Госпожа Чэн последовала словам Лу Синъяня, бросила взгляд на тест и подняла его с парты.
Почерк был аккуратным и изящным, действительно больше похожим на девичий. Даже если бы это не был почерк Шэнь Синжо, он точно не походил на тот, что мог бы оставить озорной Лу Синъянь. У неё было яркое воспоминание о его письме: в других предметах он порой писал настолько коряво, что цифры едва удавалось разобрать, и она до сих пор не понимала, как другие учителя это терпели.
Она перевела взгляд с Лу Синъяня на Шэнь Синжо и спросила:
— Что происходит?
Увидев, что Лу Синъянь собирается заговорить, госпожа Чэн резко прервала его:
— Я не тебя спрашиваю. Я спрашиваю Шэнь Синжо!
Шэнь Синжо уже приготовила оправдание. Такое, чтобы не втягивать госпожу Чэн в лишние сложности. Однако неожиданное вмешательство Лу Синъяня, решившего сыграть роль самопожертвующего героя, сбило её с толку. Спонтанного ответа не нашлось, и ей пришлось признаться:
— Госпожа Чэн, всё не так. Лу Синъянь написал тест. Вчера вечером он закончил его и попросил меня взглянуть. Это было сразу после самостоятельной работы, и я взяла его с собой в общежитие. Свой тест я уже закончила — вот он, — она кивнула на лист в руках учителя. — Потом я помогла Лу Синъяню разобрать его работу и положила её обратно в учебник английского. Но сегодня утром тест исчез.
Боясь, что госпожа Чэн заподозрит одного из них в неписаном задании, Хэ Сыюэ, сидевший впереди, внезапно вмешался:
— Госпожа Чэн, вчера вечером я обсуждал последний вопрос с Шэнь Синжо. Она действительно закончила свой тест, и Лу Синъянь в это же время работал над своим.
Как только Хэ Сыюэ заговорил, несколько одноклассников, задававших Шэнь Синжо вопросы прошлой ночью, тоже подтвердили:
— Да, это правда.
Госпожа Чэн окинула класс взглядом, затем спокойно посмотрела на Шэнь Синжо:
— Значит, ты написала тест, Лу Синъянь тоже написал. Просто ты случайно взяла его работу в общежитие и потеряла. Так?
Прежде чем Шэнь Синжо успела ответить, голос госпожи Чэн резко подскочил на несколько тонов, и она обрушилась на неё:
— Ты что, учитель? Я просила тебя помогать ему? Разве я не сказала, что буду разбирать этот тест сегодня? Ты думаешь, что умеешь объяснять лучше меня, потому что дважды заняла первое место по математике? Ты такая способная, почему я не вижу, чтобы ты так же усердно занималась физикой?
Госпожа Чэн почувствовала, что её профессионализм ставят под сомнение. Без предупреждения, как гроза, она обрушилась на Шэнь Синжо потоком яростной критики.
По окончании её тирады в классе на мгновение повисла тишина. Её слова эхом отдавались в стенах, оставляя горькое послевкусие.
Ученики молчали, не решаясь вмешаться, лишь сочувственно поглядывая на Шэнь Синжо.
Однако та, кого только что отчитали, будто не сразу осознала происходящее или же вовсе не сочла это поводом для расстройства. Когда госпожа Чэн закончила, Шэнь Синжо без промедления поднялась.
Она выпрямилась и, глядя учителю в глаза, сказала:
— Госпожа, вы, возможно, отличный учитель математики. Но у Лу Синъяня слабая база, и он не успевает за вашим темпом. Как его соседка по парте, я помогла ему разобрать тест и не вижу в этом ничего предосудительного. Если бы вы сообщили об этом директору, он, скорее всего, расценил бы это как взаимопомощь, а не как попытку поставить себя выше педагога.
Её голос прокатился по классу — холодный, ровный, с лёгкой, почти неуловимой иронией, как тонкий лезвие льда:
— Кроме того, между гуманитарными и естественными науками нет врождённой иерархии — это вопрос личного выбора. Мой интерес к гуманитарным дисциплинам не означает, что я не понимаю точных наук. Среди нас те, кто изучает гуманитарные науки, ничуть не менее способны, чем те, кто выбрал естественные. Так же, как учитель гуманитарного профиля ничуть не менее компетентен, чем учитель точных наук. Не так ли?
После короткой паузы ученики наконец пришли в себя:
— О боже… Шэнь Синжо только что ответила Чэн Гуйюй!!!
Все были в шоке.
На мгновение воцарилась тишина, а затем класс заполнил возбуждённый шёпот. Чэн Гуйюй не впервые сталкивалась с вызовом её авторитету — но чтобы образцовая ученица открыто возразила ей, да ещё с такой логикой и спокойствием — такого ещё не бывало.
В отличие от многословной, но предсказуемой риторики Ван Юфу, она на несколько секунд лишилась дара речи.
В этот момент Лу Синъянь плавно нанёс следующий удар:
— Госпожа Чэн, я искренне не могу уловить вашу логику в объяснении темы. Когда господин Лян преподаёт, он последователен: каждый шаг повторяет трижды, подкрепляет примерами, проверяет понимание. Дело не в том, что ваш подход плох — просто я не успеваю.
Его поддержали другие ученики, накопившие претензии за неделю:
— Да, вы говорите слишком быстро.
— Я тоже не успеваю записывать.
— Могли бы вы не перескакивать с темы на тему? Некоторые из нас действительно не понимают…
Класс на миг превратился в птичник: ученики зачирикали, забормотали, жалуясь, как цыплята, недовольные кормом.
Бровь Чэн Гуйюй дёрнулась. Лицо её потемнело от сдерживаемой ярости.
Она шагнула к кафедре и громко ударила треугольной линейкой по доске.
Бам! Бам! Бам!
— Вы когда-нибудь заткнётесь?! Что за балаган?!
Класс слегка притих.
— Что с вами такое? Какое отношение к учёбе?! Вы думаете, мне нравится вас заменять? Если не понимаете, то спрашивайте на уроке! Если не помогает, то после урока! Если и это не сработает, то обращайтесь к тем, кто понял!
…И при этом она отчитываете Шэнь Синжо?
Чэн Гуйюй, похоже, осознала внутреннее противоречие своих слов и попыталась исправиться, но было поздно.
Кто-то не сдержал смешок. Её лицо исказилось от бессильной злости, и она швырнула линейку на пол.
— Если вы все считаете меня такой ужасной учительницей, то найдите себе другую! Я никогда не видела таких безнадёжных учеников!
С этими словами она выскочила из класса, оставив всех в оцепенении.
Хэ Сыюэ быстро поднялся.
— Все, успокойтесь и начните самостоятельную работу. Я поговорю с господином Ваном.
Он уже спешил к кабинету, но к тому времени, как добрался, Чэн Гуйюй уже обрушивала поток жалоб на Ван Юфу, безжалостно ругая весь класс.
Шэнь Синжо, Лу Синъяня и Хэ Сыюэ попали под отдельную критику. Сыюэ получил выговор за «вмешательство в учебный процесс» и «неуважение к педагогу».
Лу Синъяня, однако, был почти проигнорирован — гнев Чэн Гуйюй, как лазер, был направлен исключительно на Шэнь Синжо и коллективный мятеж класса.
— …Эта девчонка Шэнь Синжо — просто нечто! Весь класс встал за неё, будто я её избила! Я даже рта не успела открыть, а она уже огрызнулась! У вашего класса серьёзные проблемы, Ван Юфу! Они словно контрреволюционеры времён Культурной революции! Она вещает мне о равенстве гуманитарных и естественных наук, о свободе выбора и полностью сбивает с толку! Если она такая умная, почему не выиграла на провинциальных олимпиадах?!
Ван Юфу сидел за столом, время от времени отхлёбывая из термоса. Когда Чэн Гуйюй наконец выпустила пар, он небрежно заметил:
— Экзамены в колледж ещё впереди. Кто знает, может, как раз на провинциальных она всех и обойдёт. Зачем так волноваться? Вы сами способный педагог. Всю жизнь преподавали гуманитарные дисциплины — и никогда не были «первой ученицей» в точных науках. Так чего требуете от других?
— Тебе просто не терпится поспорить, не так ли, Ван Юфу?
— О чём спорить, Гуйюй? Просто успокойтесь, — Ван Юфу отвинтил крышку термоса и протянул его ей. — Хризантемовый чай. Отлично снимает жар и расслабляет нервы. Эту хризантему прислал мне бывший студент — настоящая, из Чжэцзяна…
— Ван Юфу!!
— Ладно-ладно, не кричите. Я старею, ещё доведёте до инфаркта, — Ван Юфу поднял руку, призывая к спокойствию. — Сейчас позову Шэнь Синжо, Лу Синъяня и Хэ Сыюэ. Послушаю их версию.
http://tl.rulate.ru/book/124302/5934244
Готово:
