Стук-стук
Я перебивал пальцами по столу, создавая монотонный ритм, отсчитывающий секунды моего терпения. Кончики пальцев слегка краснели от постоянного соприкосновения с полированной поверхностью. Иногда выключать свою защиту, стало своего рода медитацией. Мне казалось, что я уже подумывал о том, чтобы слетать к Солнцу — буквально, не метафорически. Я ненавидел ожидание, особенно от тех, кого презирал. Но как любит говорить Эллис своим спокойным, профессорским тоном, это неизбежная доля правителя.
Стук-стук
Девять мониторов с ультравысоким разрешением, развешанных по периметру стены, показывали разные места на этой планете в режиме реального времени. Все они мерцали холодным синим светом, освещая кабинет. В просторных помещениях, где сидели высшие чины всего человечества, царила тишина — напряжённая и вязкая, как воздух перед грозой. Они застыли, будто мышь перед кошкой, и ожидали последнего человека, который опаздывал. Пот стекал по их лбам, оставляя тёмные пятна на воротниках дорогих костюмов.
Стук-стук
На самом деле, Солнце не такое страшное место, каким оно кажется для обычных людей. Там довольно тепло, приятно, и чувствуешь насыщение энергией, как после вкусной еды, словно сидишь на веранде в каком-нибудь пригороде в летний вечер. Ощущаешь, как каждая клетка твоего тела заряжается, пульсирует, наполняется силой. Хорошее чувство. Космический вакуум вокруг не пугает — это просто ещё одна среда существования. Для меня.
Стук-стук
Аура, о которой рассказывал вампир перед тем, как его голова отделилась от тела, была чем-то странным и неожиданным. Как оказалось, душа действительно существует, что поразило Эллис в научном плане — она три дня не выходила из лаборатории, пытаясь зафиксировать это явление приборами. То, что случилось со мной, можно было бы назвать ужасом, если бы я ещё был способен испытывать это чувство. По словам мёртвого информатора, чьи глаза ещё двигались, когда он говорил последние слова, моя аура была похожа на дуршлаг, будто кто-то специально наделал в ней множество дырок — от крошечных, как от иглы, до огромных, с кулак размером. А аура, как выяснилось из его признаний, была своего рода щитом для души. И судя по этой информации, возможно, это и есть моя проблема. В плане защиты разума я был на самом дне иерархии. Обычно для того, чтобы взять существо моего уровня силы, требовались средства более сильные, чем обычный гипноз — ритуалы с жертвоприношениями, артефакты, мощь нескольких старших. Но по словам Тэльмира, если бы не моя скорость реакции, он бы точно захватил контроль надо мной, как над марионеткой. Ненавижу телепатов.
Стук-стук
Так перебирая пальцами по столу, оставляя микроскопические вмятины в металле и дереве, я ожидал президента Пакистана — последнего представителя страны, которая обладала ядерным оружием на этом собрании. Его сопровождало трое охранников с напряжёнными лицами и руками, постоянно лежащими на кобурах. Я видел их отсюда, как они шли, вглядываясь в каждый угол. Я бы хотел собрать их лично, но не стал. Видеосвязь была устроена по причине страха этих людей. Они боялись встретиться со мной лицом к лицу, опасаясь, что я могу пробить им грудную клетку одним пальцем. Эллис, выслушав все просьбы, от этих трусливых людей, сдержанно кивнула и одобрила такой формат собрания. Всё же не стоило на них сильно давить — если сделать это неправильно, они словно пружина могут дать обратный прыжок. Мне ничего не будет, но простые люди точно пострадают. Не хотелось бы снова убивать обычных вояк, убирая потом кровь и фрагменты тел со своей одежды.
Стук-стук
Военные министры с нашивками и орденами на груди, генералы с квадратными челюстями, чиновники разных мастей с кожаными портфелями, вице-президенты с идеально уложенными причёсками, президенты с маской уверенности на лице — все они молча ждали, когда я заговорю. Их напрягли недавние события и последующий ввод маленьких войск на их территорию. Это были элитные отряды, как они думали, для их контроля и защиты. Вот только это были мои улучшенные солдаты, чьи глаза светились в темноте, и чья верность принадлежала только мне. И их задачи были совсем другими — искать, защищать, находить и уничтожать определённых существ. Выдвинутые мною требования напрягли их с первых слов, но отказать они даже не пытались, вспоминая о том, что случилось с последним, кто попытался. А сегодняшняя публичная казнь, транслировавшая в прямом эфире для всех них будет ещё одним уроком. Пряник в виде лекарств был дан, теперь пришёл кнут. Хотя этот кнут был совсем незапланированным.
Стук-стук
Вдруг камера Пакистана перезагрузилась с характерным щелчком, и на экране появился президент, собственно, в своей персоне. Мухаммед Али Джинна-третий, потомок великого основателя страны, с седеющей бородой и глазами, полными страха. Что ж.
Я кивнул в знак приветствия Мухаммеду, прекратил стучать в пустом конференц-зале и сел нормально, убрав ноги со стола. Кожаные туфли оставили заметные следы на глянцевой поверхности.
— Господа, президенты и прочие... — я прокрутил рукой, показывая, как я отношусь к ним, словно отмахиваясь от назойливых мух. — Все вы знаете, что недавно я сражался с одним врагом, из-за которого на Южном полушарии нашей планеты произошли катастрофические разрушения. Трещины в земной коре, вулканическая активность, цунами высотой с десятиэтажные дома. Все вы видели последствия нашей битвы, когда мы сносили горные хребты и создавали кратеры размером с небольшие города, и понимаете, что угроза, с которой я столкнулся, необычна...
— Пожалуйста, сэр Брэндон, можно поподробнее? — кто-то из Великобритании прервал мой спич, его акцент выдавал происхождение из элитной школы. Обидно, но я не стал долго тянуть, чтобы не дать им возможности придумать оправдания.
— Вампиры, — отчеканил я, наблюдая, как расширяются их зрачки. — Я начинаю войну, и все вы в ней будете участвовать, хотите вы этого или нет. Паразиты, которые веками скрывались и являлись бедствием для нашей планеты, питаясь кровью невинных, слишком расплодились и стали слишком наглыми. Они проникли в ваши правительства, в ваши семьи, в ваши спальни.
Я поднял голову, пока начался шум, похожий на гул потревоженного улья. Надо было дать им время выговориться, выплеснуть свой страх и недоверие. Больше всех старался президент Северной Кореи, Чен Ын Воль, недавно ставший на место своего дяди, президентом самой одиозной страны. Молодой, с приятной внешностью фарфоровой куклы и слишком амбициозный, с глазами, полными жажды. Эти амбиции и погубили его, как червь, проедающий яблоко изнутри.
— Тишина, — тихо сказал я в микрофон, и все замолчали, словно кто-то нажал на кнопку. Правильно. — Итак, доказательства, хоть и не обязательны, но отправлены в ваши секретариаты, можете ознакомиться после собрания. Как вы уже слышали, я объявил войну всем вампирам на этой планете, и начну её прямо сейчас.
Кивнув, я нажал на клавишу, и у всех на экранах появилось изображение с видеосвязи из Северной Кореи. Кабинет, отделанный красным деревом, с портретами предыдущих лидеров на стенах. Сегодняшний показательный пример.
— Как вы видите, это молодой Чен Ын Воль, типичный представитель своей семьи. Сильный, умный и желающий всегда большего. Он стал президентом после скоропостижной смерти своего дяди, который, кстати, тоже пал от моей руки, когда я обнаружил его истинную природу. Его мозг украсил стены его бункера.
Тем временем, кореец что-то пытался сказать, его лицо исказилось от ужаса, рот открывался и закрывался как у рыбы, выброшенной на берег, но его не было слышно. Он, кажется, начал умолять, судя по чтению по губам, слезы текли по его щекам. Звук был перекрыт, а сидящие в зале начали паниковать. И правильно.
Настроение в зале было мрачным, а приближающийся грозовой фронт создавал нужную атмосферу. Темные тучи собирались надо мной, первые капли дождя барабанили по крыше здания. Мог бы убрать его, но дождь и гром сейчас были кстати. Природа словно готовилась к представлению.
Бах! Двери зала конференции взорвались, щепки полетели во все стороны, попадая в глаза и на одежду присутствующих, и туда вломились мои солдаты. Отряд «Браво», парни и девушки второго поколения, прошедшие программу «Преображение» после «Альф». Их глаза светились неестественным фиолетовым светом, а на лицах застыли бесстрастные выражения. Это была только половина их отряда, но этого было достаточно. Хорошие ребята, опытные и исполнительные. Спустя секунды всё закончилось.
Стояла гробовая тишина в эфире нашего разговора, и все видели кровавую вакханалию, творившуюся там в эти мгновения. Солдаты двигались с нечеловеческой скоростью, их руки державшие лезвия, рассекающие плоть и кость. Крики охраны смешивались с хрустом ломающихся костей и звуком разрываемой ткани. Кровь брызгала на стены, на камеру, создавая причудливые узоры. Один из охранников был буквально разорван пополам, его внутренности вывалились на дорогой ковёр. Россия, США, Китай, Франция, Великобритания, Пакистан, Индия, Израиль и Северная Корея — владельцы самых мощных вооружений мира, казалось, немного испугались, осознав, кого они пустили к себе на базы и в кабинеты. Их лица белели на экранах, как мел.
— Итак, как вы видели и слышали, мои солдаты не просто так приехали к вам. Элиот, будь добр.
Я обратился к заместителю группы, и он меня понял с полуслова. Подняв отрубленную голову бывшего президента Северной Кореи, с ещё движущимися глазами и капающей кровью, он приподнял верхнюю губу и показал клыки, которые были скрыты под обычной человеческой маской. Длинные, острые, как иглы, идеально приспособленные для прокалывания кожи и сосудов. Убедительное доказательство.
— Элиот сжечь. — Тот кивнул, а я обратил внимание на президентов. — Вот что я вычитал из школьного учебника по биологии, когда мне было скучно, послушайте, разница между дружбой и насилием огромна. Симбиотические отношения — это когда ты и твой партнёр, пусть и разные, но взаимно поддерживаете друг друга, дополняете. Ты живёшь, и он живёт, и вы, как две половины одной монеты, обмениваетесь энергией, информацией, возможностями. Не всегда легко, не всегда гладко, но без убийственного давления. А паразитизм? Это как чёрная дыра, в которую ты постоянно всасываешься. Ты вроде бы жив, но ты не живёшь. Это не сотрудничество, это эксплуатация. Он забирает всё, что у тебя есть, не давая ничего взамен, и даже не осознаёт, что ты медленно умираешь от этого. Он забирает твою энергию, твою душу, твоё время, как если бы ты был просто батарейкой для его бесконечного существования. Забирают твою кровь. Твоё страдание — его успех. Симбиоз — это когда оба выигрывают. Паразитизм — это когда ты проигрываешь, а он не замечает, как ты умираешь, пока не стало слишком поздно для всех.
Я указал пальцем на экран с Кореей, где тело президента уже было расчленено на части, аккуратно разложенные на столе, как экспонаты в музее.
— Как вы видите, дорогие президенты, я не безумец и не мясник, который всё выдумал. Эти паразиты давно существуют, пьют нашу кровь, убивают и манипулируют нами. Столетиями они жили среди нас, принимая решения вместо нас, уничтожая тех, кто мог бы их разоблачить. Пора — это прекратить. Это война, господа, и эта война будет самой жестокой в истории человечества. Сегодня я официально начинаю войну на истребление против вампиров. И никто из них не уйдёт живым.
***
Мы долго продумывали все нюансы. Защитить ядерных держателей, отбить желание присоединиться к этим паразитам, установить контроль над ключевыми людьми, мониторинг активности всех континентов, странные происшествие, пропажи и убийства.
Множество отдельно взятых маленьких дел, превратились в большую гору, с который нам с Эллис пришлось разбираться. Конечно, управлять всей планетой двоим невозможно, но вот настроить команду специалистов, базы, персонал, логистику и раздать команды, всё это заняло определённое время.
Бессонные ночи, недели без отдыха, горы документов и постоянные сводки о жертвах. Эллис с её гениальным умом работала на износ, её лабораторный халат давно потерял белизну, покрывшись пятнами кофе и хирургическими отметинами. Мои глаза тоже болели от постоянного напряжения — держать под контролем каждый крупный город планеты было нелегко даже с моими способностями.
Так что не было чем-то удивительным, что про вампира, который сидел тихо мирно, никто не вспоминал. За ним наблюдали, кормили обычной едой, и каждые два дня, двое Альф приходили для разговора. Один чтобы контролировать другого, и третий ещё на выходе.
Камера, где держали вампира, была полностью изолирована — стены из композитного материала толщиной полметра, покрытые серебряным напылением, УФ-лампы в потолке, готовые вспыхнуть по первому сигналу тревоги. Древний сидел скованный цепями, усиленными моим телекинезом. Его кожа, некогда аристократически бледная, высохла и покрылась трещинами от недостатка крови, глаза потускнели, но в них всё равно временами мелькала древняя, холодная ненависть.
Всё должно было быть нормально, я сильно расслабился пока отвлекался на приказы, так что я пропустил момент, когда всё пошло под откос.
Тогда я возвращался после встречи с премьером Британцев. Умный дядька, был впечатлён перечнем вампиров в его правительство. Планету в целом штормило от множество боевых действий, иногда открытых, но по большой части скрытых. Шла война против кровососов, и потери с обеих сторон были значительны.
Воздух в Лондоне был пропитан дымом и сыростью. Накануне моего отлёта отряд моих Альф уничтожил гнездо в районе Сохо. Более тридцати младших и трое старших вампиров — их сожжённые останки ещё дымились в канализационных тоннелях, наполняя воздух запахом палёной плоти и серы. Премьер-министр пожимал мне руку своими дрожащими пальцами, когда получил сообщение о новой зачистке в Манчестере. Его лицо было бледным — в списке уничтоженных значился его заместитель по экономике, оказавшийся обращённым всего месяц назад.
Так просто эти твари не собирались сдаваться, и мои отряды составляли большую часть боевой мощи человечество. Никто ведь в здравом уме не обстреляет родильный дом, по той просто причине что там засело целое гнездо тварей. Мои люди были словно машины, они не знали усталости и жалости. Убивали всех, у кого были клыки.
Отряды действовали с хирургической точностью. В том родильном доме в Берлине они проникли через служебные помещения, отсекая пути отступления один за другим. Вампиры почуяли угрозу слишком поздно. Первой погибла медсестра-кровосос — серебряная пуля вошла в глаз и вышла через затылок, оставив дымящееся отверстие размером с кулак. Дальше началась настоящая бойня. Осиновые колья пробивали грудные клетки, лазерные лучи отсекали конечности, напалм выжигал самых упрямых. Двое младших вампиров попытались использовать новорождённых как живой щит — за это их постигла особенно мучительная смерть. Командир отряда лично отрезал им веки, чтобы они не могли укрыться от направленного ультрафиолета, и оставил корчиться под лучами, пока кожа не начала дымиться и пузыриться, а плоть не стала отслаиваться от костей.
Чистка шла с переменным успехом, но она шла. Это было главное. Было убито уже под сотню старших вампиров по всему миру и тысячи младших. Вот только древних не было видно. Им было будто всё равно.
Останки тварей образовывали целые горы на специальных полигонах — почерневшие черепа, обугленные конечности, превратившиеся в прах туловища, — все это сжигали в специальных печах, где температура достигала тысячи градусов. Воздух вокруг таких крематориев всегда пах странной смесью сгоревшего мяса и какой-то мерзости. Не любил я там бывать.
Но древние…Мне был нужен был хоть один, как пример для всех. Того что сидел у меня, не было смысла убивать. Никто его не искал, никто за него не умирал. Он был красивым призом, которого просто отложило в сторону. Даже пытки и угрозы смерти не дали ничего. Ну хоть ученным пригодился. Эллис билось над вирусом что просто вырежет их вид, но пока всё было глухо.
Эллис не брезговала никакими методами исследований. Когда гуманные эксперименты не дали результатов, она перешла к более радикальным. Я помню, как она вводила в вампира освящённую воду, капля за каплей, наблюдая, как его венах проступают чёрные линии, а кожа начинает дымиться изнутри. Древний не кричал — они никогда не кричат — но его тело выгибалось дугой так сильно, что титановые крепления на операционном столе начинали скрипеть. Капля за каплей, игла за иглой — Эллис методично испытывала всё, что могло причинить вред: различные частоты излучения, комбинации металлов, экстракты растений. Лаборатория превратилась в камеру пыток, но ради будущего человечества мы были готовы забыть о морали.
Так очередной приземлившись вниз на базу номер два, я сразу заметил неладное. Кровь, тут пахло кровью.
Запах был густым, металлическим, с примесью чего-то гнилостного. Это был не просто запах крови — это был запах бойни. Воздух казался тяжёлым, липким, словно пропитанным ржавчиной и страхом. Я почувствовал, как волосы на затылке поднимаются от первобытного ужаса — такое количество крови говорило о чём-то невообразимом.
Первой мыслью было что тот выбрался. Но это было невозможно, мой телекинез держал всю планету под рукой, и тот точно не двигался с места. Как и все на этой базе.
Но пахло кровью. Спустя наносекунды, я использовал своё зрение. И прозрел.
И то, что я увидел, заставило меня замереть. Коридоры были залиты кровью, которая местами достигала щиколотки. Стены покрывали брызги и отпечатки ладоней — следы последней, отчаянной борьбы. Тела охраны лежали в неестественных позах, словно сломанные куклы. У некоторых не хватало конечностей, у других — головы. Я увидел Джексона, одного из Альф — его тело было буквально разорвано пополам, внутренности вывалились наружу, образуя тошнотворную кучу, но в мёртвой руке он всё ещё сжимал свой модифицированный пистолет. Дальше по коридору лежала Мария, наш лучший тактик — её глаза были широко раскрыты в последнем крике ужаса, а голова повёрнута под невозможным углом.
Все на базе были мертвы, а тёмное пятно в самой тюрьме рядом с древним, показывало, что кто-то пробрался и убил всех моих людей. Злость на мгновение заполнило мой разум, и я потянул базу вверх.
Ярость пульсировала в висках, заставляя кровь кипеть. Я чувствовал, как мои способности резонируют с гневом, многократно усиливаясь. Земля под базой задрожала, бетон начал крошиться, металлические конструкции застонали от напряжения. Мощь моего телекинеза обхватила всю постройку, словно гигантская рука, и я буквально вырвал её из объятий земли.
Вырванный кусок земли размером с девятиэтажное здание, круглой формы на мгновение показался в воздухе, а после взорвался. Подстраховка.
Взрыв был оглушительным — ударная волна раздробила камни и металл на мельчайшие осколки, превратив всю базу в огненное облако. Человеческие тела, уже мёртвые, были разорваны на атомы, смешиваясь с пылью и пеплом. Система самоуничтожения, активированная моим телекинезом, сработала безупречно — термобарический заряд не оставил ничего, что можно было бы собрать или изучить.
Но уже было поздно. Опадающие волны земли, металла и крови, не волновали меня как двое что стояли передо мной на расстояние сотни метров. Один что слева, был уже мне знаком, древний Карвелиус, отшельник из рода вампиров. Вот справа был новым для меня лицом, с длинными волосами, с жёлтыми глазами словно у зверя и одеждой будто из прошлого столетия.
Карвелиус выглядел иначе, чем при нашей предыдущей встрече — его кожа больше не была похожа на пергамент, а глаза светились здоровым красным светом. Он, очевидно, успел насытиться кровью моих людей, восстановив силы. На его одежде виднелись тёмные пятна, а на уголке рта застыла капля крови, которую он не потрудился стереть.
Второй же существо излучало древность и силу, которую я ещё никогда не встречал. Его глаза не просто были жёлтыми — они светились внутренним огнём, как два тусклых солнца на мертвенно-бледном лице. Его длинные волосы, белые как снег, развевались в потоках воздуха, хотя ветра не было. Одежда — старинный чёрный фрак с шёлковой подкладкой цвета запёкшейся крови — была безупречна, словно он только что вышел из ателье, а не из эпицентра взрыва.
Он лениво отряхнул свои белые перчатки от грязи, и повернувшись к Карвелиусу, сказал.
- И это тот, кто объявил всему моему роду войну? Ребёнок? - Истинный и прародитель вампиров, судя по всему, пристыдил своего протеже. Хотя и выглядел на много моложе. Скептическое лицо, высокомерие и запах духов, дорогих кстати. Он пах словно обычный человек и через рентген был таким же. Обычный человек, который выжил во взрыве, и телепортировался. Интересно и бесящее.
Его голос был мягкий, бархатистый, но с металлическими нотками, от которых холодело в груди. Он говорил с акцентом, который невозможно было определить — словно смесь всех языков мира, но древнее любого из них.
- Да мой господин. Но вы сами заметили, что он необычен. - Он повернулся ко мне и в его глазах зажглись красные огни. - Его кровь, мой господин, может стать ключом для ухода из этой тюрьмы. Идиоты Балиуса, держали его два месяца у себя, но так и не смогли понять, что он такое. Но я знаю мой…
Карвелиус склонился перед своим господином, его голос менялся, становясь всё более гортанным. Красные огни в его глазах пульсировали в такт словам, и я увидел, как его зубы удлиняются, прорезая десны. Капли крови стекали по его подбородку, падая на землю, где мгновенно выжигали маленькие дымящиеся ямки.
- Простите. - Я поднял руку, обратив внимание на себе. - Можете поговорить в любом другом месте ребятки, а сейчас будет казнь…
Я чувствовал, как энергия накапливается в кончиках пальцев, готовая вырваться и разорвать этих существ на части. Воздух вокруг меня начал потрескивать от статического электричества, мелкие камешки поднялись с земли и зависли вокруг меня в хаотичном танце.
Я покрутил пальцами вокруг, показывая кого я имею ввиду. Убить прародителя. Какая удобная возможность. Я читал во всяких книжках, что если убить такого, то вся его линия автоматом сдохнет. Рывок.
Я сорвался с места со скоростью, превышающей звуковую. Воздух вокруг сгустился, образуя конус ударной волны. Трава под моими ногами вспыхнула от трения. Расстояние между нами сократилось до считанных метров за долю секунды, и я уже видел, как расширяются зрачки прародителя, как он начинает реагировать, но слишком медленно...
- Червь. - Одно лишь слово, этого вампира, и я застыл. - Не смей прерывать бессмертных. Продолжай говорить, Карвелиус...
Его слово было подобно стальным кандалам, сковавшим не только моё тело, но и разум. Я чувствовал, как каждая мышца напрягается до предела в попытке сопротивляться, но невидимая сила держала крепче любых физических цепей. В голове поселилась тяжесть, словно свинцовый шар заменил мозг, мысли замедлились, превратившись в вязкую субстанцию.
Нет-нет, это не повториться вновь. Все звуки мира заглушились, все чувство, все силы ушли ото всюду. Контроль спал. Я направил все свои силы, всю свою энергия лишь в одно. То самое чувство, когда Марсианин пытался меня взять под контроль, то самое чувство, которое мешала технике снимать меня. Рычажок, будто контролирующей механизм с одними лишь функциями. Включить и выключить. И давняя выключенная сторона ушла вверх, поднявшись. Включить.
Внутри моего сознания бушевал ураган чувств. Это **** не повториться.
Взрыв.
Волна энергии вырвалась из каждой клетки моего тела одновременно, образуя расширяющуюся сферу чистого разрушения. Воздух ионизировался, образуя видимое свечение вокруг меня — сначала бледно-голубое, потом ярко-белое, ослепляющее. Земля под ногами превратилась в стекло, плавясь от невыносимого жара. Радиационный фон взлетел до смертельных отметок — обычный человек, оказавшийся в радиусе километра, умер бы мгновенно.
Излишек энергии вырвался, и всё вокруг потонула в взрыве радиационный энергии. Два тела что улетели вдаль, вовремя полетела стабилизировались. Двое вампиров, начали изменяться. Один, что у бился со мной, возвращался в форму серой твари, а другой начал принимать облик летучий мыши, только большой, белый и мерзкой. Крылья, морда, всё было как у милых созданий, но это существо было вовсе не милой.
Трансформация Карвелиуса была отвратительной и завораживающей одновременно. Его кожа растрескалась и начала отслаиваться крупными лоскутами, обнажая серую подкожную ткань, больше похожую на хитин. Суставы сгибались в противоестественных направлениях с влажным хрустом ломающихся костей. Челюсть выдвинулась вперёд, щёлкая и хрустя, зубы удлинились, превратившись в кинжалы, способные прокусить броню. Глаза превратились в пульсирующие красные огни без зрачков и радужки.
Прародитель же изменялся с пугающей грацией. Его тело не корчилось и не ломалось — оно словно плавно перетекало из одной формы в другую. Кожа натянулась, бледнея ещё сильнее, превращаясь в полупрозрачную мембрану, через которую была видна сеть чёрных вен. Руки удлинились, пальцы превратились в когти длиной с кинжалы, между ними натянулась белая перепонка. Рост существа увеличился вдвое, достигая четырёх метров. Лицо вытянулось, образуя морду огромной летучей мыши, но сохраняя что-то неуловимо человеческое — возможно, выражение холодного превосходства в глазах, теперь полностью жёлтых, словно сера.
Крик.
Звук, который вырвался был не обычным криком. Волна сжатого воздуха, протаранила меня на метры, а след оставленный мной ногами, был словно обстрела. Никакого урона. На что он надеялся? Не буду долго играться.
Рывок, и я за мгновение схватил Карвелиуса, древнего вампира, и вырвал его серую голову из плеч. Загоревшись, я за доли секунд, убил врага.
Движение было настолько стремительным, что даже сверхъестественные рефлексы вампира не успели среагировать. Я ощутил, как мои пальцы смыкаются на шее существа, как хитиновая ткань сопротивляется, но затем поддаётся с влажным хрустом. Голова отделилась от тела не чисто — вместе с ней вырвался кусок позвоночника, покрытый серой плотью. Чёрная кровь хлынула из разрыва, её брызги попадали на мою кожу, вызывая шипение и дым — она была кислотной, но для меня это было лишь лёгкое жжение.
Отрубленная голова в моих руках продолжала шевелить пастью, глаза всё ещё светились, но уже тускнее. Через мгновение тело Карвелиуса вспыхнуло фиолетовым пламенем —превращаясь в пепел. Огонь перекинулся на голову, и я отбросил её в сторону, наблюдая, как она рассыпается чёрным прахом ещё до того, как касается земли.
- Ты-ы-ы… - Прародитель и похоже любящий папаша впал в гнев. Ухмылка появилось также быстро, как и выход из атмосферы. Я ощутил, как его когтистая лапа хватает меня за горло, впиваясь в кожу. Он был быстр. Ответом был мой неожиданный манёвр — резкий рывок вверх, перпендикулярно земле. Мы взмыли с невероятным ускорением, пробивая слои атмосферы один за другим. Воздух вокруг нас раскалился от трения, образуя огненный след, видимый за километры. Шум ветра сменился оглушительной тишиной, когда мы вырвались за пределы атмосферы, где вечная ночь космоса встретила нас свои звёздным равнодушием.
Мы преодолели предел планеты, и вылетели в космос.
Там же и разошлись на мгновение после моего удара, в который я успел сказать.
- Ты последуешь за ним.
В вакууме космоса мои слова не могли быть услышаны, но я знал, что он услышал.
***
Пустота космоса окружала нас, холодная и безразличная. Звёзды казались наблюдателями, равнодушными свидетелями битвы. Прародитель вампиров завис напротив меня — огромная белая летучая мышь, чьи крылья каким-то образом функционировали даже в вакууме. Его жёлтые глаза пылали ненавистью, обещая мне тысячу смертей. Похоже любил своего сыночка, жалкая тварь.
Я не дал ему времени опомниться. Мои кулаки, обёрнутые энергией, врезались в его грудную клетку. Я почувствовал, как трещат кости, как рвутся мышцы под моими ударами. Но он лишь оскалился, демонстрируя ряды игольчатых зубов, а затем его когти полоснули меня по лицу. Я думал он отлетел или хоть получить урон, но тот даже не дал мне времени на уклонение. Мы были не равны, но он будто бы заставил меня быть медленнее чем я есть.
Боль была ослепляющей — даже в космосе, где звук не распространяется, мне казалось, что я слышу собственный крик. Горячая кровь хлынула из ран, замерзая крошечными кристаллами в безвоздушном пространстве. Его когти были не просто острыми — они несли в себе яд, который жёг моё тело изнутри. Я почувствовал мгновенную слабость, а энергией пытался сопротивляться, выжечь заразу изнутри.
Яд распространялся по моим венам со сверхъестественной скоростью. С каждой секундой мои рефлексы замедлялись на доли процента — незаметно для обычного противника, но смертельно опасно против такого древнего существа. Нейротоксин блокировал мои синоптические связи, не позволяя телекинетической энергии течь свободно. Мои способности работали вполсилы — каждый телекинетический удар требовал вдвое больше концентрации и давал вдвое меньше результата. Чёртова тварь подготовилась. Этот яд был разработан специально против таких, как я — блокирующий энергетические каналы, нарушающий мыслепередачу, оставляющий только физическую силу, которой против Прародителя было недостаточно.
— Ты силён, червь, — его мысленный голос пронзил мой разум. — Но я существовал до того, как твои предки научились ходить на двух ногах.
Я ответил не словами, а действием. Сконцентрировав всю свою мощь, я создал вокруг нас телекинетический пузырь и резко сжал его. Давление внутри стало колоссальным, достаточным, чтобы превратить камень в алмаз. Прародитель зашипел от боли, его крылья начали деформироваться под невидимым прессом. Но затем он сделал нечто неожиданное — раскрыл пасть и выпустил поток золотистой энергии.
Наши силы столкнулись, создавая искривление самого пространства вокруг нас. Звёзды словно изогнулись, их свет исказился, огибая эпицентр нашей битвы. Взрыв отбросил нас в разные стороны с невероятной силой. Я почувствовал, как моё тело прошивает слои атмосферы, раскаляясь от трения. Внизу показался красный ландшафт — Марс. Наша битва привела нас к соседней планете.
Я врезался в поверхность, создавая кратер размером с небольшое озеро. Пыль и камни взметнулись вверх, образуя временное облако. Моё тело ныло от усталости и полученных ран, но я знал — сейчас нельзя давать слабину. Древний последовал за мной, его гигантская фигура затмила тусклое солнце на Марсе. Слабость не уходило.
Ингибиторы в яде достигли моего мозга, блокируя нейронные пути, отвечающие за телекинез. Эллис говорило, что мои силы, это не магия, а психическая проявление моего супермозга. Но я не до конца ей верил, а зря. Каждое телекинетическое усилие теперь требовало втрое больше энергии. Сканирование показало: 70% моих способностей заблокировано, регенерация замедлена на 60%, телепатический щит работает на минимуме. Антидот, в виде моей энергии, пытался бороться с ядом, но Прародитель явно предвидел это — его токсин мутировал, адаптируясь к моей защите. Он знал мою биологию, знал мои слабости. Это была не случайная атака — он готовился к этой битве. Но откуда он всё узнал?
— Ты думаешь, что можешь убить бессмертного? — прошипел он, приземляясь на край кратера. — Я пил кровь фараонов, я видел падение Рима, я наблюдал как ваша жалкая цивилизация поднималась и рушилась снова и снова.
Я медленно поднялся, чувствуя, как регенерируют мои ткани. Раны на лице затягивались, сломанные кости срастались. Яд будто живой, проникал туда где его не ждали.
— Для такого древнего существа ты слишком много болтаешь, — ухмыльнулся я, пытаясь выдать храбрость. Энергия была не на высоте, а яд уже приближался к сердцу. Я пытался его мысленно остановить, но тот словно живой уклоняясь от моей энергии не останавливался.
Три главных артерии уже были поражены парализующим компонентом яда. Моя телекинетическая аура сократилась с обычных космических масштабов до жалкой сотни метров. Сканирование окружения сбоило, выдавая помехи. Поражённые клетки мозга не могли точно просчитывать траектории атак и обороны. Мои глаза видели Прародителя в замедленной съёмке, но ответные реакции тела запаздывали на критические миллисекунды. Наночастицы в яде блокировали передачу импульсов от мозга к мышцам. Старый вампир не просто атаковал — он методично лишал меня всех преимуществ.
Его ответом был рёв, от которого содрогнулась марсианская поверхность. Он бросился на меня, превратившись в размытое пятно. Но на этот раз я был готов. Я вскинул руки, и целый пласт марсианской породы поднялся передо мной щитом. Древний пробил его как бумагу, но этой секундной задержки мне хватило, чтобы сместиться в сторону. Его когти лишь слегка зацепили моё плечо, оставив три глубоких борозды.
Я контратаковал, вложив в удар всю свою силу. Моя рука пробила его грудную клетку насквозь — мерзкий хруст и ощущение чего-то вязкого вокруг моих пальцев подтвердили прямое попадание. Но вампир лишь улыбнулся — зловеще и триумфально. Его плоть начала обволакивать мою руку, затягивая её глубже в тело, словно трясина.
— Глупец, — прошипел он. — Ты не можешь убить меня обычными средствами.
Я чувствовал, как его тело пытается поглотить меня, как какая-то древняя магия тянет энергию из моего тела. Нужно было действовать быстро. Сконцентрировавшись, я высвободил всплеск радиационной энергии прямо изнутри его тела.
Эффект был мгновенным и шокирующим. Прародитель завопил от боли, его тело раздулось, поглощая энергию, а затем взорвалось, разбрасывая куски плоти по всей округе. Я отлетел назад, освобождённый от его хватки. Но знал — это ещё не конец.
И действительно, разлетевшиеся части начали стягиваться обратно, формируя новое тело. Он восстанавливался, хотя процесс явно причинял ему боль. Его новая форма была меньше и менее внушительной — похоже, мне удалось истощить часть его сил.
Внутренние сканеры показывали критическое состояние: яд достиг спинного мозга, блокируя 85% телекинетических центров. Передача энергии между нейронами практически прекратилась в затылочной доле. Я мог использовать силу лишь короткими импульсами, каждый из которых грозил перегрузкой и потерей сознания. Мои способности к левитации были на исходе — гравитация Марса, хоть и слабая, начинала ощущаться как свинцовый груз. Регенерация тканей замедлилась до 15% от нормы. Система жизнеобеспечения переключилась на аварийный режим, перенаправляя остатки энергии на поддержание критических органов.
— Ты заплатишь за это, — прохрипел он.
Я не стал дожидаться, пока он полностью восстановится. Сорвавшись с места, я схватил его за недеформированное крыло и, раскрутившись, запустил в космос с силой, способной преодолеть гравитацию Марса. Через секунду я последовал за ним, настигая его беспомощно кувыркающееся в пустоте тело.
Наша схватка продолжилась среди безмолвных звёзд. Каждый удар, каждый блок, каждое движение происходили на скорости, недоступной человеческому глазу. Мы летели сквозь пустоту, отталкиваясь от ничего, используя силы, неподвластные законам физики. В какой-то момент наша траектория пересеклась с поясом астероидов. Я воспользовался этим, направляя телекинезом гигантские камни в моего противника.
Каждый телекинетический толчок астероида стоил мне колоссальных усилий. Яд добрался до гипоталамуса — участка мозга, отвечающего за концентрацию телекинетической энергии. Внутренние защитные механизмы сражались с токсином, но проигрывали битву. Мой телекинез работал на 10% мощности, радиус воздействия сократился до минимума. Телепатическая защита практически не функционировала, позволяя обрывкам мыслей Прародителя проникать в моё сознание — мысли о крови, о тысячелетиях жизни, о превосходстве вампиров. Нейропаралитический компонент яда блокировал тонкую моторику — я не мог создавать сложные телекинетические конструкции, оставались лишь грубые толчки и захваты.
Древний уклонялся, разбивал их ударами, но не мог избежать всех. Один из астероидов, размером с небольшой дом, врезался в него на полной скорости. Удар был настолько силён, что прародителя отбросило к Юпитеру. Я последовал за ним, не желая терять преимущество.
Мы вошли в верхние слои атмосферы газового гиганта. Здесь, среди бушующих штормов и ураганов размером с планеты, наша битва приобрела новое измерение. Каждое движение возмущало газовые потоки, создавая новые вихри и смерчи. Молнии размером с континенты вспыхивали вокруг нас, притягиваемые энергией наших сил.
Прародитель использовал окружение как оружие — направлял в меня потоки раскалённого газа, создавал локальные области чудовищного давления, пытаясь раздавить меня. Но я адаптировался, учился на ходу. Мой телекинез создавал вокруг меня защитное поле, и я продолжал наносить удары, каждый из которых был сильнее предыдущего.
Но этого не хватало. Чтобы я не делал, даже голову открывал, ничего не убивало эту тварь.
Мой организм работал на последнем издыхании. Секретные резервы энергии, встроенные в ДНК для крайних случаев, были почти истощены. Яд Прародителя оказался умнее, чем я предполагал — он адаптировался к моим попыткам нейтрализации, мутировал, становясь ещё более эффективным с каждой минутой. Мои попытки выжечь его энергией привели лишь к тому, что он научился использовать эту энергию для собственного усиления. Телекинетические рецепторы в моем мозгу деградировали, нервные окончания, отвечающие за передачу энергии, отмирали. Внутренние механизмы самоисцеления работали вхолостую — регенерация клеток происходила, но яд немедленно поражал новые ткани. Сила, скорость, выносливость упали до критического минимума. В обычных условиях я мог бы поддерживать бой на протяжении недель, месяцев— сейчас счёт шёл на минуты.
В одном из таких столкновений мы погрузились слишком глубоко в атмосферу Юпитера. Давление здесь было таким, что могло раздавить алмаз в пыль. Вампиру приходилось ещё плохо — его тело деформировалось под колоссальным давлением, теряя свою форму.
Используя последние силы, я создал вокруг нас телекинетический пузырь и вытолкнул нас обоих обратно в космос. Мы вылетели из Юпитера подобно снаряду из пушки, оставляя за собой след возмущённых газов.
— Ты... силён... — признал прародитель, когда мы оказались в относительной безопасности открытого космоса. — Но всё равно... проиграешь...
Его тело медленно восстанавливалось, принимая форму, больше похожую на человеческую. Это была уже не гигантская летучая мышь, а высокий, худой гуманоид с кожей цвета слоновой кости и глазами, всё ещё пылающими жёлтым огнём.
Последнее сканирование показало, что 98% моих способностей заблокировано. Нервные импульсы едва проходили по синапсам. Телекинетическая энергия могла поддерживать лишь базовые жизненные функции. Мои силы, обычно пульсирующая мощью, теперь едва теплилась. Энергии в ядре было очень мало. Большинство энергетических каналов было заблокировано или разрушено. Сердце работало на пределе, пытаясь разогнать отравленную кровь. Лёгкие отказывались нормально функционировать даже в созданной мной атмосфере. Мышцы отзывались с задержкой в несколько секунд. Яд достиг финальной стадии — системного отказа всех сверхспособностей.
— Мне не нужны... когти и клыки... чтобы уничтожить тебя, — прохрипел он.
Я готовился к новой атаке, но вместо этого он сделал то, чего я совсем не ожидал. Его тело начало светиться изнутри, словно лампа накаливания. Свет становился всё ярче, пульсируя в такт с сердцебиением, которого у него не должно было быть.
— Признаю, я не могу... убить тебя... но хотя бы... заберу у тебя всё, что ты любишь, — прошипел он. Что он делает?
Я понял, что происходит, лишь когда было уже слишком поздно. Прародитель концентрировал всю свою оставшуюся жизненную силу, превращая себя в бомбу. Но не простую — я чувствовал, как вокруг нас искажается сама ткань реальности, как рвутся невидимые нити, связывающие вселенную воедино. Он хочет уничтожить мою систему, убив при этом всю планету.
Он создавал разрыв между мирами. Я знал эти чувство, из-за заклинания.
— НЕТ! — крикнул я, бросаясь к нему, чтобы остановить этот процесс. Всё застыло, но я не успел.
Было поздно. С последней ухмылкой, полной триумфа и злорадства, древний вампир взорвался ослепляющей вспышкой света. Всё вокруг исчезло в белом сиянии, и я почувствовал, как меня затягивает в какую-то воронку, как моё тело растягивается и искажается, проходя через разрыв между реальностями. Силы пропали.
Моё сознание мерцало, то появляясь, то исчезая. Я видел калейдоскоп миров — вселенные, где законы физики отличались от привычных, где цвета были звуками, а формы — мыслями. Я чувствовал, как разрывается мои чувство ориентации, я перестал чувствовать Землю.
Последним, что я увидел перед тем, как потерять сознание, был образ Земли — моей Земли, которую я клялся защищать. Она становилась всё меньше и меньше, превращаясь в крошечную точку, а потом и вовсе исчезла, поглощённая хаосом цветов. Всё перекрутилось, будто в карусели. Спустя часы, а может годы, а может секунды, всё закончилось.
Тьма поглотила меня полностью, лишь одна мысль эхом отдавалась в моём затухающем сознании: Я должен вернутся.
***
http://tl.rulate.ru/book/128581/6100595
Готово:
