Все знают это.
Если ты нарушаешь моральные устои и посягаешь на старших, тебя накажут столетним заточением на скале.
А употребление алкоголя может привести к лишению всей духовной силы и изгнанию из секты!
Хотя у младшей сестрички и так нет никакой духовной силы.
Но её всё равно изгонят из секты!
Сто восемь старших братьев завыли в унисон. На этот раз они были особенно единодушны — никаких сплетен, любопытства или домыслов, только горестные вопли.
Цин Цзюцзю, укрытая одеялом, пока ничего не знала. Её лицо было невинным, а маленький ротик чмокал во сне.
Старшие братья были тронуты до глубины души.
Младшая сестричка такая маленькая! Если её выгонят из секты, как она выживет?
Как раз в этот момент сверху донёсся мощный поток воздуха, заставивший собравшихся братьев разойтись в стороны.
Человек, появившийся перед ними, был мрачен, как уголь. Руки его были за спиной, а густые брови нахмурены. Если бы между ними вырезали луну, то на его лице не хватало бы только четырёх иероглифов: "Справедливость и беспристрастность".
Окружающие мгновенно замолчали.
Братья затаили дыхание.
Это был старейшина правосудия, Ми Маньтянь!
Сердца братьев упали.
– Всё кончено, всё кончено, что же делать? Может, всем вместе вступиться? В любом случае, младшую сестру нельзя изгонять из секты, – прошептали они, переглядываясь.
Ми Маньтянь мягко опустился на землю, его взгляд скользнул по Цин Цзюцзю, укрытой одеялом.
– Цин Цзюцзю, опять Цин Цзюцзю! Этот никчёмный отродок, вы всё ещё держите его на пике Линъюнь?
Когда Цин Цзюцзю было всего три года, она случайно забрела на пик Цзыся и, воспользовавшись сном Ми Маньтяня, отрезала его бороду, которую он растил более двухсот лет.
Так и началась их вражда.
Ми Маньтянь усмехнулся и крутанул бороду рукой.
– Что она натворила на этот раз?
Е Юйцин, старший ученик пика Цзыся, шагнул вперёд и тихо повторил то, что произошло.
Ми Маньтянь поднял брови.
– Вау.
Старший брат Лю Лисянь быстро опустил Цин Цзюцзю на землю, встал и смиренно произнёс:
– Великий старейшина, учитывая, что младшая сестра ещё совсем юна, это я, как старший брат, не смог её должным образом воспитать. Если хотите наказать, накажите меня.
Лю Лисянь сложил руки и смиренно опустился на колени перед Ми Маньтянем.
Остальные сто шесть старших братьев последовали его примеру, умоляя о милости.
– Великий старейшина, пожалуйста, проявите снисхождение!
Голоса слились воедино, создавая мощный резонанс.
Е Юйцин, стоящий за Ми Маньтянем, стиснул зубы от злости.
Как старший ученик пика Цзыся, он никогда не видел, чтобы братья так заступались за кого-то.
Почему эта никчёмная девчонка, появившаяся неизвестно откуда, получает столько внимания?
Это просто возмутительно!
– Учитель, вы — старейшина правосудия. Если это дело просто замять, что подумают остальные семьдесят пиков? Что, если другие последуют её примеру?
Ми Маньтянь кивнул и усмехнулся.
– Наказание... забудем.
– Что? – прошептал Е Юйцин.
Старший брат номер сто семь обрадовался, а Лю Лисянь уже собирался поблагодарить.
Но Ми Маньтянь продолжил:
– Просто изгоним её из секты.
Лицо Лю Лисяня побледнело, как бумага.
Остальные братья сжали кулаки.
Так и есть...
...
В это же время.
В павильоне Саньцин.
Мо Е поднялся после лёгкого сна, накинул на себя лунно-белый халат, зевнул и потянулся. Его ослепительное лицо всё ещё было сонным.
У него были проблемы со сном, и каждые три года он редко чувствовал сонливость. Поэтому нарушение его сна считалось первым преступлением.
К счастью, сегодня это была Цин Цзюцзю. Если бы это был кто-то другой, он бы уже превратился в пыль.
К счастью, он проснулся лишь на мгновение и снова уснул.
Мо Е подошёл к чайному столику и взмахом руки приготовил себе чай. Снаружи донёсся торопливый звук шагов.
– Учитель, учитель!
Мо Е поднял брови, его глаза сузились.
Человек уже собирался постучать в дверь, но Мо Е взмахнул рукой, и тот постучал в пустоту, упав на землю.
Дверь его павильона Саньцин была сделана из тёмного дерева, пролежавшего тысячу лет на дне Западного моря. Если бы на ней появилась царапина, кто бы за неё заплатил?
– Учитель!! У-у-у! – завопил упавший.
Это был Сяо Илиба с пика Линъюнь. Он поднялся с земли и опустился на колени перед Мо Е.
Мо Е опустил глаза, поднял чашку и сдул пену.
– В чём дело?
– Учитель, Великий старейшина хочет изгнать младшую сестру из секты. Что нам делать? Учитель, вы же знаете, что младшая сестра ничего не умеет. Если её выгонят, она не выживет. Пожалуйста...
Сяо Илиба выглядел лет на восемь, был пухленьким и немного глуповатым.
Наставник никогда не сближался с ними в будние дни, и они не знали, как он относится к младшей сестрёнке.
В любом случае, с тех пор как её обнаружили, наставник не сказал, что собирается её выгнать.
Я пришёл сюда, чтобы с мужеством спросить наставника, надеясь, что это будет полезно.
Глаза Мо Е потемнели.
Цин Цзюцзю — это талисман его пика Линъюнь. Если она совершит ошибку, он сам разберётся с этим. Когда это стало делом посторонних, чтобы они её воспитывали?
Маленький 108 посмотрел на безразличное выражение лица Мо Е, и его сердце упало в пучину отчаяния.
Всё кончено. Наставник точно не станет вмешиваться.
Это не удивительно. В конце концов, младшая сестрёнка была настолько дерзкой, что забралась в постель наставника. Он был настолько милосерден, что не убил её на месте, но как он мог её защищать?
Думая об этом, маленький 108 снова не смог сдержать слёз.
– Пойдём, посмотрим, – Мо Е поставил чашку с чаем, его движения были лёгкими, а белоснежные одежды не прилипали к телу. Он медленно вышел.
В это время погода в марте была переменчивой. Утром светило солнце, а к вечеру начал накрапывать холодный дождь.
Цин Цзюцзю, которая крепко спала, почувствовала холод и немного забеспокоилась. Она сморщила губы и нос, свернулась калачиком и спрятала голову под одеяло, закутавшись, как белая пухлая гусеница.
В полусне она почувствовала лёгкую боль в голове, сердце билось очень быстро, и казалось, будто в груди извергался вулкан, захватывая её конечности и кости.
В прошлой жизни она была любительницей выпить, поэтому подумала, что это обычное явление после опьянения. Она чмокнула губами, не придала этому значения и продолжила спать, не обращая внимания.
Внезапно в её сознании появился туманный меч, парящий в воздухе.
Клинок был прозрачным, с ярким светом, острие меча касалось земли, а рукоять тянулась к небу.
[Хозяин, пожалуйста, сосредоточься и попробуй разрушить горы и реки одним ударом меча!]
– Одним ударом разрушить горы и реки... – сонная Цин Цзюцзю пробормотала и перевернулась на другой бок. Одеяло распахнулось, она лежала на спине, раскинув ноги, а её две пучка волос растрепались. Пухленькое личико вздымалось вверх и вниз в такт её храпу.
Она даже не достигла уровня воина, не говоря уже о том, чтобы быть мастером ци. Как она может разрушить горы и реки одним ударом? Это же смешно!
Чтобы разрушить горы и реки одним ударом, нужно быть как минимум на пике Наследственного Духа.
Даже если система в её теле мощная, разве она может позволить ей пройти пять уровней за раз?
Неважно, нужно продолжать спать.
Дождь постепенно усиливался, становясь холодным, как ледяные иглы.
Даже другие ученики, защищённые ци, чувствовали лёгкий холод.
Но Цин Цзюцзю не реагировала вообще.
Братья не удивились.
Хотя у Цин Цзюцзю не было никакого мастерства, её физическая сила была поразительной.
Две группы стояли друг против друга уже четверть часа.
Ученики-законники с пика Цзыся хотели схватить Цин Цзюцзю.
107 братьев защищали её, не желая сдаваться.
Лицо Ми Маньтяня становилось всё мрачнее.
Е Юцин и другие законники дрожали от гнева.
Ученики с остальных 70 пиков, услышав новости и прибежав сюда, смотрели с явным злорадством.
http://tl.rulate.ru/book/126316/5389079
Готово:
