Видения продолжали приходить, но не каждую ночь, а с такой частотой, что Гарри стало немного не по себе. Он не был уверен, что беспокоило его больше - регулярность пыток Волан-де-Морта с маглами и предателями или тот факт, что сила их связи, похоже, росла. Когда он концентрировался на людях, которые были ему дороги, или на своём сострадании к другим людям, связь разрывалась, но обычно он погружался в видение раньше, чем понимал, что происходит, а оказавшись там, трудно было думать о чём-то ещё, кроме ужасающих сцен перед глазами. Он чувствовал себя скорее пассажиром, чем пилотом своих мыслей, а когда наконец очнулся - потный, трясущийся и тошнотворный, - то ощутил явное беспокойство от того, что не контролирует себя.
Контроль. Это было то, чего Гарри действительно хотел. Многое в его жизни было вырвано из-под его контроля. Дурсли никогда не оказывали ему даже толики уважения, не говоря уже о контроле над его жизнью или решениями, и с тех пор, как он попал в Волшебный мир, он снова и снова убеждался, что люди лгали ему. Лгали о том, как погибли его родители, лгали о существовании его крестного отца и о том, как он якобы способствовал их смерти, лгали о пророчестве и о том, как оно относится к нему. Гарри подозревал, что его потребность контролировать собственную жизнь и упрямство, которое позволило ему пережить 10 лет страданий родственников и 5 лет опасных ситуаций в Хогвартсе, были причиной того, что он смог сбросить проклятие Империуса. Это было все, на что он действительно мог положиться. Знать, что он даже не контролирует свои мысли и, возможно, однажды свои действия, было страшно. В те ночи, когда Гарри корчился в агонии в своей постели, находясь в плену своего разума, он еще больше скучал по Сириусу, потому что тот был единственным взрослым, к которому, как ему казалось, он мог обратиться. Если он и жалел о том, что не поговорил со своим крестным, так это о нападении на Артура Уизли на прошлое Рождество. Тогда Гарри чувствовал себя настолько пристыженным и... оскорбленным змеей в своем сознании, что не мог смириться с мыслью о том, чтобы открыть мужчине весь ужас своих чувств. Но короткий разговор, который они провели на следующее утро после нападения, помог ему успокоиться, и он жалел лишь о том, что тогда не поборол свой страх и не узнал, что Сириус хотел сказать по этому поводу. Это были слова, которые он теперь никогда не услышит, и Гарри пожалел, что ждал и полагал, что у него будет больше времени.
Он знал, что видения опасны, смерть Сириуса научила его этому. Но прошедший год также научил его, что Дамблдор и другие члены Ордена с такой же вероятностью могут совершать ошибки. Если бы он жил у любого другого члена Ордена, он бы пошел к ним и рассказал о том, что происходит с его связью с Волан-де-Мортом, но он не доверял и не мог доверять Се́верусу Снейпу. Он был слишком не уверен в мотивах этого человека. В прошлом было слишком много обид и вопросов, чтобы Гарри мог последовать примеру остальных членов Ордена и довериться этому человеку только на словах Дамблдора. В конце концов, Гарри постоянно возвращался к тому факту, что не он начал эту «вражду» между собой и профессором. Он вошел в класс зельеварения наивным, но взволнованным одиннадцатилетним ребенком, жаждущим учиться и, возможно, еще более жаждущим радовать окружающих, но тот не дал ему ни единого шанса. Он ненавидел его с самого начала, и Гарри не стыдно было осознавать, что он просто последовал примеру этого человека. В конце концов... как студент он должен был учиться у своих преподавателей, а Снейп был более чем поучителен.
Именно по этим причинам Гарри продолжал страдать в тишине. Возможно, когда начнутся занятия, он поговорит с Роном и Гермионой и узнает, что они скажут. Гермиона, конечно, попыталась бы настоять на том, чтобы он поговорил с Дамблдором, но, кроме как сообщить о боли и ужасе всего этого, директор школы мало что мог с этим поделать. Это не было похоже на нападение на мистера Уизли, когда предупреждение могло помочь. Он видел место, контролируемое и принадлежащее самому Волан-де-Морту - если бы у Ордена был шанс проникнуть туда, они бы уже это сделали. Единственная причина рассказывать кому-либо - это спокойствие самого Гарри, но пока что он должен был сам об этом позаботиться. И уж точно не в первый раз.
Именно поэтому работа, которую Снейп поручил ему у мадам Литтлфолд, обернулась благословением. Он знал, что тот использовал ее для того, чтобы помучить его летом. Заставляя его работать, в то время как Малфой был волен делать всё, что ему заблагорассудится, но Гарри слишком долго жил под властью Дурслей, чтобы это его по-настоящему беспокоило. Он привык быть «обузой», на которой лежит вся работа. Снейп опоздал на добрых восемь лет, если думал, что выбор любимчиков может его удивить или расстроить.
Самое приятное в том, что он обнаружил, что может покинуть мрачный особняк, было то, что ему удалось полностью отгородиться от компании двух других обитателей дома. Драко начал посещать занятия по Защите в Министерстве - курс, который Гарри хотел бы пройти, но для него было слишком опасно каждый день приходить и уходить из такого людного места, как Министерство. Он надеялся, что Рон и Гермиона смогут пойти и выучить несколько интересных приемов, которые они покажут ему, когда вернутся в Хогвартс. Он научил их кое-чему в прокуратуре и знал, что они отплатят ему тем же. Малфой вернулся самодовольный и самоуверенный, с новыми знаниями, насмехаясь над Гарри, что он смог практиковать магию, но намеренно скрывал, чему его научили. Малфой утверждал, что преподаватель дал ему клятву хранить тайну, но Гарри знал, что блондину нравится владеть своими новыми знаниями больше, чем его сопернику. Занятия длились по четыре часа каждый будний день, и Гарри был впечатлен тем, сколько времени наконец-то уделяется обучению студентов самозащите. Конечно, летний учебник был бы не нужен, если бы в течение последних лет у них был достойный учитель, но не было смысла держать в себе прошлые разочарования.
http://tl.rulate.ru/book/122715/5175689
Готово:
