Глава 447.
В тюремной камере открылись чёрные врата Ёмоцу Хирасаки, и из них вышел Данзо.
В коридоре несколько шиноби Конохи, услышав шум, направились проверить, что происходит. Всё-таки в блоке для особо опасных преступников редко содержались пленники уровня Каге, поэтому к охране относились с особой тщательностью. Обычно таких заключённых отправляли в Замок Хозуки.
Однако сейчас Коноха пребывала в полном неведении относительно произошедшего между Акацуки и Селением Дождя, и желала выведать информацию от Орочимару — единственного, кто мог что-то рассказать. Зная его характер и нрав, было понятно, что если давить силой, то даже десять Морино Ибики не вытянут из него ни слова.
Поэтому Джирайя решил действовать через эмоциональную связь — они выпили вместе, а затем договорились, что завтра он принесёт закуски, и они продолжат посиделки. Как только Джирайя ушёл, Данзо, ждавший этого момента, проник внутрь.
Хоть он и не особенно преуспел в гендзюцу, но справиться с мелкой сошкой проблем не составляло. Двое чуунинов, только что подошедшие к камере Орочимару, застыли с пустыми взглядами, словно попав под технику обездвиживания.
«Скажи мне, на каком этапе всё пошло не так?» — спросил Данзо, паря перед Орочимару.
Тот беспомощно развёл руками и, не скрывая ничего от своего хозяина, ответил: «Я недооценил Второго Хокаге, он разгадал технику Эдо Тенсей. После этого все призванные вышли из-под контроля».
Услышав это, Данзо понимающе кивнул. Если бы кто-то другой потерял контроль, это было бы не так страшно — просто ещё один сильный ниндзя уровня Каге. Но неуправляемый Хаширама Сенджу — это катастрофа вселенского масштаба. Во всём мире шиноби только он сам да Учиха Мадара могли противостоять Хашираме.
«А что с Десятихвостым?»
Данзо бросил Орочимару перехваченное донесение, в котором подробно описывалось, как Селение Дождя взорвалось изнутри после чудовищного всплеска чакры, превратившись в руины и огромную воронку. О том, как проходило сражение, никто не знал, ведь все шпионы Пяти Великих Селений погибли от ударной волны божественной битвы.
«Перед тем, как я покончил с собой, я видел, как Обито сложил печать и поглотил половину Десятихвостого», — Орочимару рассказывал об этом с явным потрясением в голосе.
Он-то полагал, что после пересадки клеток Хаширамы и обретения Мангекё Шарингана, отражающего его душевный мир, если и не станет непобедимым, то как минимум войдёт в высшую лигу шиноби. Кто же знал, что Хаширама Сенджу одним движением руки раздавит все его силы, козыри и духовную сущность.
«Как думаешь, сможешь сбежать отсюда?» — спросил Данзо, активировав Бьякуган и оценив усиленную в несколько раз охрану, среди которой было немало элитных АНБУ, подчинявшихся лично Хирузену Сарутоби.
«Это новое тело содержит лишь базовую жизненную материю. Без твоей помощи мне понадобится месяц, чтобы накопить достаточно сил», — ответил Орочимару.
На самом деле у него были способы побега, но сейчас в Конохе слишком много сильных шиноби уровня Каге. Даже если Цунаде не могла командовать женщинами из клана Шимура, оставались двое Учиха, жаждущих славы. А ещё Джирайя — этот болтливый дурак, от которого не скрыться.
Выбраться из камеры легко, но если его поймают и вернут обратно, какое будет лицо у великого Орочимару?
«Я попрошу Ханахи вывести тебя», — предложил Данзо.
Орочимару покачал головой: «Здесь безопаснее. Я чувствую, что Эдо Тенсей ещё не развеян. Если я покину Коноху, Первый и Второй Хокаге смогут найти меня в любой момент через метку в моём сознании».
А когда найдут, ничем хорошим это не закончится. Ведь эта запретная техника оскверняет мёртвых и строго запрещена. Два Хокаге определённо захотят "поговорить по душам" с таким непочтительным потомком.
«Что ты хочешь этим сказать?» — Данзо нахмурился, чувствуя, что Орочимару после своей вылазки стал менее послушным.
«Если только я не почувствую, что они сами развеяли призыв и вернулись в мир мёртвых, мне лучше посидеть здесь тихо. Буду считать это временем искупления и раскаяния в своих грехах».
Орочимару действительно был напуган.
По силе Хаширама Сенджу мог подавить его одной рукой. По запретным техникам все его исследования были лишь доработкой того, с чем уже экспериментировал Тобирама Сенджу.
Хотя он избежал божественной битвы в Селении Дождя, совершив самоубийство, впервые в жизни бесстрашный Орочимару почувствовал благоговейный трепет. Снаружи слишком опасно, только в конохской тюрьме он был в безопасности. Здесь два великих Хокаге уж точно не станут его трогать.
«Тц, я сам тебя сопровожу», — разозлился Данзо.
Его третий глаз на лбу открылся, и он направил руку на Орочимару.
Активировав Технику Шести Путей, он вонзил три чёрных стержня в плечи и позвоночник Орочимару. Сила глаз Ринненгана потекла через эти стержни, созданные с помощью Инь-Ян, прямо в глаза змеиного саннина. Примерно через три вдоха Данзо отнял руку.
Покрытый потом Орочимару поднялся на ноги, ощущая, как всё изменилось.
«Так вот как видит мир Ринненган?!»
Когда-то Нагато создал Шесть Путей Пейна, разделив шесть систем Ринненгана. Хоть это было вынужденной мерой из-за его парализованных ног, он проложил новый путь.
Данзо модифицировал эту технику, добавив концепцию внетелесных воплощений из Мира Дао, и передал способности Пути Дэвы Ринненгана своему верному и преданному подчинённому, однажды уже побывавшему мёртвым.
Орочимару поднял руку и коснулся своего правого глаза. Став воплощением Пути Дэвы, он естественным образом обрёл Ринненган.
Однако из-за недостатка чакры он не мог проявить все шесть томоэ.
«Ну как, теперь уверен в себе?» — спросил Данзо.
Всё это время он размышлял над концепцией Шести Небесных Дев.
Нагато передавал чакру через чёрные стержни Инь-Ян, а Данзо усовершенствовал метод, используя божественные семена, внедрённые в тела Небесных Дев, как приёмники. Однако вероятность успеха была невысока — ни Пакура, ни Ханахи не могли достичь синхронизации с ним и проявить Ринненган.
Среди всех Небесных Дев только Конан, чьё сознание дольше всех сливалось с божественным семенем, иногда могла это сделать. Возможно, сказался её опыт длительного общения с Шестью Путями Пейна, благодаря которому она лучше всех понимала принципы работы этой техники.
Проанализировав этот успешный случай, Данзо изменил подход и решил выращивать Шесть Небесных Дев с раннего возраста. Поэтому он уделял особое внимание Аджисай с её способностью к пространственно-временному призыву, которая, как и Тен-Тен, идеально подходила для наследования системы техник Пути Животных его Ринненгана.
Однако это была лишь начальная концепция, требующая множества экспериментов для совершенствования.
Ведь его Шесть Небесных Дев должны были быть живыми девушками, а не трупами, как у Нагато, поэтому техника должна быть безупречно безопасной, прежде чем её можно будет применить к Куроцучи и другим.
И говоря об экспериментах, Данзо, естественно, вспомнил об Орочимару.
Хотя Якуши Кабуто тоже был хорош, но всё же именно Орочимару было удобнее всего использовать — какую бы сложную экспериментальную задачу ему ни поручили, он всегда выдавал нужный результат.
«Хотя я думаю, что даже с силой Пути Дэвы мне не сравниться с Хаширамой Сенджу...» — начал Орочимару, но, увидев холодный взгляд Данзо, тут же замолчал.
Через Ринненган он ощутил, что настроение у хозяина очень нехорошее.
http://tl.rulate.ru/book/129279/6278770
Готово:
