Глава 427.
Привычная мрачная атмосфера окутывала подземный зал святилища. Но по сравнению с холодными, презрительными взглядами соплеменников, Итачи ещё больше не мог выносить их глупость.
Он глубоко вздохнул, наблюдая за Шисуи, который без устали убеждал, не скупясь даже на раскрытие тайны каменной таблички, пытаясь заставить сородичей отказаться от предрассудков и защищать мир с помощью любви. В глубине души Итачи исчезли последние капли сомнения.
«Достаточно, Шисуи», — заговорил Фугаку, останавливая его бесполезные усилия. За исключением двух-трёх представителей клана Учиха, практически все пробудившие Шаринган считали, что следует пролить кровь, чтобы излить накопившееся за десятилетия негодование.
«Почему всё должно зайти так далеко?»
«Хочешь знать, почему мы решились на такой шаг? Ты, ученик Хокаге, прекрасно знаешь всё происходящее».
Видя мучительное выражение лица Шисуи, длинноволосый Учиха Ядзи выступил вперёд, швырнув перед ним стопку фотографий. На снимках были изображены хорошо знакомые Шисуи и Итачи места — различные уголки клана.
Центральная фотография показывала тёмную комнату без окон, где десятки мониторов располагались по стенам в плотном порядке.
Это была картина того, как Анбу Сарутоби Хирузена круглосуточно следили за кланом Учиха.
«С момента нападения Девятихвостого верхушка Конохи повесила на наш клан всю вину. Даже когда четыре года назад, во время Великой войны шиноби, Обито доказал нашу невиновность, Анбу не убрали ни эту комнату, ни отряды, следящие за нами днём и ночью. Шисуи, дело не в том, что мы не хотим мирно сосуществовать с деревней. А в том, что они держат нас за преступников под постоянным надзором».
Произнося эти слова, Ядзи, всегда представлявший радикальное крыло клана, выразил на лице беспрецедентную печаль.
Вот что скрывалось за фасадом первой деревни шиноби и её знатнейшего клана.
Итачи опустил голову. На втором году службы в Корне его привели в эту комнату. Какаши и Якуши Кабуто лично сопровождали его, и он провёл там целый день. Учиха Итачи, агент Анбу, следил за своими соплеменниками целые сутки. С того дня Третий Хокаге стал считать его своим человеком, а не членом клана Учиха.
Хлоп-хлоп-хлоп!
В этот момент Фугаку внезапно хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.
«Сегодня я хочу кое-что сказать всем вам».
Глава клана Учиха, стоя спиной к каменной табличке, выглядел чрезвычайно серьёзным. В его голосе, более низком, чем обычно, Итачи услышал зловещие нотки.
Все затаили дыхание, и атмосфера тревоги сгущалась. Итачи даже слышал стук собственного сердца. Он инстинктивно взглянул на Шисуи, который тоже посмотрел в его сторону. В глазах обоих читалась глубокая печаль.
Остановись, отец...
Итачи кричал внутри себя, но в этой обстановке, перед лицом этих фотографий, у него не было права призывать к миру.
Наконец, Фугаку заговорил.
«Титул Хокаге существует давно, но ни один Учиха никогда не был увековечен на скале Хокаге. Мы бесчисленное множество раз верно служили деревне, но что они сделали для нас взамен?»
Никто не ответил. Все Учиха выглядели разгневанными, но каждый из них тщательно запоминал каждое слово Фугаку, эмоции начинали кипеть.
«В их сердцах мы — преступники».
Слова отца, словно безжалостные оковы, сдавили грудь Итачи. То, что он ненавидел больше всего, то, что хотел предотвратить всей душой, рождалось прямо перед его глазами.
Ненависть!
Множество невинных людей вскоре бессмысленно погибнут в этой волне экстремальных эмоций.
Такова сущность войны.
«Мы долго терпели молча, но теперь достигли предела».
Итачи медленно повернул голову к отцу. Сам не замечая, когда это произошло, он активировал Шаринган. От нарастающего эмоционального напряжения три томоэ в его глазах начали меняться.
«Используя экзамен на звание чунина как отправную точку, мы официально начнём переворот против деревни».
В конце концов, эти слова всё-таки прозвучали.
Сердца Итачи и Шисуи провалились в бездну.
«Ооо!»
Кроме них двоих, все остальные Учиха издали громкий клич. Несомненно, в этом единодушном ответе звучало неконтролируемое ликование. Отец доказал, что большинство клана Учиха желает войны. Шисуи потерпел поражение.
«Итачи», — голос отца пробился сквозь громкие возгласы, обращаясь к нему с мрачным выражением лица.
«Шисуи уже безнадёжен. Как мой сын, ты получаешь последний шанс».
Странным образом Итачи вспомнил слова, сказанные когда-то Данзо: «Они тоже жители Конохи, и я хочу дать им шанс».
«Дядя!» — Шисуи резко поднялся, но встретился взглядом с Мангекё Фугаку. В одно мгновение этот гений, известный как сильнейший из Учиха, рухнул на пол без сознания.
«День восстания всё ближе», — сказал Фугаку, и все встали.
Только Шисуи лежал на полу, а Итачи оцепенело сидел.
«Это и есть безнадёжный мир шиноби?»
Словно затерявшись в ночном лесу, его поднявшиеся соплеменники напоминали стволы деревьев, поглощённые тьмой. Среди этого густого леса, заполнившего взор Итачи, он заметил ещё одну сидящую фигуру.
Это была плачущая Идзуми!
«Оказывается, я не один».
В этот момент Итачи увидел свет во тьме.
«Наша битва неизбежно приведёт клан Учиха к беспрецедентной славе!»
Воодушевляющие слова отца больше не могли поколебать решимость Итачи. Он посмотрел на Идзуми, сидящую в углу, и уголки его губ растянулись в лёгкой улыбке.
...
После собрания клана Шисуи был взят под стражу Ядзи и другими.
Итачи, благодаря заступничеству Фугаку, не лишился свободы, хотя его передвижения были ограничены территорией клана.
«За тот раз... прости меня», — на скамейке в парке клана Итачи и Идзуми сидели рядом. После долгого молчания девушка наконец нарушила напряжённую атмосферу.
«За какой раз?»
«Тогда, в чайной...»
Итачи вспомнил. Это была их последняя встреча, когда по какой-то причине сидящая рядом с ним девушка убежала в слезах. За последнее время произошло столько событий, что у Итачи просто не было времени думать о ней, и он почти забыл об этом случае.
«Это моя вина».
«Почему ты извиняешься?»
«Когда ты изнемогал от забот о клане и деревне, я злилась из-за таких мелочей».
Итачи не хотел обсуждать эту тему или даже думать об этом. Он активно перевёл разговор на дела сидящей рядом девушки.
«Как твои миссии?»
«По сравнению с твоими — ничего особенного».
Итачи вздохнул. Почему она никогда не чувствует настроение?
В этот момент он ощутил лёгкую влагу на щеке, и прежде чем успел среагировать, Идзуми внезапно бросилась в его объятия, разрыдавшись.
«Мой путь ниндзя — идти одной дорогой с тем, кого я люблю. Итачи, даже если ты шагнёшь в ад, я последую за тобой даже на смерть!»
Рука юноши, поднятая в воздухе, на мгновение замерла, а затем медленно опустилась на гладкие волосы девушки.
«Спасибо тебе, Идзуми!»
http://tl.rulate.ru/book/129279/6258142
Готово:
