Пока душевное состояние Сотис рушилось.
Женщина, жившая в доме Ча Вона, с сомнением посмотрела на Сотис, а затем пришла в ужас.
— А? Постойте-ка, эта женщина…?
— Что?
В тот момент, когда Сотис растерялась от внезапного пристального взгляда женщины.
— Этот чёртов псих всё-таки…?
— А?
Женщина встала между Сотис и Ча Воном, словно защищая её.
«Какая решительная… И, кажется, она похожа на Героя…»
Только увидев женщину вблизи, Сотис поняла, что она — родственница Ча Вона.
«Чуть не вляпалась…»
Сотис с облегчением вздохнула, подумав, что едва не совершила большую ошибку.
Тем временем обвинения женщины в адрес Ча Вона не прекращались.
— Да что я…
— Извращенец!
Женщина съёжилась, словно от омерзения.
— Ты всё-таки, всё-таки довёл человека до такого состояния…!
— Нет, что-то не так с моим видом?
Сотис была душевно ранена.
Она никогда раньше не получала такой оценки, и это потрясло её больше, чем когда-либо.
— Эм… сестрица?
— Зовите меня Сотис.
— Госпожа Сотис! Вы же сейчас страдаете от этого извращенца!
— Да что я такого сделал?!
Что именно?
Сотис не понимала слов женщины.
Если уж выбирать, кто страдает, то не она ли, обманывающая Ча Вона игрой и постановкой?
Сейчас её интересовало только, сестра эта женщина Ча Вону или нет, остальное было неважно.
— Ты всё-таки создал человека точь-в-точь как на рисунках в своей тетради, и после этого смеешь так говорить?
— Нет, откуда ты…
— Рисунки? Какие рисунки?
В отличие от бледнеющего лица Ча Вона, Сотис чувствовала, что всё больше погружается в лабиринт.
— Одежда, которую сейчас носит Сотис, причёска, всё это — точная копия рисунков этого извращенца! Мурашки по коже! Вот же чёртов псих!
— Сестра? Успокойтесь… что?
Сотис попыталась успокоить женщину, которую она считала сестрой, но не могла не удивиться шокирующим словам, сорвавшимся с её уст.
«Рисунки, точь-в-точь как я?»
Чудо должно было сработать.
Сотис, которая стёрла воспоминания Ча Вона в качестве желания, а не наказания, не понимала, как такое могло произойти.
— Давай сначала зайдём и поговорим…
После долгой ссоры Ча Вон и женщина, почувствовав себя неловко из-за того, что Сотис стоит на улице, провели её в дом.
«Просторнее, чем я думала… Это было притворство?»
Таково было первое впечатление Сотис, наконец-то вошедшей в дом Ча Вона.
Для Сотис, привыкшей к скромной жизни в Церкви, дом Ча Вона казался большим и богатым.
Одна комната была размером с её собственный дом.
Ча Вон сказал, что его дом скромен, потому что Сотис показалась ему какой-то важной особой, но дом Ча Вона, который был лицом Ассоциации сверхлюдей, не мог быть обычным.
— Вот, пожалуйста.
— А, спасибо. Кстати, я не успела спросить раньше… не могли бы вы назвать своё имя?
— А, меня зовут Бёль. Ю Бёль.
— Красивое имя.
— А…
Сотис тут же включила своё сияние и начала обрабатывать женщину, которую она считала сестрой Ча Вона.
Это было сделано из расчёта, что для того, чтобы вписаться в этот дом, нужно поддерживать хорошие отношения.
По ошеломлённому выражению лица Бёль Сотис поняла, что дело идёт гладко.
«И брат, и сестра — лёгкая добыча».
Продолжая эти грязные мысли, Сотис не забывала об игре.
Милосердная улыбка, скромная поза, манера пить чай — Сотис, тщательно игравшая каждую деталь, действительно выглядела как святая.
— Брат, подойди-ка на минутку.
— …
Бёль силой утащила Ча Вона, который, очарованный, не слышал её слов.
Двое, шепчущиеся на некотором расстоянии.
Сотис могла бы подслушать их разговор благодаря своим превосходным физическим способностям, но не стала.
«Это и так очевидно».
Непоколебимая уверенность.
Сотис легко догадалась, что они говорят о ней.
И что содержание разговора, скорее всего, хвалебное.
Как и ожидалось, они говорили о Сотис.
- Нет, брат, как ты привёл такую женщину? Угрожал, что ли? Такая красивая женщина не может любить тебя.
Сотис, не подслушивая, но всё равно слыша, внутренне ликовала.
Конечно, при этом её игра не дала ни малейшего сбоя.
- Она не то чтобы любит меня…
- Тогда что? Неужели ты обманул ничего не знающую женщину, заставил её так одеться и привёл сюда? Вот же чёртов псих!
- Какая же ты, Ю Бёль, странная. Только об этом и думаешь?
- Чёрт, я же просила не называть меня Ю Бёль!
Настоящие брат и сестра.
Это был обычный разговор между братом и сестрой, но Сотис, слушавшая его, не могла не растеряться.
«Они не семья?»
Братья и сёстры, которых знала Сотис, вели себя иначе.
Нифль и Муспель, и даже брат и сестра — святые очищения.
Братья и сёстры, которых она знала, были преданы друг другу.
— А, мы не ссоримся. Мы всегда так разговариваем…
— Верно. Брат всегда такой, так что не нужно так беспокоиться!
— А…
На мгновение.
Когда проявилось истинное лицо Сотис, которая всё это время играла, брат и сестра растерялись и начали доказывать свою невиновность.
«Мне повезло…»
Сотис с облегчением подумала, что они истолковали её ошибку в игре в хорошем свете.
Но продолжать молча играть было уже трудно.
Решив, что пришло время продолжить разговор, Сотис окликнула их.
— Эм… не могли бы вы объяснить, что произошло ранее?
При виде озадаченного выражения лица Сотис (игра), они оба тут же подбежали.
— Так вот, этот извращенец…
— Сестра Бёль, нельзя называть брата извращенцем.
— А, да…
Строгое, но в то же время милосердное выражение лица.
Чтобы сохранить образ, который она создала для брата и сестры, Сотис старалась изо всех сил.
Конечно, ей было неприятно, что Ча Вона, который был её Героем, называли так.
— Мой брат с давних пор рисовал в своей тетради…
История, которую рассказала Бёль, была несложной.
Рисунки, которые Ча Вон рисовал с давних пор.
И тот факт, что эти рисунки были точь-в-точь как она, вызвал у неё отвращение к брату.
— Почему?
— Разве не отвратительна сама мысль о том, что он дошёл до такого безумия, что заставил Сотис косплеить это?
Бёль думала, что Сотис стала жертвой извращённых желаний Ча Вона.
Но у Сотис возник более фундаментальный вопрос.
— Косплей?
Незнакомое слово.
— Сотис — странница, она не знает таких слов.
— Странница…? Значит, ничего не знающую странницу так…!
— Говорю же, нет! Она с самого начала была такой!
— Тогда это совпадение? Она слишком похожа на рисунки. Даже вышивка на одежде такая же, что аж мурашки по коже.
Через некоторое время последовали оправдания Ча Вона.
Он подробно рассказал о том, что произошло в парке развлечений, когда ему было 5 лет, и о том, как он встретил Сотис, но Бёль по-прежнему смотрела на него, как на мусор.
Это звучало как оправдание.
— Э, это правда. Сестра Бёль, поэтому не смотрите так… Герой ведь так несчастен.
— …
Её лицо ещё больше нахмурилось.
Она, очевидно, думала, что Сотис просто добрая и подыгрывает этой лжи.
Даже обращение было «Герой».
Бёль чуть не стошнило от извращённых желаний своего брата.
«Да, это будет нелегко…»
Глядя на выражение лица Бёль, Сотис поняла, что убедить её будет трудно, что бы она ни делала.
Даже если она расскажет всё, что произошло в её мире, она не поверит.
«Чтобы убедить её, нужна помощь святого исцеления».
Но Эсид вряд ли поможет словами.
Сотис не хотела терять свой образ, поэтому не могла применить силу.
В любом случае, нужно было заставить Эсида молчать, но если применить насилие, останутся доказательства.
— Кстати, как там святой исцеления… то есть, Доктор? После того, как он исчез из нашего мира, многие беспокоились.
Сотис сменила тему.
И ей действительно было интересно.
Можно было бы спросить у него самого, но и услышать мнение окружающих не помешает.
— Доктор? Вы имеете в виду Безумного Доктора?
— Да, речь, наверное, об Эсиде. Он сказал, что из того же мира.
— Я думала, что все из того мира — сумасшедшие…
Бёль с удивлением посмотрела на Сотис.
К сожалению, её предубеждение на данный момент было верным.
Ведь женщина перед ней была одной из самых сумасшедших.
Это был момент, когда превосходное актёрское мастерство Сотис изменило предубеждение одного человека.
— Хм, в общем, Доктор… он сумасшедший…
— Да что же это…
Что же случилось с вашей личностью святого?
Сотис застонала и схватилась за голову.
— Он очень талантлив. Все существующие сейчас сверхлюди с целительскими способностями вместе взятые не сравнятся с Доктором.
То же самое было и в мире Сотис.
Все святые вместе взятые не могли сравниться по силе с Эсидом. Он был настолько одарён, что его особенность как святого даже не выделялась.
— И его хирургические навыки тоже на высоте. Сначала все думали, что из-за целителей все врачи останутся без работы.
Эсид изначально был врачом.
Свою священную силу он использовал лишь как вспомогательное средство в медицине.
— То, что он объединил здешние медицинские технологии с целительскими способностями и создал рабочие места для врачей, — это, безусловно, хорошо. В медицинских кругах его почти почитают как бога.
— Тогда почему Безумный Доктор?
Сотис знала, что среди святых Эсид был, пожалуй, самым нормальным.
Он был достоин называться святым.
— Ну… на официальных мероприятиях он называл всех врачей и сверхлюдей-целителей, которые были хуже него, бездарями.
— Характер у него не изменился.
И разве это проблема?
Сотис не понимала, в чём тут проблема.
Ведь у Сотис была установка: всё, что не нравится, нужно уничтожать.
Такое поведение, по её меркам, было пустяком.
— После этого было много скандалов из-за его резких высказываний, и из-за непоследовательности в действиях его стали считать сумасшедшим.
— Но в глубине души он не плохой человек.
— Ну… это я знаю. Хотя люди думают, что это тоже часть его имиджа.
— Э, хм…
На самом деле, человек, создающий себе имидж, стоял прямо перед ними.
Эсид никогда не притворялся.
Такова была его сущность, и он был искренен.
— А, кстати, вы ведь странница? Вы пришли сюда, потому что вам негде было жить?
— Мне некуда идти… Мне нельзя?
— Нет, почему же нельзя. Но вы уверены? Вам придётся жить с таким типом.
— Конечно.
Наоборот, Сотис так было удобнее.
Она долгое время жила с Героем, и расставание с ним было бы для неё одиноким и тоскливым.
«Строго говоря, он не тот Герой, которого я знаю…»
Но это было неважно.
То, что у них не было общих воспоминаний, не означало, что эти воспоминания исчезли.
Воспоминания о ней и Герое всё ещё были живы.
Сотис с нежностью посмотрела на Ча Вона.
И Бёль смотрела на такую Сотис.
«Похоже, она действительно его любит…»
От этого нежного взгляда, который не скрыть никакой игрой, Бёль не могла не удивиться.
«Она называет его Героем… Может, она влюбилась в него после того, как он её спас?»
Такое случалось довольно часто.
Ча Вон был обычным человеком, но обладал способностью сражаться с большинством сверхлюдей, поэтому был ценным кадром в ассоциации.
Поэтому он занимался контролем пространственных разломов до прибытия сверхлюдей, и из-за этого у него появилось много последователей.
«Что? Это просто влюблённость, которую ты путаешь с любовью, поэтому я отказываю.»
Это были слова, которые Ча Вон часто говорил девушкам, признававшимся ему в любви.
Сейчас, глядя на то, как Ча Вон смотрит на Сотис, его принципиальное заявление казалось скорее идиотским оправданием.
«Просто у него до чертиков высокие стандарты».
Бёль была ошеломлена и разочарована в своей семье.
— А, госпожа Сотис, вот печенье… не знаю, понравится ли оно вам.
Ча Вон изо всех сил старался произвести на Сотис хорошее впечатление.
На первый взгляд это выглядело жалко, но Сотис находила это милым.
Бёль это раздражало.
«Мой брат, которого называют Императором Меча, ведёт себя так жалко…»
В отличие от своего брата-простолюдина, она, будучи сверхчеловеком, но неспособная его победить, и прозванная за это Мастером Меча, не могла выносить глупого вида своего соперника.
— Кстати, вы ведь святая, да?
— Да, хоть я и недостойна, но меня называли святой баланса.
Нельзя.
Не желая больше видеть эту отвратительную сцену, Ю Бёль изо всех сил пыталась сменить тему.
Но взгляд Сотис, даже отвечая, не отрывался от Ча Вона.
Бёль чуть не стошнило от вида Ча Вона, который делал глупое лицо от этого взгляда Сотис.
— Кстати, о Лефии… а, Лефия — это название, которым мы называем мир Сотис, так вот, есть ещё один известный странник из Лефии.
— Да?
Сотис, всё это время с нежностью смотревшая на Ча Вона, наконец, отвернулась.
Получилось.
Она спасла невинную овечку от глупого брата.
Думая об этом, Бёль ответила на вопрос Сотис.
— Хм… мы называем его рыцарем, потерявшим своего господина.
— Он нежить?
— Нет, не нежить, но… у него какая-то мрачная аура… и, кажется, он кого-то ищет.
— Кого-то…?
— Этот рыцарь часто появляется в России, спасает людей, попавших в беду, и просто уходит. Словно говорит, что в этом месте нет того, кого он ищет.
— …А есть какие-нибудь особые приметы?
— Кажется, да…
Сотис надеялась, что это не так.
Что это не тот человек, которого она знала.
Что он не страдает так сильно.
Но, словно насмехаясь над её мыслями, слова, сорвавшиеся с уст Бёль, точно описали человека, о котором она думала.
— Он носит серебряные доспехи, хотя они немного потускнели… кажется, так говорили.
Снова рыцарь, потерявший своего господина, искал потерянного человека.
http://tl.rulate.ru/book/127042/7869622
Готово:
