— Учитель, это подарок на «День девочек», который подготовил наш класс. Вы конфискуете его, чтобы использовать как стельку для обуви?
Лу Синъянь нашёл это забавным и, засунув руки в карманы, насмешливо склонил голову набок.
Лицо Лысого Цяна то краснело, то бледнело, а его глаза кричали: «Нет! Это не те доказательства, которые мне нужны!».
Лу Синъянь был особенно дерзким, он даже указал глазами на следующий класс и сказал:
— Вы можете пойти в наш класс и взять несколько штук; вам может хватить стелек на весь год.
В тот момент первый класс не был похож на другие классы, которые спокойно читали во время утреннего самостоятельного обучения. Там было очень шумно, и даже староста класса на трибуне не могла это контролировать.
Когда девочки получили розы, они всё ещё думали, что мальчики из их класса были внимательны. Но, открыв подарочную коробку, они не могли не почувствовать, что мальчики из их класса были бесстыжими! Подарком на «День девочек» оказались гигиенические прокладки!
Лысый Цян почувствовал себя неловко, увидев, что их класс ведёт себя так дерзко и безрассудно во время утреннего самостоятельного занятия. И тогда он нашёл повод, чтобы встать у двери, заложив руки за спину, и сделать замечание классу.
Услышав шум, Ван Юфу подошёл. Лысый Цян сразу же доложил ему о ситуации, а также воспользовался возможностью рассказать о происшествии с кубиком Рубика во время предыдущего вечернего занятия.
Неясно, кто это сказал снизу, но кто-то заметил:
—Учитель Сюй сказал, что ничего не скажет, если кто-то сможет решить все шесть сторон, и Шэнь Синжо решила их всего за одну минуту.
В тот же миг несколько студентов разразились смехом. Несколько бесстрашных мальчиков даже поддержали:
— Да, именно это сказал учитель Сюй.
Будучи коллегой, Ван Юфу прекрасно знал, каким вспыльчивым может быть Лысый Цян, но, в конце концов, он был учителем, и нужно было сохранить лицо.
— Я много раз говорил, что во время утренних занятий не стоит обсуждать посторонние вещи. План на год начинается с весны, а план на день — с утра. Почему вы все не занимаетесь этим весенним утром?
Ван Юфу, медленно и вдумчиво произнося каждое слово, декламировал около полуминуты, прежде чем произнести, казалось бы, безобидную фразу, которая не казалась особенно полезной. Он был известен тем, что защищал своих учеников в школе. Даже если его ученики плохо себя вели, только ему разрешалось наказывать их.
Проработав пять лет завучем в гуманитарном классе, он обычно выглядел таким же невозмутимым, как Будда Майтрейя*, но однажды он так разозлился, что даже разбил чашку в кабинете классного руководителя, когда только вступил в должность.
П.п.: Во всех буддийских школах Майтрейя считается будущим Буддой нашего мира.
Лысый Цян не ожидал, что он будет ругать студентов прямо перед ним, поэтому вместо этого сосредоточился на поиске недостатков у Лу Синъяня и Шэнь Синжо. Поэтому, чтобы не смущать коллегу ещё больше, Ван Юфу откашлялся, сделал серьёзное лицо и сказал им двоим:
— Лу Синъянь, Шэнь Синжо, как вы можете играть в кубик Рубика во время вечернего самообучения! Хотя кубик Рубика — хорошая головоломка, которая тренирует мозг и скорость реакции, играть в него нужно только после занятий.
— И, Лу Синъянь, как ты мог ждать, пока учитель Сюй откроет его, чтобы сказать ему, что это такое? Если бы ты заговорил раньше, не было бы столько недопонимания, верно?
Лу Синъянь с готовностью согласился, кивнул, а затем повернулся к Лысому Цяну.
— Простите, учитель Сюй. Честно говоря, я не знал, что внутри были гигиенические прокладки. Мне следовало взглянуть на подарок по дороге. Тогда я мог бы предупредить вас прежде, чем вы открыли гигиенические прокладки.
Сказав это, он даже поклонился.
В классе раздался взрыв смеха.
Лысый Цян пришёл в ярость от его неоднократных упоминаний о гигиенических принадлежностях и что-то проворчал в сторону Ван Юфу. Заложив руки за спину, он повернулся и пошёл наверх. Класс все еще смеялся. Ван Юфу взглянул на Лу Синъяня и Шэнь Синжо, ничего не сказал и направился к трибуне.
Бах! Любимый красный термос Ван Юфу с грохотом упал на подиум.
— Посмотрите на себя! Что это за поведение!
От прежней мягкости не осталось и следа. Громким голосом, эхом разнёсшимся по учебному корпусу, он начал сурово отчитывать их! Шэнь Синжо никогда раньше не видела Ван Юфу таким.
Что касается учеников первого класса, то, вероятно, они не в первый раз были свидетелями подобного. В тот момент класс перестал смеяться, выпрямился и затих.
— Во втором году у вас двадцать пять предметов, девять гуманитарных предметов и три экспериментальных гуманитарных предмета! Когда вас разделили на группы, ваш академический уровень должен был быть одним из лучших в экспериментальных гуманитарных предметах! А теперь? Каждый раз вы оказываетесь последними на экзаменах! Вы всё ещё способны смеяться и шутить во время утренних самостоятельных занятий! Если вам не стыдно, то мне стыдно за вас! Я знаю, что учёба в старших классах — это тяжело, и я никогда не возлагал слишком больших надежд на ваши успехи в учёбе. Если вы не справляетесь, это вопрос способностей! Но если вы не учитесь серьёзно, это вопрос отношения! Посмотрите на себя сейчас, где атмосфера экспериментального класса? Что это за экспериментальный класс? На выпускных экзаменах в прошлом семестре ваш средний балл был всего на один балл выше, чем у четвертого класса! Четвертый класс — это обычный класс! С такими результатами, как вы смеете смеяться и шутить с учителями! С такими результатами каких результатов вы можете добиться на вступительных экзаменах в колледж и в какой университет вы сможете поступить!
Казалось, что каждым вопросом Ван Юфу проникал прямо в души учеников первого класса; весь класс погрузился в глубокую тишину.
Закончив с общими наставлениями, Ван Юфу обратил свои пламенные речи к Лу Синъяню и Шэнь Синжо, стоявшим в дверях.
— И вы двое! Лу Синъянь, тебе кажется разумным играть с кубиком Рубика во время вечернего самообучения! Ты всё время ведёшь себя беззаботно! Сбавь своё высокомерие! Я твой классный руководитель, а не твои родители. Я не буду потакать твоему плохому поведению! Шэнь Синжо! Ты лучшая ученица в Первой школе Хуэйцзэ, твои успехи обычно высоки, я знаю, что это дело не имеет к тебе никакого отношения! Почему я посадил тебя рядом с Лу Синъянем? Потому что я надеюсь, что ты сможешь подать ему пример! Если ты не подашь ему пример, ты присоединишься к нему в неповиновении учителю. Разве так должен поступать хороший ученик?
Ну, это не то, что он сказал в тот день в учительской…
Шэнь Синжо вспомнила довольное лицо Ван Юфу, когда они обсуждали рассадку в тот день, и почувствовала себя немного отстранённой от серьёзной ситуации, в которой она оказалась. Напротив, Лу Синъянь в кои-то веки выпрямился и спокойно выслушал выговор Ван Юфу, не проявляя обычного бунтарства в глазах.
Возможно, почувствовав, что упрёки в адрес Шэнь Синжо были немного несправедливыми, Ван Юфу успокоился и потерял желание продолжать ругать её. В конце концов он бросил:
— Вы оба выйдите на улицу для утреннего самообучения!
Затем он повернулся на каблуках и в раздражении ушел. За все годы учёбы, с детского сада до старшей школы, Шэнь Синжо впервые получила такое наказание.
Она не отреагировала так, как обычно реагирует хорошая ученица, которой внезапно делают выговор: ей стало так стыдно, что она захотела исчезнуть. Это была просто незаслуженная катастрофа ранним утром, и она пожалела, что не позавтракала. Она не могла долго стоять, особенно утром, когда не позавтракала.
Во время военной подготовки на первом курсе она пропустила завтрак, чтобы поспать ещё несколько минут, и в итоге упала в обморок, простояв по стойке смирно всего четверть часа.
Увидев, что её лицо не в лучшем состоянии, Лу Синъянь быстро представил себе, какие эмоции она испытывает.
http://tl.rulate.ru/book/124302/5331663
Готово:
