонены из-за недостаточной проработки.
Поэтому в самом 648-м институте были опасения по поводу нового учебно-тренировочного самолета — продолжение работы требовало больших вложений, и никто не мог гарантировать, что он понадобится армии. Для небольшого института это был риск.
Даже у самого Сун Хуэйчжуна, который выдвинул эту идею, не было особой уверенности.
Хотя он носил звание заместителя главного конструктора 648-го института, это было только потому, что в институте действительно не хватало кадров, и ему, человеку до 30 лет, не руководившему ни одним проектом, пришлось занять эту должность.
Молодость и отсутствие опыта, естественно, подрывали уверенность.
Поэтому, услышав слова поддержки от Чан Хаонаня, Сун Хуэйчжун очень обрадовался.
Хотя тот был еще моложе, судя по сегодняшнему ужину, он был действительно талантлив и сыграл важную роль в «Проекте 83». Его мнение имело вес.
«Конечно, JJ-7 — ваша разработка, вы должны хорошо знать его недостатки».
Чан Хаонань кивнул, не смягчая слов только потому, что перед ним был представитель 648-го института:
«Плохие характеристики на малых скоростях и плохой обзор сзади. При взлете и посадке инструктору приходится использовать самодельный перископ, чтобы видеть, что впереди. Кроме того, у него нет потенциала. Для подготовки пилотов J-7 и старых J-8 он еще годится, но наши ВВС стремительно переходят на самолеты третьего поколения, поэтому эта модель определенно не сможет долго выполнять главную роль».
На самом деле, JJ-7 должен был быть лишь временным решением, которое в новом веке должно было постепенно заменяться новыми учебно-тренировочными самолетами.
Но, как и многое другое в эту эпоху, временное решение стало постоянным.
По разным причинам запланированный новый учебно-тренировочный самолет так и не появился, и в итоге JJ-7, по сути, базовый самолет второго поколения, производился до 2017 года…
«Эх… В точку», — вздохнул Сун Хуэйчжун.
«С вашими словами нам будет спокойнее продолжать исследования».
«Вы сказали, что сейчас занимаетесь выбором крыла и соответствием воздухозаборника. Каков ваш прогресс?»
JL-9 не был звездной моделью, Чан Хаонань знал только, что в его прошлой жизни он поступил на вооружение лишь в 2011 году, и не был знаком с процессом разработки.
«Сейчас мы предварительно решили использовать двойное дельтавидное крыло, похожее на J-7E. Что касается воздухозаборника… решения еще нет. Мы думали о подфюзеляжном воздухозаборнике, но вы только что сказали, что это не очень хорошая идея, так что… придется подумать еще».
Сун Хуэйчжун немного смутился, ведь, судя по всему, они копировали решения других конструкторских бюро с головы до ног…
Чан Хаонаня это не волновало, он думал о том, как передать собеседнику свой замысел.
Не просто дать 648-му институту готовый ответ.
Лучше научить их ловить рыбу, чем просто дать им рыбу, чтобы они могли получить опыт.
К тому же, у него пока было только общее представление о JL-9, более подробные детали требовали расчетов, и он точно не мог представить готовый проект сегодня вечером.
Поэтому Чан Хаонань тщательно подбирал слова:
«На самом деле, когда я проектировал J-7F, я рассматривал другой вариант, но он слишком сильно отличался от J-7, и его нельзя было реализовать путем модернизации старого самолета, поэтому я не стал его развивать».
«Если ваш институт заинтересован, то после того, как я закончу с адаптацией J-7F к новому двигателю, мы могли бы вместе доработать этот вариант…»
Для Сун Хуэйчжуна это было полной неожиданностью.
Поэтому, не дожидаясь конца фразы Чан Хаонаня, он поспешно согласился:
«Конечно, я могу подать заявку в институт, чтобы перевести сюда нескольких ключевых членов конструкторской группы».
Сун Хуэйчжун с самого начала не думал о том, чтобы Чан Хаонань поехал в 648-й институт.
С одной стороны, любой мог видеть, что работа над J-7F в 611-м институте для Чан Хаонаня была лишь попутным делом, а его основная задача, вероятно, заключалась в участии в «Десятом проекте». Новый учебно-тренировочный самолет не был важным проектом, и на него невозможно было тратить слишком много времени и сил.
С другой стороны, из городов, где располагались основные авиационные конструкторские бюро, Шэнцзин, Хойкин и Ронгчен были, безусловно, лучшими, Ледяной Город, Цзиндэчжэнь и Гонду тоже были неплохими, но только не Гуйян, где условия были довольно плохими.
«Тогда договорились, поговорим еще раз, когда закончим с J-7F», — сказал Чан Хаонань, кивая.
«Кроме того, переведенные сотрудники должны иметь базовые знания цифрового проектирования, это значительно повысит эффективность».
«Без проблем, я позвоню завтра», — Сун Хуэйчжун сиял от радости.
«Большое спасибо, инженер Чан!»
…
На следующий день Чан Хаонань сразу же приступил к работе.
За последние полгода команда Лу Юйин не бездействовала и практически завершила проектирование всех частей самолета, кроме воздухозаборника и носовой части.
Для него процесс проектирования J-7F был уже пройденным этапом, и теперь, с новым двигателем, нужно было просто пройти весь процесс заново вместе с командой.
Если раньше он смог завершить предварительное проектирование за три недели с тремя настоящими выпускниками, то теперь это было еще проще.
К тому же, оборудование вычислительного центра 611-го института ничем не уступало оборудованию в Шэнцзине.
В общем, благодаря совместной работе Чан Хаонаня и проектной группы, через полмесяца был готов полный проект J-7F.
По сравнению с первоначальной версией, помимо того, что воздухозаборник стал уже и короче, что сделало самолет более гармоничным, по примеру Яо Мэнна при модернизации J-8C, фонарь кабины был заменен на дугообразный, что значительно улучшило обзор пилота, а у основания киля был добавлен топливный бак объемом 140 литров, немного увеличив дальность полета…
Оставалось только отправить чертежи на 132-й завод, чтобы они построили два прототипа.
Один — модернизированный из J-7B, J-7F1, и один — совершенно новый J-7F2.
Но сейчас был уже конец января, и даже при самой высокой эффективности первый полет мог состояться только после Нового года.
Оставшееся до Нового года время, естественно, было отведено Сун Хуэйчжуну и 648-му институту.
Они уже полмесяца ждали в Ронгчене и участвовали в модернизации J-7F, накопив некоторый опыт.
…
В серверной вычислительного центра.
Сун Хуэйчжун положил стопку документов на стол:
«Инженер Чан, вот основные результаты наших исследований».
Несколько человек из 648-го института собрались вокруг стола, с надеждой глядя на Чан Хаонаня, который сосредоточенно изучал чертежи.
Во время модернизации J-7F они увидели, что такое настоящая эффективность.
Поэтому сейчас они смотрели на него с безграничной верой.
Через некоторое время Чан Хаонань поднял голову:
«Раз уж это учебно-тренировочный самолет, то не стоит использовать один воздухозаборник».
Он взял красно-синий карандаш, вытащил лист бумаги и нарисовал на нем вид самолета спереди:
«Независимо от того, где расположен воздухозаборник — в носовой части, внизу фюзеляжа или под ним, — он обязательно должен располагаться на оси фюзеляжа, занимая пространство по высоте. Это затрудняет размещение задней кабины с перепадом высот, поэтому нужно выбрать два боковых воздухозаборника».
«Учитывая особенности конструкции J-7, заднюю часть фюзеляжа не следует сильно менять, поэтому остается только вариант с воздухозаборниками по бокам фюзеляжа».
«Кроме того, что касается крыла, выбор двойного дельтавидного крыла — это правильно, но конструкция J-7E на сегодняшний день слишком грубая».
Чан Хаонань отложил карандаш и пригласил всех к рабочей станции:
«Существует два типа двойного дельтавидного крыла: один с фиксированным углом стреловидности передней и задней кромок, как у J-7E. А другой, где угол стреловидности передней кромки постепенно увеличивается от определенного угла до 90°, параллельно фюзеляжу. В этом случае передняя часть крыла по сути действует как наплыв очень большой площади, а задняя часть крыла превращается в крыло с меньшим углом стреловидности, как у F-18».
Он показал 3D-модель крыла, которую сделал за несколько дней, пока ждал результатов расчетов, и продолжил:
«С точки зрения устойчивости, у второго варианта расстояние между вихрями переднего и заднего крыла больше. При больших углах атаки точка срыва вихрей смещается к середине передней кромки крыла. Спиральный вихрь после срыва образует отрывной поток, который, под воздействием постоянно увеличивающегося местного угла стреловидности, снова формирует довольно компактную вихревую структуру».
«Такое распределение вихревой структуры позволяет второму варианту создавать значительную вихревую подъемную силу даже после срыва вихрей переднего крыла. Другими словами, критический угол атаки и коэффициент подъемной силы самолета увеличиваются, а также улучшается управляемость на больших углах атаки, особенно по крену».
«В качестве компромисса, сопротивление у этого варианта намного больше, чем у первого, и максимальная скорость самолета вряд ли превысит 1,5 Маха».
На этом месте Чан Хаонань наконец соединил несколько готовых частей, сформировав облик самолета:
«Но для учебно-тренировочного самолета достаточно, чтобы курсанты могли испытать сверхзвуковой полет, максимальная скорость не является ключевым параметром. Обмен ее на общее улучшение характеристик на больших углах атаки — определенно выгодная сделка».
«Конечно, подробные численные расчеты еще не начаты, и пока неизвестно, каким будет окончательный проект и насколько его можно оптимизировать, поэтому это будет нашей основной задачей на ближайшее время».
Но последних двух фраз большинство окружающих его людей не услышали.
Потому что все внимание было приковано к модели самолета на экране —
Хотя она еще не была детально проработана, была довольно грубой и не очень гармоничной.
Но…
Два боковых воздухозаборника, стреловидное крыло с большими наплывами, просторная кабина с отличным обзором благодаря освободившемуся пространству и даже возможность разместить в носовой части небольшой радар…
Если в J-7F еще можно было увидеть тень исходной модели,
то этот самолет… даже если бы сюда привезли конструкторов из ОКБ Микояна, они бы ни за что не признали в нем модернизированный МиГ-21!
http://tl.rulate.ru/book/129535/5586010
Готово:
