Веймарскую конференцию пришлось отложить — за неделю до намеченной даты произошло сразу два важных события. Первым из них стала трагическая смерть президента Рузвельта, горячо любимого американским народом. За день до запланированного отъезда в Европу, во время осмотра военного объекта, с ним случился инсульт. Сильное эмоциональное возбуждение стало для президента роковым.
В знак траура в штаб-квартире крепости Джоси приспустили флаг. Конечно, о том, что сам Джоси со своими подчинёнными весело отпраздновал это событие роскошным ужином, лучше было помалкивать. В конце концов, пир на поминках — дело житейское.
Вторым событием стали выборы в Англии, где потерпел сокрушительное поражение заносчивый мистер Черчилль, считавший себя спасителем страны. Джоси было, в общем-то, безразлично, кто займёт кресло премьер-министра Англии, да и сами выборы его особо не касались. Но эти два события вместе вынудили организаторов отложить Веймарскую конференцию на неделю.
Впрочем, отсрочка не помешала Веймару заранее стать местом притяжения всех сильных мира сего. Не помешала она и Джоси, который прибыл туда в поисках новых возможностей и, что важнее, возврата старых долгов.
— Господин де Голль, — произнёс Джоси, встретившись с прибывшим заранее французским лидером в небольшом веймарском трактире, — что касается французской оккупационной зоны — вы постоянно тянете с выплатами. Это совершенно не соответствует нашим предварительным договорённостям. Могу ли я расценить это как намерение уклониться от погашения долга?
Как Джоси и предполагал изначально, временный лидер де Голль не мог принимать самостоятельные решения по французским займам. Едва успела сформироваться новая ассамблея, как его уже начали активно притеснять. Но Джоси и представить не мог, что де Голль окажется настолько слаб — даже контроль над оккупационной зоной у него был номинальным. Постоянно встречая сопротивление внутренних сил Франции, он только и делал, что откладывал выплаты.
— Господин Кан, мы вовсе не уклоняемся от выплат, — не успел де Голль ответить, как вмешался стоявший позади него мужчина средних лет в очках. — Просто сейчас внутренняя ситуация в нашей стране действительно довольно сложная, да и международная обстановка не самая благоприятная, поэтому мы временно не можем погасить долг. К тому же, предоставленные вами ресурсы были несколько переоценены!
— Ты кто такой? — Джоси мельком взглянул на него с нескрываемым презрением. — Я разговариваю с господином де Голлем, а ты куда лезешь?
— Господин Кан, следите за своими словами! — мужчина покраснел от гнева. — Я — французский дипломат, и ваше оскорбление в мой адрес является оскорблением моей страны!
— Подумаешь, оскорбил тебя, и что с того? — Джоси с издёвкой посмотрел на самозваного дипломата. — Страна, которую за месяц оккупировали немцы, которая смогла восстановиться только благодаря союзникам и которой даже места на международной конференции не дали — да, я оскорбил вас, и что вы мне сделаете? В войну никчёмные были, зато когда долги отдавать надо — вон как расхрабрились, ничтожества!
Он совершенно не собирался оставлять ни дипломату, ни сидящему напротив де Голлю хоть каплю достоинства. Сейчас у Джоси просто не было такой необходимости. Да, Франция освободилась, и голод миновал, но это вовсе не означало, что у них всё наладилось. Хотя страны и признали за Францией статус державы-победительницы, но на этом всё и закончилось — во всех важных международных делах их мнение никого не интересовало.
Как и в исторических Ялтинской и Потсдамской конференциях, где у них не было права голоса, так и на Веймарской конференции в этом мире у них тоже не было официального места. Только Англия, США и русские медведи имели право голоса, а Франция и другие страны, приехавшие на конференцию, были просто массовкой для создания видимости.
Война нанесла Франции серьёзный урон, и для восстановления им не обойтись без финансовых вливаний США. И хотя решения о помощи принимались Белым домом и Конгрессом, конкретное исполнение осуществлялось финансовыми конгломератами, а тут было где развернуться. А Джоси как представитель американского финансового конгломерата... Попробовали бы французы тронуть хоть волосок на его голове! Мигом бы шкуру спустили.
— Кхм-кхм, господин Кан, давайте обсудим конкретные вопросы и не будем переходить на национальный уровень, — наконец не выдержал де Голль.
Его молчание в начале разговора было вовсе не попыткой игнорировать Джоси — просто не успел и слова вставить, так как дипломат перебил. Да и этот дипломат вообще-то был не его человеком, так что де Голль был даже рад, что тот взял на себя роль плохого парня. Однако он не ожидал, что Джоси настолько не будет церемониться — мало того что ругается, так ещё и всю страну заодно оскорбляет, этого он уже стерпеть не мог.
В те дни оскорбительных высказываний в адрес Франции и так хватало, де Голль это прекрасно знал, но обычно это происходило за глаза. А вот так, прямо в лицо главе государства — Джоси был первым. Будь это кто другой, де Голль уже потянулся бы за пистолетом. Но перед Джоси он не мог сказать ничего жёсткого. Потому что действительно сам был виноват — в прошлом году умолял и упрашивал Джоси одолжить продовольствия на двести миллионов долларов, подписав контракт о погашении долга ресурсами из французской оккупационной зоны. Просто он не ожидал, что люди внутри страны окажутся ещё более несговорчивыми, чем он предполагал, из-за чего он даже не мог полностью контролировать ресурсы оккупационной зоны.
— Господин де Голль, я тоже не хочу, чтобы все мы потеряли лицо, но вопрос с долгом нельзя вечно откладывать, — покачав головой, произнёс Джоси. — Или может быть, Франция в принципе не заинтересована в дальнейшей поддержке?
— Хмф, неужели поддержка вашей страны нашему государству теперь зависит от какого-то представителя финансового конгломерата? — де Голль хотел нормально поговорить с Джоси и попросить ещё немного времени, но неожиданно этот дипломат снова встрял с подобной репликой. Это наглядно показывало, насколько слабым стал контроль де Голля над своей страной — он даже не мог заткнуть рот какому-то сопровождающему дипломату.
— Раз так, то и говорить больше не о чем! — Джоси окинул дипломата взглядом, внезапно улыбнулся, тут же встал и вышел из трактира вместе со своими людьми.
— Босс, может, проучим этого идиота? — спросил Вито, устроившись на пассажирском сиденье машины.
— Пока не надо, ситуация в Веймаре особая, мы не можем сейчас устраивать проблемы, — покачал головой Джоси. — К тому же, раз он стал дипломатом, не может быть настолько глуп. Если он так провоцирует меня, значит, они действительно готовы не платить по счетам. Интересно, откуда у них такая уверенность!
Если подумать, уклонение от долгов уже стало традиционным искусством французского правительства. Самый ранний случай можно проследить со времён Людовика XVI. А если взять поближе — то это Первая мировая война. Сразу после её окончания Франция задолжала США около десяти миллиардов — были и государственные долги, и частные, как у Джоси. Но с 1920 по 1930 год французское правительство выплатило всего пятьсот миллионов. Если посчитать, этого не хватило бы даже на проценты.
А с наступлением Великой депрессии — всё, Франция просто забила и перестала платить. Это была одна из причин, почему во время Второй мировой США крайне неохотно оказывали безвозмездную помощь Франции. Джоси давно знал, что в начале послевоенного периода новое правительство Франции тоже собиралось уклониться от выплат. Только потом, когда они поняли, что экономика не может восстановиться, ради получения поддержки по плану Маршалла им пришлось заново вести переговоры с США и составить полный план выплат, после чего они начали потихоньку возвращать деньги, и окончательно расплатились только в XXI веке.
Раз теперь французы хотят уклониться от долгов — ладно, если Джоси не заставит их выплюнуть всё обратно в двойном размере, пусть его имя пишут задом наперёд.
В то время как Джоси безуспешно пытался получить долг с французов, в другом отеле неподалёку Офелия тоже с кем-то встречалась, причём её собеседница, как и она сама, была настоящей красавицей.
— Приятно познакомиться, меня зовут Клэр, Клэр Вайян, — представилась женщина Офелии.
— Офелия Саркистян, очень рада знакомству, Клэр, — Офелия тоже с улыбкой протянула руку, и они обменялись рукопожатием.
И хотя обе женщины улыбались очень мягко, стоящий рядом официант почему-то чувствовал, что когда подходил к их столику, температура будто падала на несколько градусов.
@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@
http://tl.rulate.ru/book/128175/5620183
Готово:
