Глава 37.
Ниндзя Конохи, по установленным правилам, могли покидать деревню только по заданию.
Поэтому, чтобы гарантировать, что плоды победы не будут растрачены Сарутоби Хирузеном, Данзо должен был найти кого-то, кто официально считался «мертвым» в Конохе, или же был чужаком.
Изначально он планировал по возвращении инсценировать несчастный случай со смертью одного из членов Корня Анбу, отправив его в Страну Горячих Источников для поддержания порядка и обеспечения пути к отступлению. Однако вернувшийся с задания Учиха Шисуи привёл с собой неожиданного гостя.
«Имя?»
«Эн»
Внутри палатки Данзо восседал на единственном стуле, Шисуи в маске стоял позади него. Перед ними стоял последний выживший член клана Чиноике, держа на руках младенца. Он надел тёмные очки, скрывая свои приметные кроваво-красные глаза. Выражение его лица было застывшим, словно у марионетки. Он отвечал на любой заданный вопрос.
«Ты использовал то дзюцу!»
Заметив нахмуренные брови и недовольный тон Данзо, Шисуи опустился на одно колено и объяснил свои действия: «Сила глаз этого человека невероятно велика. Обычный Шаринган с тремя томоэ не мог его подавить. Более того, его ниндзюцу весьма необычны. Я едва не потерпел поражение. Если бы не «Котоамацуками», боюсь, мне не удалось бы привести его сюда».
Мангекё Шаринган Шисуи обладал двумя техниками: весьма практичным «Сусаноо» и сильнейшим гендзюцу — «Котоамацуками»!
Из-за чрезмерной силы «Котоамацуками», позволяющего полностью контролировать разум жертвы, Данзо категорически запретил его использование.
«Это побочный путь. Наша цель — устранить классовое неравенство и установить мир. Но не с помощью иллюзорных техник. Я повторяю в последний раз: тебе запрещено использовать это гендзюцу».
Выслушав наставления Данзо, Шисуи смутился. Его мечтой было искоренить конфликты и достичь взаимопонимания между людьми, поэтому и пробудился «Котоамацуками», столь могущественное гендзюцу. Это был первый раз, когда он применил его на ком-то, и эффект действительно оказался поразительным. Ниндзя клана Чиноике был полностью под контролем, словно кукла.
Конечно, чем сильнее техника, тем больше ограничений.
«Котоамацуками» позволяло незаметно проникнуть в разум противника и изменить его волю. Длительность эффекта зависела от запаса чакры и решимости пользователя. Очевидно, Шисуи не собирался полностью переписывать сознание пленника, или же его чакры было недостаточно для необратимого воздействия.
По приказу Данзо сильнейшее гендзюцу было развеяно.
«Где это… вы…» — очнувшись, Чиноике Эн вспыхнул красным светом и попытался бежать. Но перед ним возникли старик и юноша, в глазах которых одновременно засиял Мангекё Шаринган.
Могущественная сила глаз, исходящая от них, заставила истребителя своего клана отказаться от любых попыток сопротивления.
«Я — Шимура Данзо, старейшина Конохи, глава Корня».
Этот титул в мире шиноби уже был равнозначен титулу Каге. Очевидно, несмотря на изгнание в Долину Ада, клан Чиноике поддерживал связь с внешним миром. По крайней мере, Чиноике Эн знал о Конохе.
«Шимура? Но ты не Учиха… Откуда у тебя Шаринган, да ещё и с такой невероятной, невиданной силой? Зачем вы привели меня сюда? Чтобы окончательно уничтожить мой клан?»
Мангекё Шаринган в глазах Данзо погас, вновь превратившись в обычные чёрные зрачки. Он размышлял, сможет ли этот человек оправдать его ожидания.
«Два года назад, во время сражения с Райкаге, мои глаза были повреждены. Именно тогда я пересадил себе эту пару Мангекё Шарингана. Причина, по которой ты здесь, — мой интерес к Кецурьюгану».
«Интерес? Как неудачно. Сейчас я — последний обладатель Кецурьюгана. Три дня назад я убил всех членов своего клана» — Чиноике Эн говорил спокойно, без тени безумия. Уничтожение собственного клана, казалось, не обременяло его совесть, словно он совершил что-то совершенно незначительное.
«О, как жаль. Я хотел преподнести пару Кецурьюганов Орочимару в качестве подарка. Но раз остался только ты, есть кое-что, что ты должен сделать» — Данзо изобразил на лице лёгкую досаду. Чиноике Эн же, глядя на него, покрылся холодным потом. Он считал себя сильным шиноби, но сначала был повержен юнцом из клана Учиха в лисьей маске, а затем, сам того не осознавая, доставлен сюда.
Этот старик, называющий себя Данзо, очевидно, был здесь главным, а значит, и сильнейшим.
«Это Коноха, сильнейшая деревня в мире шиноби. Кстати, у тебя на руках, кажется, дочь? Как насчёт того, чтобы отдать её Орочимару в ученицы?»
Шисуи вздрогнул, не зная, что ответить. Лицо Чиноике Эна исказилось от напряжения, он крепче прижал к себе младенца: «Данзо-сама, прикажите, что я должен сделать. Но Чино… она невиновна».
У каждого человека, способного чувствовать, есть свои слабости.
«Дело вот в чём…»
…
Данзо объяснил ситуацию. Чиноике Эн, будучи человеком сообразительным, быстро всё понял и тут же согласился превратить Страну Горячих Источников в вотчину Корня, оправдав тем самым пролитую Данзо кровь.
«Хотя ты и силён, твои способности в управлении неизвестны. Даю тебе два месяца испытательного срока» — у Данзо попросту не было других вариантов. Завтра он должен был выступить с войсками деревни, и Чиноике Эн оказался как нельзя кстати. Пусть пока управляет, а если что-то пойдёт не так, кто-нибудь из Корня официально «погибнет» и займёт его место.
«Да, я буду стараться и учиться всему необходимому. Я не подведу вас, Данзо-сама».
Что ж, в плане покорности Чиноике Эн вполне подходил. Однако, будучи чужаком, он нуждался в определённых ограничениях.
«Советую тебе отправить дочь в Коноху. Это самое безопасное и процветающее место в мире шиноби. Ты, конечно, силён, но во время войны даже я могу погибнуть» — Данзо не лгал. Лицо Чиноике Эна снова исказила мучительная гримаса. После уничтожения клана дочь оставалась его единственной роднёй: «Ты должен понимать, что заложник — гарантия твоей верности. К тому же, в Конохе у неё будет счастливое детство, в отличие от жизни с тобой».
Только бы не к Орочимару, тогда она точно будет счастлива, — подумал Данзо.
«Данзо-сама, знаете, почему я убил свой клан?»
«Ну?»
«Моя жена не принадлежала к клану Чиноике. Она случайно попала в Долину Ада. Мы были счастливы. Но из-за разницы в происхождении соклановцы постоянно унижали её. В конце концов, эти бесконечные придирки стоили ей жизни».
Выслушав его, Данзо почему-то вспомнил клан Учиха. В судьбе клана Чиноике он увидел возможное будущее Шарингана: «Они вечно твердят о своём клане, о своём клане… Будучи узниками собственной тюрьмы, мнят себя высшими существами, обладателями Кеккей Генкай…»
http://tl.rulate.ru/book/129279/5586937
Готово:
