Глава 102. Пренебрежение старшими?
Поскольку Гу Цинъян был всего лишь обычным госслужащим и не обладал особой властью, его положение уступало положению Гу Цинсяна.
Гу Мань, хоть и боялась Гу Цинсяна, никогда не уступала, когда дело касалось Гу Нин, поэтому возразила:
— Старший брат, Нин Нин ударила Сяосяо, потому что Сяосяо первой оскорбила Нин Нин.
— Ну и что с того, что обозвала? Кусок мяса не отвалится, стоило из-за этого бить? — Гу Цинсян не видел ничего предосудительного в том, что Гу Сяосяо оскорбила Гу Нин.
— Старший брат, ты... — У Гу Мань от возмущения перехватило дыхание, в глазах потемнело, и она чуть не упала.
Гу Нин тут же поддержала её, вливая немного духовной энергии.
Хотя духовной энергии в Нефритовом зрачке Гу Нин было немного, стабилизировать состояние Гу Мань было вполне возможно.
Внезапно ощутив прохладу внутри, Гу Мань почувствовала, как её сбившееся дыхание пришло в норму.
Гу Мань удивилась этой прохладе, но не стала задумываться, потому что Гу Нин быстро убрала духовную энергию, и Гу Мань показалось, что это была лишь иллюзия.
— Старший брат, как ты можешь так говорить! Разве Нин Нин заслужила, чтобы её оскорбляли? — Гу Цин тоже была вне себя от гнева, высказывая обвинения.
Хотя она знала, что Гу Цинсян несправедлив, она не ожидала, что его несправедливость будет настолько бесстыдной.
— Сяосяо была неправа, что обзывалась, но разве нужно было до такой степени применять силу? — Гу Цинсян считал, что из этого раздули целую историю. — К тому же, мама велела ей извиниться, а она не только не извинилась, но и накричала на маму. Это просто вопиющее пренебрежение старшими.
— Ха! — Гу Нин не сдержала холодного смешка, её взгляд, устремлённый на Гу Цинсяна, был крайне насмешливым. Она жёстко произнесла: — То есть, если я при всех обзову тебя ублюдком, а твою мать — бесстыжей шлюхой, ты тоже останешься невозмутим?
— Дерзость!.. — Услышав это, Гу Цинсян вспыхнул яростью и рявкнул на Гу Нин: — Гу Нин, как ты разговариваешь! Это просто неуважение к старшим!
Госпожа Гу тоже была в ярости, даже понимая, что Гу Нин просто приводит пример.
— Что? Я сказала что-то не так? Когда Гу Сяосяо говорила это, разве она думала о том, чтобы уважать мою мать? Разве моя мать не её старшая родственница? — насмешливо и напористо сказала Гу Нин.
— Ты... — Гу Цинсян тут же онемел, не находя слов.
Действительно, Гу Мань была старшей для Сяосяо, и слова Сяосяо действительно были неуважительны к Гу Мань, но за восемнадцать лет они привыкли к этому и не видели в этом ничего особенного.
Однако, когда Гу Нин сказала это при всех, он не мог найти оправдания.
А все присутствующие, услышав это, поняли причину, по которой Гу Нин ударила человека, и сразу решили, что эта девчонка заслужила побои — кто же позволит ей оскорблять человека, называя ублюдком, а его мать — бесстыжей шлюхой!
Даже если мать действительно совершила ошибку, не дело младшей родственницы её оскорблять!
Теперь взгляды окружающих, обращённые на Гу Сяосяо, стали насмешливыми.
— Всё, хватит, хватит! Твоя мать и правда совершила бесстыдный поступок, разве нельзя об этом говорить? Ты... — Госпожа Гу пришла в ярость, её тон явно подразумевал, что раз человек совершил ошибку, то заслуживает унижения.
— Замолчи! — Гу Нин холодно прикрикнула, и её ледяной взгляд упёрся в госпожу Гу, отчего та вздрогнула и резко замолчала.
Но это было не всё. От Гу Нин исходил холод, который, не жалея сил, окутывал госпожу Гу, создавая невидимое давление, от которого той стало трудно дышать.
Даже окружающие почувствовали это — на них повеяло холодом, возникло некоторое напряжение.
— Восемнадцать лет оскорблений, разве этого мало? Я уже сомневаюсь, моя мать вообще твоя дочь или нет, раз ты с такой ненавистью её оскорбляешь. Учитывая, что ты мать моей матери, я не хочу заходить слишком далеко, но сейчас, если ты посмеешь снова обижать мою мать, не обессудь. В конце концов, вы, семья Гу, не признаёте меня своей внучкой, и я тоже не буду считать себя вашей внучкой. Так что моральный шантаж на меня не подействует, — холодно сказала Гу Нин с видом человека, которому терять нечего.
Теперь взгляды окружающих на госпожу Гу были откровенно презрительными и негодующими.
Оскорблять собственную дочь и внучку восемнадцать лет — какое жестокое сердце!
— Ты, ты...
Хотя сначала госпожа Гу испугалась напора Гу Нин, услышав эти слова, она пришла в себя, вся задрожала от гнева, дыхание перехватило, и она чуть не упала, к счастью, Гу Цинсян вовремя поддержал её.
Гу Нин посмела ей угрожать — это было просто немыслимо!
Гу Цинсян был потрясён поведением Гу Нин. Неужели это та самая трусливая и робкая Гу Нин, что была раньше?
Нет, не та. Теперь она была крайне дерзка, посмела угрожать госпоже Гу, и Гу Цинсян тоже разозлился:
— Гу Нин, ты слишком наглая, как ты смеешь так разговаривать со старшими!
— Наглая? Меня вынудили. Даже у глиняного человечка есть три доли характера, не говоря уже о человеке! Раньше я была тихой, ни с кем не спорила, но что в итоге? Меня только обижали. Сейчас я просто защищаю своё достоинство. Старшие? Вы достойны этого звания? Вы оскорбляли мою мать восемнадцать лет, восемнадцать лет называли меня ублюдком — иметь таких старших для меня позор. Хотите, чтобы вас уважали — сначала научитесь уважать других. Не хотите получать отпор — не обижайте людей. С этого момента я, Гу Нин, больше не потерплю ни одного вашего оскорбления, — с ненавистью произнесла Гу Нин.
— Ты... — Лицо Гу Цинсяна стало то бледным, то зелёным, крайне неприглядным. Слова Гу Нин вызвали в нём чувство вины, но в то же время и ярость от унижения.
Он не отрицал, что Гу Нин была права, но эти слова хлестали его по лицу, ставя в крайне неловкое положение.
— Хорошо сказано!
Как только Гу Нин замолчала, раздался звонкий женский голос.
Ещё не увидев говорившую, Гу Нин уже узнала, кто это, — Ань Цянь.
Увидев Ань Цянь, Гу Нин вспомнила, что совсем забыла о деньгах на лечение Гу Мань.
Хотя она знала, что Ань Цянь всё равно не придаёт этому значения, ей всё равно было немного неловко и совестно.
— Добрых людей обижают, на добрых конях ездят. Гу Нин, если ты не дашь жёсткий отпор, я буду тебя презирать, — с негодованием сказала Ань Цянь.
Она не ожидала, что положение Гу Нин настолько ужасно, и это возмутило Ань Цянь, которая считала Гу Нин своей подругой.
— Сестра Ань Цянь, какая встреча! — позвала её Гу Нин.
— Доктор Ань, — Гу Мань и остальные тоже поприветствовали её, вежливо и дружелюбно, не испытывая неудовольствия от её слов.
— Это дело семьи Гу, прошу вас, барышня, не вмешиваться.
Вмешательство постороннего привело и без того разъярённого Гу Цинсяна в ещё большую ярость.
— Семья Гу? Насколько я помню, Гу Нин не признана семьёй Гу, так что она не считается членом семьи Гу. И я разговариваю с Гу Нин, а не с вами, семьёй Гу. Так какое это имеет отношение к семье Гу? — возразила Ань Цянь.
http://tl.rulate.ru/book/12184/767499
Gsvforrest (ветеран рулейта/заложение основ)
15 мая 2023 в 00:01
0
Готово:
